Глава 17

Марина Я испробовала всё. Или думала, что всё. Наверняка есть способ сбежать, только я его ещё не открыла. Не бывает так, что нет выхода. Ухмыльнулась и вспомнила старую шутку, которую рассказывала Оля, моя невезучая старшая сестрёнка. Даже если вас съели, всё равно есть два выхода. Вот их я и ищу. За окном уже набирала обороты зима, и мне хотелось вдыхать этот воздух, в котором мало кислорода, но много запахов. Первые, только раскрывающиеся после зимы, манящие и бодрящие. Сумасшедшие. И я сумасшедшая. Рука на животе – как напоминание о том, что мне есть ради кого жить. Даже если Лис от меня отказался, во мне сейчас растёт его частичка, малыш, которого я не позволю использовать или уничтожить. Да, я не волчица, но кто сказал, что человек не будет грызть и рвать за своего ребёнка? Нет, я буду страшнее Полины, изнеженной, рафинированной дамочки с томным взглядом и своеобразными принципами. Ей показалось, что я – угроза её счастью, ну, так пусть сама за него бьётся, а я пойду иным путём. Пластиковые окна нагревались от солнца, и я положила ладонь на стекло, впитывая в себя это нечаянное тепло, представляя, что оно живое и принадлежит кое-кому конкретному. Как бы мне ни хотелось забыть его, я не могла. Всё ещё верила. Надеялась. Плакала по ночам и звала, гадая, слышит ли он мою боль? На мне его метка, мы связаны, Лис должен чувствовать мои страхи и волнения. И в то же время я в это не верила. Николай сказал, что оборотень не почувствует меня, пока я здесь. Глушат истинную связь? Но как, ведь это не радиоволны, не спутниковый сигнал, а природное явление, необъяснимое наукой. Никогда не думала, что в этой области вообще велись какие-то исследования. Зачем? Отказаться от истинной? Или сделать той самой другую, что больше подходит по статусу и внешности? Дверь за спиной едва слышно скрипнула, но я не обернулась, зная, что это Степан. Пришло время обеда, и он принёс мне очередной паёк. – Что сегодня? – Последний ужин. Я резко обернулась к нему, сглотнула, заметив, как хмуро он на меня смотрит. С капелькой вины и сожаления, будто действительно прощается навсегда. – В смысле? – В прямом, – Степан поставил поднос на стол и выпрямился, нерешительно потер ладонью затылок, собираясь с духом, не решаясь заговорить о том, что я определенно не должна была знать. – Николай Кузьмич сегодня возвращается и хочет с тобой пообщаться. – Ну, в этом же ничего страшного? – нервно улыбнулась, стиснула руки в замок, чтобы ненароком не коснуться живота и не выдать свою тайну. – После этого «общения» мало кто выживает. А ты человек, хрупкая слишком. А он зол. – Зол? – сглотнула, вспомнив бешеного оборотня. – Да. Не вышло у него сына продавить, будет на тебе отыгрываться. Жалко мне тебя. – Тогда помоги! – шагнула к нему. – Отставь не запертой дверь, отвернись, когда я буду убегать. Помоги мне! – Не могу, – оскалился Степан и развернулся, чтобы уйти. – Я ему обязан и буду хранить верность. И как бы мне ни было тебя жаль, я всегда на стороне альфы. – Понятно, – зажмурилась, дождалась, когда он выйдет и закроет дверь, и только после этого позволила слезам пролиться. Обед он принёс, а к ужину меня уже может и не быть. Нет! Ни за что! Я должна придумать выход! И сделать это немедленно. Но сперва подкрепиться, потому что мне и малышу нужны силы для побега, а ароматы восхитительные, сводят с ума. Посмотрела, что принёс Степан, и по-доброму улыбнулась. Кажется, суровый оборотень выбрал для меня всё самое вкусное. Всхлипнула и взялась за ложку. Жирный золотистый плов с нежнейшими кусочками мяса и два салата – не так уж мало для человека. Свежие овощи под соусом, не сладкие, не солёные, исчезли так быстро, что я успела облизнуть ложку и осознать, что доела всё до последней крошки. Последний обед перед смертью должен быть вкусным. За месяц жизни в этой комнате я изучила её до последней царапинки на плинтусе, но все варианты побега отметались мной как невыполнимые или опасные, но сейчас я вспоминала каждый и прикидывала, подойдет или нет. Нет. Нет. Нет. Опасно. Глупо. Нецелесообразно. Рискованно. Снова и снова. Вариант за вариантом отлетали в сторону. Я не смогу выпрыгнуть в окно, потому что не могу его разбить. Но остаётся ещё одно – в ванной. Даже не окно, крохотная форточка, чтобы пролезть в которую, придётся постараться. И я не знаю, что там за ней, куда она выходит. И добраться до этого источника света под самым потолком – затруднительно. Со стула я не доставала, тащить стол не решалась, боясь, что Степан застукает за подозрительным занятием. Да и всё равно там нет ручки, придётся разбивать… Оглядела комнату, мысленно попросила Луну помочь мне и ребёнку, который будет принадлежать ей. А, плевать! Дверь, что вела в комнату, открывалась вовнутрь, поэтому пришлось напрячься и подтащить к ней стол. Конечно, сильного оборотня это не остановит, но хоть немного задержит. Потом вернулась к кровати, подумала и пошла к шкафу. Вывалила на пол все вещи, что там были, не так уж и много, но объём хороший. Из кучи достала свитер, который затесался там неведомо как, потому что такими вещами меня, в общем-то, не обеспечивали, спортивные штаны и тёплые носки. Будет в чём убегать. А вот с остальным поступила проще – сгребла и уложила на кровать, старательно придавая форму тела. Знаю, что оборотни не кретины, но ненадолго это их может занять и отвлечь. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Накрыла импровизированное тело одеялом и поняла, что не выйдет. Не выгорит у меня ничего, они сразу поймут по запаху, что меня нет в комнате. Но есть вариант… В ванной стояли ароматные гели для душа. Их принёс Степан пару дней назад, хотя до этого были только средства без запаха. Почему он изменил правила, я не спрашивала, но была рада такому крохотному напоминанию о том, что я человек, а не живая игрушка. И вот теперь пришло время использовать подарки, правда, не по назначению. Из трёх пахучих баночек выбрала самую приторную и резкую, улыбнулась и вылила всё её содержимое прямо на постель. Ничего, перетерпят, а у меня появится лишняя минутка форы. Разве мне так уж много надо? Осталось лишь задёрнуть шторы, чтобы погрузить комнату в таинственный полумрак, и идти дальше – выбивать окно и бежать в новую жизнь. Зашла в ванную и закрыла за собой дверь. Щёлкнула задвижка, которая создавала видимость уединения. Здесь уже нечем было подпереть дверь, так что взгляд сам двинулся к тому самому вожделенному окошку. В принципе, если я залезу за тумбу раковины, то смогу до него дотянуться. Правда, придётся немного постараться и не упасть, но я справлюсь. У меня просто нет иного выхода, ради своего малыша я пойду на всё! Если нужно будет, то и летать научусь, в чём проблема? Отращу крылья, и они унесут нас прочь от опасности. На раковину забиралась осторожно, но всё равно вышло не с первого раза. Пришлось взять полотенца и халат, запихать их в углубление, потому что ноги постоянно соскальзывали, и стоять было невозможно. Но раза с пятого я смогла принять вертикальное положение и поближе рассмотреть окошко. И облегчённо выдохнула. Снизу казалось, что оно литое, но теперь я могла видеть небольшую ручку, повернув которую легко можно было бы открыть окно. Да, оно небольшое, но оно открывается! А значит, я могу попытаться выбраться через него на свободу. Оперлась о стену и повернула ручку, почувствовав невероятный прилив сил, когда створка поддалась и ушла в сторону, открывая доступ к свежему воздуху. Теперь оставалось подтянуться и залезть на крохотный уступ, протиснуться в форточку и думать, как спуститься вниз так, чтобы меня не заметили. И в этот момент я поняла, что начала скользить по кафелю, теряя точку опоры. Не спасала даже мягкая ткань, наоборот, из-за неё я скользила сильнее, и ещё немного, совсем чуть-чуть – и окончательно потеряю равновесие. Неловкое движение руки, и я смогла уцепиться за створку окна, почти повиснув на ней. Странное дело, никогда не чувствовала в себе выдающихся физических данных, но сейчас, понимая, что на кону не только моя жизнь, но и сама возможность рождения нового человечка, я словно стала сильнее. Были ли это скрытые резервы организма или моё ослиное упрямство – не знаю, но очень рада. Благодаря им я подтянулась, выдохнула и буквально забросила своё тело на тот крохотный выступ, в последний раз оттолкнувшись от холодной раковины. Чёрт, когда-нибудь я буду вспоминать эту историю со смехом, но в эту минуту думаю лишь о том, чтобы не разрыдаться. Заплачу – и точно выдам себя, а этого делать не стоит. Опасно, очень опасно. Свежий, чуть сладковатый запах весны пьянил похлеще незрелого вина, но я упрямо высунулась наружу, ища варианты спасения, и едва сдержала радостный крик. Да! Луна и все чёртовы звёзды, вы сегодня на моей стороне! Прямо под окошком был скат крыши. Скорее всего, какая-то хозяйственная постройка, точнее не скажешь. Из окна спальни её видно не было, но вот отсюда можно было разглядеть забор, над которым нависала часть крыши, открывая мне дорогу прямо на свободу. Дальше, насколько я могла разглядеть, был лес, но Николай вряд ли стал бы жить очень далеко от города, так что есть шанс выбраться на дорогу и поймать попутку. План, возможно, так себе, но это всё равно лучше, чем сидеть и ждать, когда от меня избавятся.