Глава 23. Юстина

Наступил май. Я не знала, какие были числа, я жила вне времени. Ориентировалась по своим ощущениям и обрывкам разговоров. О, я стала мастером шпионажа, мне было важно каждое услышанное украдкой слово. Дома я чувствовала себя вполне уверенно и выучила каждый его закоулок. Исключения были — некоторые комнаты оставались заперты. Например, кухня. Вроде, безобидная себе комната полная вкусной еды. Но туда каждое утро привозили персонал, который нам и готовил. Пересекаться с ними мне было запрещено и я ни разу не попала в эту часть дома. Сам персонал я видела из окон одной из комнат — молоденькая совсем девушка и женщина постарше. Их приводил парень, который гонял меня от собак, он же их и уводил. Я не знала, сколько комнат там было, в этой части, но полагаю, не меньше трех. В комнаты Мартина мне тоже ходу не было, только если приглашали. Но это дом был так огромен, что я пользовалась сполна, добывая обрывки краденной информации. Чаще всего она ничего не значила, но свой шпионаж я не бросала.

Ночи были холодные, но днем было уже тепло. Плодовых деревьев в саду не было, только сосны, клумбы, декоративные кусты и бесконечный газон, но откуда-то ветер приносил аромат цветущих вишен. Мне казалось, что это запах свободы. Я не оставила мысли убежать. Я стала совсем незаметной, а апатия и безразличие были главными моими чертами. Рано или поздно их внимание притупится, они не будут ожидать от меня побега, а я — сбегу.

Я жила этой мыслью. Бегала днём круг за кругом, уже в одной футболке. Тренировалась каждый день. Тело мое, так и не набравшее массу после того сна, все свои силы тратило на изнуряющие тренировки. И эффект был. В моих руках появилась сила. Еще немного и я смогу перелезть через забор, если его как-то перед этим отключить…

Я продолжала контактировать с собаками. Говорила с ними в окно. Бросала конфеты. Однажды вытащила ночью руки в одно из окон первого этажа, перевалившись по пояс и дала им их понюхать. Возможно им было скучно, этим красивым животным, но казалось, они рады моей компании. В следующую ночь я села на подоконник и спустила ноги вниз. Когда была уверена, что Мартина нет дома, я спускалась на улицу. Сначала в окна первого этажа, потом поняла, что ситуация в момент побега может быть такой, что первый этаж мне будет недоступен. Нужно было уметь спускаться в окно второго этажа. Если бы папа меня сейчас увидел, посмеялся бы просто, ну…если откинуть обстоятельства. Но именно мысли о побеге и подготовка к нему давали мне силы жить.

С персоналом кухни я контактировать не могла, но был еще садовник. Он работал в парке каждый божий день и тот выглядел безукоризненно. Я знала — когда бегаю Мартин часто за мной наблюдает и ситуацию не провоцировала, ведь был еще Архип и другие парни, которых я видела редко. Но однажды я сидела на одной из лавок отдыхая и просто наслаждаясь солнцем, когда садовник проходя мимо меня со своей тачкой остановился, и принялся выдёргивать саженцы одной из клумб.

— Эй, — позвала я.

Он никогда не приближался ко мне так близко, словно специально избегая. Парень проигнорировал меня, конечно, если бы он не был проинструктирован, так просто бы здесь не разгуливал. Я вздохнула. А потом он посмотрел прямо на меня.

— Выпусти меня, — попросила я.

Парень отшатнулся, а затем указал на свои уши. Глухой, поняла я. И повторила, но уже медленно, четко проговаривая звуки, чтобы он мог прочесть слова по губам.

— Выпусти меня.

Он понял. Показал в сторону ворот и развёл руками, видимо пытаясь объяснить, что ключей у него нет. Затем ткнул в один из глазков камер. А потом показал на забор, погрозил мне пальцем и изобразил нечто, похожее на удар током. Чтобы до меня точно дошло, показал на труп вороны в своей садовой тачке.

— Да, поняла, — вздохнула я. — Через забор лазать не буду.

Мартин приходил ко мне не каждую ночь. Иногда он пропадал на два три дня, и дни эти, занятые спортом и книгами были почти спокойны. Но я всегда подспудно думала о том, что он вернется и это отравляло передышки. Вернувшись он с жадностью набрасывался на мое тело, используя его раз за разом. Иногда он не уходил от меня после. Лежал рядом, трогал и гладил мое тело, рисуя на коже одному ему ведомые узоры. Я так привыкла к его присутствию, что могла даже уснуть рядом с ним.

— О чем ты думаешь? — спросил он в один из таких моментов.

Я была обнажена, шторы и окна распахнуты, солнце греет кожу, а с улицы веет запахом свободы.

— Ни о чем, — солгала я, как всегда.

— Скажи, — попросил он. — Скажи пожалуйста.

Я совсем его не понимала. Он словно пытался залезть в мою голову, раз за разом задавая мне не несущие никакого смысла вопросы, он проявлял неуместную ситуации нежность, а затем срывался в ярость, которую ему, я видела, было сложно контролировать. Он не бил меня, нет. Он имел мое тело, словно наказывая его, но я уже научилась максимально абстрагироваться от происходящего.

— Я думаю о том, — сказала я. — Что там…за забором, там весна. Вишни и яблони уже цветут.

На следующее утро в вазе у моей постели стояла огромная охапка веток цветущей сирени. Единственное, о чем я уже подумала — сейчас явно вторая половина мая, в нашем регионе сирень начинала цвести после двадцатых чисел.

А еще стоя перед зеркалом и разглядывая обнаженную себя я прислушалась к своим ощущениям и поняла — бежать нужно, как можно скорее. То, что казалось невероятным и невозможным все же произошло. Мое тело, которое в эти месяцы пыталось просто выжить выключив часть своих функций, вдруг ожило. Моя грудь стала тяжелее. Она несколько уменьшилась из-за того, что я похудела, а сейчас я чувствовала в своих ладонях ее тяжесть, а еще то, как чувствительно стали соски, болезненно реагирующее на каждое прикосновение.

Скорее всего, я была беременна. Я не знала, хочу ли я этого ребенка, я ещё не успела осознать свою возможную беременность. Но я знала, что не хочу проверять, какой будет реакция Мартина на эту новость. Пора бежать.