Глава 21

Малика Если бы кто-нибудь утром сказал мне, что к вечеру мой фиктивный жених сначала поцелует меня так, что у меня подкосятся ноги, а потом сухо отправит домой, я бы посоветовала этому человеку меньше смотреть сериалы. Но нет. Вот она я. Сижу на заднем сиденье машины, смотрю в окно и уже минут пять мысленно убиваю Виктора разными способами. Домой. Надо же. Одно слово. А где «Я сам не понял, что на меня нашло»? Или банальное «извини»? Что ещё за «домой»?! Кто так делает? Поцеловал, хвост прижал и сбежал. Я сжимаю ремешок сумки и упрямо смотрю в тёмное стекло. Главное – не думать о его руках. И о том, как легко я сама к нему потянулась. И о том, что если бы нас тогда никто не остановил… Нет. Всё. Стоп. Не думаю. Вообще. Ни секунды. – Малика Алексеевна, приехали, – осторожно говорит водитель. Я тянусь к двери, но он уже выходит и открывает её снаружи. – Не обязательно, – бросаю чуть резче, чем нужно. – Виктор Ярославович велел проводить вас до квартиры. Ну конечно. Проводить до квартиры он велел. «А спать уложить не просил?» – вовремя прикусываю язык. Всё-таки водитель не виноват, что работает на гада. До квартиры мы добираемся молча. Лифта приходится ждать мучительно долго, а потом мы целую вечность поднимаемся наверх. Я несколько раз порываюсь открыть рот и сказать какую-нибудь колкость. Или просто спросить, куда отправился Виктор? Может, водитель знает. Вот мне, фиктивной невесте, знать такое не положено, а ему, значит, можно? “Да что гадать? Наверняка у какой-нибудь девицы. Взрослой. Красивой. Опытной, – предательски вещает внутренний голос. – Понял, что ты даже целоваться не умеешь, вот и помчался к другой. К такой, как Лиза”. – Помочь открыть? – вежливо спрашивает водитель. Я словно из транса выныриваю, смотрю на дверь квартиры и мотаю головой. – Сама. Спасибо. Быстро отпираю дверь и ныряю внутрь – в большую, пустую, холодную квартиру. “Это Лиза для брака не подходит, – продолжаю издеваться сама над собой. – А для всего остального – очень даже…” – Всё, хватит! – обрываю себя вслух. Прикрываю глаза, пытаюсь отдышаться. – У нас просто договор. Просто фиктивный брак. Напоминание помогает. На целых три секунды. А потом я вспоминаю, как он меня целовал. Как держал меня за талию. Как от одного его прикосновения у меня слабели колени. Ничего даже отдалённо похожего со мной раньше не случалось. – Нет-нет-нет. Я не хочу повторения, – и для пущей убедительности повторяю по слогам: – Не-хо-чу. Только кажется, я сама себе не верю. Телефон оживает, и я кидаюсь к нему сломя голову. Словно самое страшное, что может случиться, – это если я не успею ответить на звонок. Тихий стон разочарования срывается против воли. Это всего лишь Полина. – Малинка! – по голосу слышно: сестра уже на взводе. – Ты почему не сказала, что Руслан послал за тобой в Красноярск своего пса? Сглатываю чувство вины, но легче не становится. Оно только сильнее давит на грудь. – Польчик, я не хотела волновать тебя. Мнусь. Сказать или не сказать? Скажу – Полина будет в ярости. Не скажу – её муж решит проблему с Воробьёвым, но о самостоятельной жизни можно будет забыть. Полина с Глебом заберут меня обратно в Москву и будут присматривать за мной, как за неразумным ребёнком. А мне вообще-то нравится жить свободной жизнью. – Как это не хотела волновать, Малинка?! За тобой охотится больной придурок, а ты не хочешь меня волновать?! Глеб вылетел в Красноярск за тобой. Завтра вы вернётесь в Москву. – Не надо! Мне босс помогает. Он… он хороший человек, – кусаю губу, думая, как бы лучше всё объяснить. – Виктор случайно стал свидетелем сцены с человеком Воробьёва. Он помог. – Виктор? Упс. Кажется, у Поли только что стало ещё больше вопросов. – Да. Зорин Виктор Ярославович. – И сколько Виктору Ярославовичу лет? А главное – что он потребовал взамен? Я как раз дохожу до комнаты, падаю лицом в подушку и стону в голос. Как я умудрилась меньше чем за минуту так сильно спалиться? – Малинка, я жду. – Польчик, а что Глеб потребовал, когда помогал тебе? Сестра замолкает, и что-то мне подсказывает: я снова сказала что-то не то. Всему виной тот поцелуй, который всё никак не выходит у меня из головы. Вот мысли и путаются. – Мы были в отношениях, – начинает Поля. Берёт паузу, а потом громко ахает: – Ты что, встречаешься со своим боссом?! – Нет! Он же старый и вообще не в моём вкусе. Вру скорее самой себе, чем сестре. – Ладно, – неожиданно сдаётся Поля и дальше допрос не продолжает. Мы ещё немного болтаем. Точнее, говорит Полина, а я лишь вовремя угукаю и поддакиваю. Когда мы прощаемся, я отправляюсь в душ, а потом сразу в кровать. Но сна ни в одном глазу. Я верчусь с одного бока на другой. Переворачиваю подушку холодной стороной. Натягиваю одеяло до подбородка. Потом сбрасываю его почти сразу, становится душно. Прислушиваюсь к каждому шороху в квартире, к редким звукам за окном. В ответ тишина. Будто весь город вымер. Не знаю, сколько проходит времени, когда я спускаю ноги с кровати. А потом иду на кухню. На кухне темно. Только свет огней города ложится на столешницу бледными полосами. Завораживает, но я всё равно включаю точечные светильники на потолке. Открываю холодильник, смотрю внутрь, ничего не беру и закрываю. Через минуту снова открываю, как будто за это время там могла появиться моральная поддержка. Не появилась. Наливаю себе воды и делаю несколько медленных глотков. Именно в этот момент в прихожей щёлкает замок. Сердце, предатель, тут же делает какой-то унизительный кульбит. Я могла бы уйти. Правда могла. Прямо сейчас вернуться в комнату, нырнуть под одеяло и сделать вид, что сплю глубоким праведным сном человека с идеальной нервной системой. Но вместо этого остаюсь на месте. Не потому, что жду его. Конечно, нет. Я просто… пью воду. Шаги приближаются. А потом в дверях кухни появляется Виктор. И всё. Вся моя тщательно взращенная злость сначала куда-то девается, а потом поднимается с удвоенной силой. Потому что выглядит он слишком… слишком собранным. Слишком привлекательным. И ещё уставшим. И меня снова разрывает на части: то ли от желания подойти, обнять, размять ему затёкшие плечи, то ли запустить в него чем-нибудь. Невыносимый человек. – Почему не спишь? – спрашивает он так спокойно, будто сам не перевернул мне вечер вверх дном. Я ставлю стакан на стол. Очень аккуратно. Потому что желание “запустить” до сих пор сильное. – А ты где был? Предательский вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю себя остановить. “Супер, Малика. Просто супер. Вы ещё даже не женаты – и то фиктивно! – а ты уже устраиваешь ему допрос!” Злюсь на собственную реакцию. “Ещё бы с транспарантом вышла: "Я влюбилась в босса"”. Влюбилась?! Нет-нет-нет. Я не могла. Только не в Виктора. В кого угодно, но не в него! – Иди спать, Малика. Ага, бегу! Сокращаю расстояние между нами. – Нет. Сначала ответь. Ты сбежал, потому что пожалел? – Я сбежал, – его голос становится тише, воздух вокруг нас будто сгущается, а по моему телу бегут миллиарды мурашек, – потому что, если бы остался рядом, на одном поцелуе мы бы не остановились. До меня его ответ доходит медленно. То есть он не пожалел. Не пожалел, да? Сердце пропускает удар, делает кульбит и начинает биться в новом бешеном ритме. Меня снова тянет к нему – глупо, сильно, почти до дрожи. Хочу снова почувствовать то, что чувствовала несколько часов назад у ресторана. Но нас прерывает его телефон. “Лиза”. Глупышка, Малика. Ты наивная глупышка. Неужели ты правда поверила, что сможешь заинтересовать такого мужчину?