Глава 31. Никита

Черт, всю дорогу у Ани глаза на мокром месте. Я нервничаю.

— Моя бабушка умерла, но у меня ведь есть дядя? — продолжает допрашивать меня она.

— Есть, наверное, — пожимаю плечами я. — Но ничего не могу сказать точно.

— То есть, меня похоронили, и все думают, что я умерла? — резко побледнев, шепчет она, и я замечаю, как начинают дрожать ее губы.

— Получается, похоронили, если нет никакой путаницы, — понуро киваю я. — На самом деле очень громкое было разбирательство. От тел после взрыва почти ничего не осталось. Хоронили то, что удалось отскрести, в одном гробу. Чтобы не разлучать мать и дочь.

Аня всхлипывает.

— Но если меня похоронили, — оттирая с глаз слезы, бормочет она, — как я оказалась живой?

— Слушай, давай обсудим этот вопрос с дедом. Он был здесь, когда эта история набирала обороты.

— Ладно…

Вот и дедов особняк. Мы выбираемся из моей машины и идем в дом.

Владимира не видно, и я предлагаю Ане зайти в рабочий кабинет.

Нам везет, мы застаем моего родственника за разговором по сотовому телефону. Заметив нас, он машет рукой, чтобы мы сели на диван и подождали окончания его беседы.

Аня опускается на диван. Я сажусь рядом и беру ее за руку.

— Не переживай так сильно, — шепчу ей. — Ты ведь жива, и это главное. А остальную путаницу постараемся распутать в ближайшее время.

Она закусывает губу, кивает, но в зеленых глазах полная растерянность.

— Здравствуйте, мои дорогие молодожены! — откинув сотовый телефон на рабочий стол, довольно потирает руки дед. — Как прошла ночь?

— Лучше не бывает, — усмехаюсь я, а Аня смущенно отводит взгляд.

— У меня есть к вам серьезный разговор. — Решает не терять времени зря дед.

Мы с Аней внимательно смотрим на него.

— Дело в том, что Асада не сегодня, так завтра отправят в Турцию, так как он подданный другого государства. Что у него на уме, одному Богу известно. Поэтому я предлагаю вам двоим сегодня же вечером улетать в Москву. Никто не знает, что вы поженились. Отправим вас частным авиарейсом, и пусть Асад кусает локти. Но прежде, чем вы улетите, мы сходим в полицейский участок и напишем заявление. Вернее, два заявления – одно о похищении ребенка, а второе о продаже Ани Асаду. Пусть займутся Кубышкиным.

— Скажите, а эта история со взрывом машины, она настоящая? — подает голос Аня.

— Вижу, Никита тебе уже все рассказал?

— Нет смысла молчать, — пожимаю плечами я.

— Так это правда? То, что меня похоронили вместе с мамой?

— Не знаю… — хмурится дед. — Твоя история очень странная. Ты говоришь, у тебя фамилия Чернышева? А имя?

— Дурацкое имя. Аннабель.

— Да, малышку так и звали. Газеты пестрили новостями про погибшую женщину с дочерью. Как же ты оказалась после всего живой?

— Не знаю… отчим никогда близко со мной не общался. Говорил, что мама умерла, оставив меня ему. И что я обязана ему за то, что он меня вырастил.

— Дело дрянь… — дед стал мрачнее тучи. — Может, тебя украли за несколько секунд до взрыва?

— Да, ну! Мы же не в кино, — вклиниваюсь в разговор я. — Если Аню выкрали, то для какой цели?

— Как, для какой? А то, что ее продали в гарем? Может, для этого и растили. Чтобы получить хорошие барыши за невинную невесту.

— Слишком проблемно, — отрицательно качаю головой я. — К чему похищать ребенка, подвергая себя опасности, в момент взрыва, тащить через границу, да еще и растить? Что-то не сходится.

— Согласен с тобой. Какую-то роль во всем этом играет Асад. Только какую?

— Пусть уже эти моменты выяснит следствие. Думаю, после того, как мы подадим заявление, Асаду придется унять свою прыть.

— Я хочу видеть… — прерывает нас Аня. По ее щекам катятся слезы.— Хочу видеть, где моя могила.

— Не стоит, — сжимаю ее руки я. — Ань, ну чего ты добьешься? Только расстроишься еще больше.

— Я хочу видеть то место, где я похоронена! Меня похоронили, Никита! Я мертва!

— Ты жива! Успокойся!

— Надолго ли я жива?! Если по документам мертва?! Именно поэтому мой отчим так вольготно себя чувствовал! Потому что на самом деле меня нет!!!

— У тебя есть паспорт! Значит, ты есть!

— Так… — посматривает на нас тяжелым взглядом дед. — Чует мое сердце, дело Ани пахнет керосином. Что-то там не чисто. Поехали в полицию. Пусть поднимают дела двадцатилетней давности. Если малышку Аннабель похитили, значит, должна быть причина.

— Обычно ребенка похищают, чтобы попросить выкуп, — прижимая к себе Аню, высказываю предположение я.

— Но за нее ничего не попросили. Вместо этого для чего-то вырастили.

— Ясно для чего – чтобы выгодно продать.

Аня вырывается из моих объятий и бросается к деду.

— Отвезите меня на кладбище, пожалуйста!

— Ладно, — вздыхает дед. — Возьмем джип и охрану. После того, как напишем заявление, скатаемся и туда. Сейчас разгар дня, на кладбище никого не будет.

— Разве это обязательно? — недовольно посматриваю на него я.

— Я должна, Никита. Должна увидеть место, где меня похоронили! — возмущается Аня.

Я заглядываю ей в глаза и вздыхаю.

— Поехали.

Спустя двадцать минут мы отъезжаем от нашего дома на бронированном джипе, битком набитом вооруженной охраной.

— А про моего родного отца вы что-нибудь знаете? — не унимается Аня. Она уже успокоилась, и о недавних слезах говорят только красные глаза и бледность.

— Твоя мать родила тебя совсем юной. К сожалению, про отца мне ничего не известно.

— А отчество? Моего отчима зовут Федором. Я же Анна Андреевна.

— Возможно, оставшийся в живых дядя знает чуть больше, чем я, Анечка. Увы, в то время незаконнорожденные дети не были редкостью. Тем более, здесь, у моря. Отчество могли записать по имени чудесного рыцаря-матрасника, растворившегося в закате. Фамилия у тебя по матери, понимаешь?

— Странно, что твой отчим оставил тебе прежние имя и фамилию, — удивляюсь я.

— Ничего странного. Просто сделать свидетельство рождения на украденного ребенка очень хлопотно. В другом городе, скорее всего, даже не поинтересовались, жив ребенок или умер. Есть свидетельство о рождении, и есть.

— Мне ведь на основе него даже паспорт выдали, — качает головой Аня. — Никому и в голову не пришло, что я похоронена.

— Может, это все чудовищная ошибка? — зажатый с двух сторон охраной, таращусь в кусочек окошка я.

— Боюсь, что нет, — бурчит рядом со мной дед. — Я помню тот день, когда их хоронили. Надеюсь, мне удастся вспомнить место.

— А бабушка? Она далеко от нас лежит? — спохватывается Аня.

— Нет. Все похоронены в одном месте.

Наша полиция – это что-то. Мы просидели в полицейском участке два часа, отвечая на вопросы следователя. Но счастье есть. У нас приняли заявление, пообещав заняться вопросом похищения и продажи человека, и даже подняли дело из архива.

— Скажите, а возможно ли найти моего дядю? — с надеждой взглянула на следователя Аня. — Понимаете, у меня больше нет родственников. Никого…

— Будем искать, Анна Андреевна.

— Только держите нас в курсе, — прошу я. — Мы сегодня вечером вылетаем в Москву, но обещаем быть на связи днем и ночью. Если удастся найти дядю моей жены, мы будем вам очень благодарны.

— Я не думаю, что его будет сложно обнаружить. Разве что он сменил фамилию.

— Спасибо.

— До свидания.

— До свидания.

К тому времени, как мы оказались на улице, уже было пять часов вечера. Ветер усилился. Казалось, он поставил своей целью рвать в клочья все вокруг. Пляжи в спешке закрывались из-за сильного шторма.

Мы забрались в джип, и машина двинулась в сторону Бахчисарайского шоссе, к городскому кладбищу.

Аня притихла. Положив голову мне на плечо, она смотрела в окно машины.

Я никогда не любил кладбища. Тоска смертная. Сразу начинаешь понимать, что рано или поздно окажешься здесь, под тяжелой каменной плитой. Но моей женушке взбрело в голову посмотреть, куда ее определили много лет назад. Вот и тащусь за ней следом. А деду - лишь бы развлекаться. Любое приключение как глоток свежего воздуха.

Вот и кладбище.

— Разрослось… — печально ухмыльнулся дед и первым выбрался из джипа. — Ребятушки, за мной.

Порывы ветра усилились – открытая местность располагала. Ветер поднимал в воздух легкий мусор. Пустые пакеты, обрывки бумаги. Как бы там ни было, природа постаралась, чтобы наше приключение оказалось особенно пикантным.

Спустя пятнадцать минут нам удалось обнаружить нужную могилу. Она стояла обособленно. Огороженная красивой черной оградкой, с каменным надгробием и лавочкой она производила впечатление братской могилы. Хотя, так и есть. Одна на троих.

Дед нерешительно остановился у оградки.

— Вот они, — указал на надгробье он.

Мы с Аней переглянулись.

Она отпустила мою руку и первой вошла внутрь. Склонилась над могилой и протерла надписи.

— Чернышевы… Да, Аннабель. Мое имя. Тысяча девятьсот девяносто седьмой – двухтысячный. А вот мама…

— А рядом твоя бабушка. Отдельно от матери, — бодро подошел дед к соседней могиле. — Умерла на полгода позже.

Очередной порыв ветра и пыли ударил в лицо. Я попытался увернуться, но противный песок все равно попал в глаза.

Аня убрала со лба волосы и выпрямилась.

— Надо же… а я даже цветочка не принесла… — расстроено всплеснула руками она. — Не подумала…

И заплакала.

Черт. Ненавижу, когда она плачет.

Неловко перебираюсь через оградку и притягиваю Аню к себе.

— Слушай, мы не подумали, да… но главное – ты жива. Тебя нет там, под этими тяжелыми плитами. И знаешь, я думаю, главный подарок ты все же сюда принесла. Твои мама и бабушка могут быть спокойны, потому что отныне у тебя есть мы.

— Да, наверное, ты прав… простите, что расплакалась…

Аня неловко оттирает слезы с щек, а я пытаюсь прикрыть ее от порывов ветра своими крепкими объятиями.

— Все, пусть спят спокойно, — отмахивается дед. — Поехали домой. Вам надо собрать вещи и двигаться в аэропорт. Нельзя медлить. Асада могут выпустить до того, как снова откроют дело о продаже людей. И кто знает, что придет ему в голову?

— Мне кажется, если он узнает о новом разбирательстве в отношении Аниного отчима, то быстро запрыгнет в свою подводную лодку и дернет в Стамбул, — по дороге к джипу предполагаю я.

— Лодку у него конфисковали за незаконное вторжение на территорию чужого государства, — качает головой дед. — Так что, ему пешком придется линять до Турции. Но только в том случае, если удастся откупиться. А капитан Печкин – товарищ весьма дотошный. Когда дело касается госбезопасности, намертво стоять будет.

Аня держит меня под руку и молчит. Лишь изредка тихонько всхлипывает.

Я украдкой посматриваю на нее и подавляю разочарованный вздох. Мне очень жаль, что первый день нашей семейной жизни начался с посещения кладбища. Надеюсь, следствие быстро расставит все по местам, и мы наконец разгадаем загадку Аниного похищения. Впрочем – пара допросов от доблестных ребят капитана Печкина, и господин Кубышкин продаст родную маму. А Асада и подавно.

А еще я надеюсь, что в Москве все постепенно забудется, и мы с Аней заживем счастливой жизнью.