Глава 21. Никита.

— Что-то не так, дед? — заметив перемены в лице родственника, начинаю волноваться я.

— Очень сильно не так, Никитушка… — протирает морщинистое лицо руками он. — Дело в том, что я знал только одних Чернышевых. В той семье произошла страшная трагедия – дочь и маленькая внучка моей подруги сгорели в машине заживо. Шел разгар девяностых, сам понимаешь – бандитские разборки, дележка территории. Старший сын не захотел уступать бандитам, у него был бизнес – небольшой отель здесь, в Ялте. Вот те и взорвали в отместку машину, когда в ней находились его сестра с девочкой. От тел почти ничего не осталось. То, что смогли собрать, похоронили в одном гробу. Преступников посадить так и не удалось. Дело зависло, а потом его отложили пылиться в архив.

Я сглатываю ком в горле. Аню действительно забыли? Или… похоронили?

— А где сейчас твоя подруга? — едва слышно интересуюсь я.

— После трагедии она прожила всего полгода. Не смогла вынести того, что случилось. Ее похоронили рядом с дочерью и внучкой. А старший сын все продал и переехал в Москву.

У меня в голове сумбур. Если Аню похоронили, то, как она выжила? Что-то определенно не сходится.

— Но как… как Аня оказалась здесь сейчас, если ее похоронили вместе с матерью?

— Не знаю… но если на фотографии окажутся именно те Чернышевы, о которых идет речь, дело примет совсем другой оборот.

— Не говори ничего Ане до завтра, — прошу его я. — Она станет переживать. Лучше уже после того, как мы распишемся.

— Конечно, я ей ничего не скажу… Только этот ее миллиардер и продажа в гарем – все выглядит очень странно.

Со стороны холла послышались шаги, и вскоре на кухню вернулась Аня.

— Вот, нашла.

— Дай фотографию, — попросил дед.

Птичка протянула ему выцветшую фотографию.

— Ну, да… Все сходится. Аня и ее дочь рядом с семейным отелем, — дрожащим голосом сказал дед. — То-то ты мне знакомой кажешься…

— Они же с нашей Аней, как две капли воды, — таращусь в фотографию я.

— Похожи, да. — Соглашается дед и внимательно смотрит на птичку. — Твою бабушку звали Аней, как и тебя. А мать, на которую ты так похожа, Татьяной. Знаешь, Анечка, я пойду к себе в кабинет, поищу сведения про твою бабушку. Вернемся к этому вопросу завтра вечером или послезавтра утром. Договорились? Мне надо подготовить для тебя исчерпывающую информацию.

— Спасибо… — Аня берет деда за руки и тепло сжимает их. — Даже представить себе не можете, как важно для меня разыскать бабушку.

—Вот и отлично. А пока я буду искать, обещайте мне, что проведете вечер в свое удовольствие. Завтра – ответственный день.

— Да…

Аня с улыбкой смотрит в мою сторону, потом крепко обнимает его за шею и чмокает в щеку.

Мне нехорошо. Она так радуется, потому что верит, что сможет увидеться с бабушкой. Но нельзя говорить ей правду раньше, чем мы поженимся. Иначе день нашей свадьбы превратится в день скорби.

Я пытаюсь взять себя в руки и возвращаюсь к стейку. Только он больше не идет мне в горло. Рассказанная дедом история напрочь отбила аппетит. Аню вместе с матерью подорвали в машине и похоронили. Но как она оказалась жива? Как выжила в момент аварии? И если выжила, почему оказалась у странного бандита Кубышкина, который по какой-то причине стал ее отчимом и даже не поменял девочке свидетельство о рождении?

— Никита, ну что ты так помрачнел? — садится рядом со мной Аня. — Или передумал насчет завтрашней церемонии?

— Нет, что ты! — спохватываюсь я. — Не передумал. Мы поженимся, даже если небо упадет на землю.

— Оно не упадет, — смеется Аня.

— Точно, не упадет. Идем на пляж? Позагораем немного, как раз солнце уже не палит. Глядишь, и дядюшка с твоей подружкой вернутся.

— Идем. Купаться я вряд ли буду, а вот у воды с удовольствием посижу.

Мы быстро управляемся со стейками, вместе убираем посуду и выдвигаемся на пляж. У бассейна я забираю спрей от загара, потому что помню – у Ани обгорели плечи. Как странно – помнить такие мелочи и чувствовать ответственность. Но мне это нравится. Нравится, что она идет рядом со мной и улыбается. Что крепко держит меня за руку, пока мы спускаемся вниз, к морю.

Я стелю плед и зачарованно любуюсь тем, как Аня стягивает с себя пляжное платье. Вот она оказывается в белоснежном купальнике. Сладко потянувшись на солнышке, улыбается мне и подходит к воде.

— Холодная, — с сожалением сообщает девушка пару мгновений спустя.

— Надо привыкнуть, и будет уже не так холодно, — я тоже стягиваю с себя джинсы и майку, остаюсь в одних плавках и быстро захожу в воду. — Ну, да, бодрит…

Прежде чем нырнуть, резко поворачиваюсь к Ане и брызгаю ее водой.

Ее визги уже не слушаю, просто со смехом рассекаю волны своими крепкими руками. Мне уже почти не холодно.

Когда я возвращаюсь на берег, Аня сидит на пледе и следит за мной из-под опущенных ресниц. Видимо, что-то задумала в отмщение за то, что окатил ее холодной водой. Чтобы она не задумала, я не дам ей этого сделать. Потому что как полный придурок сейчас начну приставать к ней с мокрыми поцелуями… Да, я такой. Понимаю, что это ужасно, но ничего не могу с собой поделать.

Быстро усаживаюсь рядом с невестой и сгребаю ее в свои объятия.

Визги и проклятия слышны на всю округу, ровно до тех пор, пока мне не удается перекрыть их своим дерзким поцелуем. Медленно, но верно Аня сдается под моим напором и прекращает колотить меня по спине и плечам. После долгой борьбы, теперь уже оба мокрые, мы заваливаемся на плед. Мне удается подмять ее под себя, и я, заломив ей руки над головой, продолжаю терзать ее губки и шею властными поцелуями. В нашей семье главным буду я, детка! Можешь сколько угодно брыкаться и строить мне глазки, ничего не выйдет.

На миг останавливаюсь. Любуюсь идеальным телом, часто вздымающейся грудью, отчаянным блеском в зеленых глазах. Черт, как же я ее хочу… прямо здесь, на этом пледе. Она меня с ума сводит, когда вот так извивается, пытаясь освободиться.

— Пусти… — требует Аня.

— Попробуй сопротивляться… — дерзко улыбаюсь ей я. И тут же, отпустив ее руки, обрушиваюсь дорожкой нежных поцелуев по всему телу.

— Никита, прекрати, — задохнувшись от возбуждения, стонет она. — Мы же охрану твоего дедушки развлекаем… Ну, пусти же…

Я нехотя выпускаю ее из сладкого плена.

— Завтра ты все равно от меня не уйдешь, — пытаясь справиться с вожделением, заставляющим страдать мой крепкий организм, усаживаюсь на камнях я.

— Завтра и поговорим, — посмеиваясь, кидает в меня маленьким камешком она и переворачивается на живот.

Увы, это будет завтра. А сегодня, чтобы угасить страсть, мне снова придется нырнуть в ледяную воду моря.

Пока я сосредоточенно ставлю рекорд по плаванию, Аня спокойно разгребает камешки у воды. Безмятежность на ее лице не может не радовать. Но при одной мысли о том, что сказал дед, мне снова становится не по себе.

Я выбираюсь на берег, снова брызгаю Аню водой, правда, теперь слегка, чтобы не вызвать новую бурю негатива в свой адрес, и усаживаюсь рядом с ней у кромки воды.

— Смотри, какой красивый… — выдернув из горсти камней округлый кремень, улыбаюсь я.

— Как его сюда занесло? — кладет на мою ладонь с круглым камешком свою аккуратную ручку Аня.

— Не знаю, наверное, шторм принес. А потом он долго-долго лежал под волнами, ожидая тебя.

Я сжимаю ее пальчики в своей ладони и заглядываю в горящие теплом зеленые глаза. Склоняюсь к манящим сладостью губкам и дарю нежный поцелуй. Аня закрывает глаза и с трепетом отвечает на мое прикосновение.

— Какая идиллия! — слышится насмешливый голос дядюшки со стороны спуска. — Аня, иди скорее в вашу с Леной спальню, там тебя ждет свадебное платье. Ник, а мы с тобой зачем-то очень срочно потребовались деду. Кстати, через час приедут мастера, чтобы украсить место для церемонии. Скажите, где вы хотите свадьбу – на яхте в открытом море или здесь, на берегу?

— На яхте, — восторженно хлопает в ладоши Аня.

— Если невеста хочет на яхте, пусть так и будет, — согласно киваю я.

— Значит, будем готовить дедушкину яхту. У него даже пушка есть, — в предвкушении громкой пальбы потирает руки дядя. — Настоящий пиратский корабль, а не яхта.

— Класс! — Аня виснет у меня на шее и крепко целует в губы.

Меня переполняет гордость. Наконец я дождался от девушки своей мечты комплиментов. Еще сутки назад такое поведение меня бы испугало, но сейчас все настолько перемешалось, что бессмысленно что-то анализировать. Единственное, что я знаю наверняка – то, что без Ани моя жизнь будет пустой и бессмысленной. Если она прыгает от радости при мысли о церемонии на яхте, так тому и быть. Я же хочу одного - чтобы мы поскорее поженились. Но сердце сжимается в нехорошем предчувствии – недаром же дед зовет нас с Владимиром в свой кабинет. Такого сроду не было. «Только бы все было в порядке с Аней», — мысленно умоляю я.