Глава 22. Мартин

Наступила весна. Нет, весна была все это время, с первого же дня пребывания Юстины здесь. Но теперь весна наступила безоговорочно, вытеснив последние просевшие сугробы, осушив лужи и слякоть. В парке вокруг дома зазеленел газон, на клумбах пробились и зацвели первые цветы, садовник суетился над ними денно и нощно, носясь вокруг дома то с косилкой, то с тачкой, то с корзинами саженцев. Юстина бегала по саду каждый день, но контактировать с садовником не пыталась. Она словно сдалась, потеряв надежду покинуть этот дом. Если бы попыталась поговорить с садовником — ее бы ждало разочарование. Он был глух и обладал легкой степенью умственной отсталости. Я нашёл его, когда искал место для будущего дома. Проезжал мимо одной из местных деревень, увидел покосившуюся от старости избушку, а перед ней — море цветов. Он не мог говорить, этот парень, изъяснялся жестами и с трудом читал. Но цветы были его стихией, ничего кроме них его не интересовало. Он работал на меня уже несколько лет. Деньги его не интересовали тоже, несмотря на то, что на его счет регулярно капала зарплата, поэтому я справил ему новый дом и купил мопед, на котором он с удовольствием и ездил на работу и обратно.

— Вам нужно чаще показываться на людях, — заметил Архип.

Я стоял у окна кабинета глядя на то, как Юстина бегает. Уже активнее, реже отдыхая, она всерьёз взялась за себя.

— Столик на сегодня уже забронирован.

Я передал Юстине, что сегодня у нас выход в свет. И платье, не такое агрессивно сексуальное, как прочие в ее гардеробе. Не знаю, как она отреагировала, но к шести вечера была готова, впрочем я и не сомневался — она выбрала путь меньших потерь. В машине она молчала.

— Ты не спросишь, куда мы едем?

— Мне все равно, — ответила Юстина.

Она даже не знала, что теперь мы против всех, я и она. Что теперь мы чертова команда противостоящая целому миру. Что охрана удвоена не просто так. Что этот ужин — демонстрация.

Наш столик в ресторане находился чуть в стороне от остальных. Панорамное окно, вид на темную реку. Еще не темнеет но весенняя, недавно успокоившаяся от паводка вода кажется черной. Соседний столик занят моей охраной, но сомневаюсь, что кто-то будет провоцировать конфликты в центре города. К тому же, Юстина не только главная моя проблема, но и мой щит. Она слишком ценна для Вишневского.

— Ты определилась с заказом?

Меню Юстина просматривала без какого-либо интереса.

— На твой выбор, — наконец сказала она. — Мне все равно.

Мне хотелось ее встряхнуть. Хотелось ее смеха. Она смеялась той ночью, что выпала из ее памяти. И мне нравилось слышать ее смех, но я понимал, насколько он ей навязан. Мне хотелось ее эмоций. Хотя бы слез. Так сладко-горько было обнимать ее, когда она плакала на моем плече. Юстина была в моем плену, а чувствовал себя в клетке я. В клетке ее непробиваемого равнодушия.

Я отдал выбор в пользу морепродуктов. Ел, не чувствуя вкуса, Юстина смотрела в окно, избегая любопытных взглядов, которые то и дело на нас бросали. В зале было несколько знакомых ей людей, это я сразу понял. Наконец, одна девушка не выдержала, поднялась со своего места и направилась к нам. Охранник тоже встал, но я подал ему жест и он так и остался стоять.

— Юстина! — воскликнула девушка. — Я тебя сто лет лет не видела.

— Со дня юбилея компании, — спокойно поправила Юстина. — Это…

— Почти два месяца назад, да. Ты почему пропала?

Юстина смотрела на меня. Я — на нее. Мне было интересно, что она ответит. Устроит сцену, которая ни к чему не приведет, только опозорит ее перед друзьями? Моя охрана была готова реагировать в любой момент. Девочку, что к нам подошла бы просто оттеснили, а меня с Юстиной вывели из ресторана. Или можно положить на всех болт и внаглую продолжить ужин и после сцены. Но в легенду истерики не укладывались. Что же она скажет?

— Тем вечером я встретила свою судьбу, — ответила Юстина девушке, продолжая смотреть на меня. — Влюбилась. Пришлось отказать своему парню, я же была обручена.

Зато теперь я счастлива. Знакомьтесь, это Мартин, мой…мужчина. Кристина, моя подруга.

Я кивнул в знак приветствия. Кристина обескураженно переводила взгляд с Юстины на меня, но была вынуждена вернуться за свой столик — подсесть к нам ей никто не предложил.

— Увидимся, — сказала она уходя.

— Обязательно, — откликнулась Юстина.

И вернулась взглядом в тёмную реку, и вилкой ковырять истерзанную рыбью тушку, выдерживая любопытные взгляды из зала. Выпила три бокала вина, хотя обычно воздерживалась.

— Я сыта, — отодвинула тарелку Юстина. — Поехали домой.

Она так сказала — домой, что у меня где-то внутри кольнуло. Не было никакого другого существа, который считал бы свой дом моим. Архип оставался со мной, потому что считал, что сейчас нужен мне. Иногда он исчезал на многие месяцы. Зевс и Марс? Кто еще мог считать мой дом своим? Глухой садовник?

— Поехали, — согласился я.

Был самый конец апреля. По вечерам еще холодно, но сегодня было так тихо. Никакого ветра. В безоблачном небе висит луна и россыпь звезд вокруг. Когда был в детском доме, так гулять тянуло весенними вечерами, но суровый режим вынуждал в семь находиться в своей комнате, не выходить дальше забора. Как Юстина сейчас…

Мы ехали мимо набережной, когда меня осенило.

— Пойдём гулять, — сказал я.

— Сейчас?

— Сейчас.

Она кивнула и я подал знак водителю. Машины охраны перестроились и мы припарковались несмотря на то, что здесь это было строго запрещено. Я вышел в прохладный вечер. От набережной дорогу отделял невысокий бетонный забор. Я перескочил через него, затем Архип подал мне Юстину.

Мы шли, впереди и сзади несколько человек охраны, по дороге медленно тащились наши машины, нарушая скоростной режим.

— Я возьму тебя за руку?

— Да.

Ее рука была такой холодной. От реки веяло прохладой.

— Тебе холодно?

— Нет.

— Если тебе холодно, скажи.

— Мне так, как ты решишь. Если ты решишь, что холодно, значит мне холодно. Если тепло, значит тепло.

Мне снова захотелось ее встряхнуть.