Глава 24. Мартин

— Может, сходим на пикник? — предложил ей я. Я готов был на любые действия, чтобы хоть как-то её расшевелить.

Юстина посмотрела на меня изучающе, но без каких-либо эмоций — как всегда. От постоянных пробежек по парку кожа ее загорела до золотистого цвета, а нос даже обзавёлся парой мелких веснушек. Она все ещё была снежной королевой, но теперь — загорелой.

— Пикник? — эхом повторила она.

— Да, — терпеливо ответил я.

— Давай сходим, — без какого-либо интереса. А потом вдруг оживилась. — Только…не здесь. Там. На воле.

Какие-то эмоции это уже было хорошо. Я отдал распоряжения и к вечеру все было готово. Поехали на берег реки. Пусто, совершенно никто нет, трава такая ярко-зеленая, какая бывает только в мае. Охрану я не отослал — Архип бы говном изошёлся, но велел ждать в машине у дороги. Берег был крутой, обрыв подточенный паводком круто уходил в воду. Идиллию портились только следы недавно проехавшего автомобиля — трава сбоку поляны была примята колёсами.

Я расстелил плед. Юстина мне помогала. Достала из сумки холодильника напитки разложила приготовленные поваром закуски. Затем встала и отряхнув руки, пошла к самому обрыву. Я не думал, что она прыгнет — не очень высоко, метра два всего, и вода пусть по-майски холодная, но уже не ледяная, утонуть было сложно. Да и Юстина была твердо намерена жить, несмотря ни на что. Может просто для того, чтобы полюбоваться моей смертью.

— Там мешок зацепился за корягу, — сказала вдруг Юстина.

— К сожалению, люди относятся к природе наплевательски, — ответил я.

— Мартин… — она редко называла меня по имени. — Мартин, он шевелится.

Я отставил в сторону бутылку вина и подошёл к краю обрыва. И правда, невдалеке за торчащую палку зацепился обычный холщовый мешок, в коих овощи хранят и перевозят или крупы.

— Его шевелит течением, — с сомнением предположил я.

— Нет Мартин, нет! Там что-то живое!

Я вгляделся в мешок. И правда — шевелилось.

— Я могу сказать охране.

— Может, там кот? Или щенята? Мартин, они утонут, пока приедет охрана!

Я мысленно выругался. Я был уверен, что это мешок с мусором, но Юстина волновалась. К тому же она проявляла такие редкие теперь эмоции, я не мог это игнорировать. Посмотрел вниз — у кромки воды краснела обвалившаяся с обрыва глина

Идти босиком по этой грязи — нет. Сама мысль об этом была отвратительна. Поэтому вниз я спрыгнул в кроссовках. Под ногами отвратительно чавкнуло.

— Мартин, скорее!

Я шагнул в воду. Она — ожидаемо холодная. Красота в этих местах неописуемая, а вода мерзость. Шагнул дальше и провалился по колено. Посмотрел наверх, на Юстину, замершую на краю обрыва и вдруг подумал — она может убежать. Дождется, когда войду глубже в воду, потом просто развернется и побежит. Пока я вылезу пройдет несколько минут, у нее будет фора. Но ее глаза горели таким искренним беспокойством…я пошел дальше. Вошел в воду уже по пояс. Торчащие из воды голые ветки были поваленным деревом, не иначе. До мешка я добрался, когда холодная вода была мне уже по грудь. Отцепил от коряги мешок, поднял его над водой. Он был почти пуст, ничего в нем не шевелилось.

Обратно шел медленно — ноги проваливались в ил на дне. Юстина так же ждала меня на обрыве. Я забрал чуть в сторону — там обрыв был ниже, и вскарабкался наверх, пачкаясь красной вязкой глиной. Вода текла с меня ручьём. Положил мешок на траву недалеко от постеленного пледа, взял нож, который нам упаковали для пикника вместе с другими приборами. Юстина нервно сжимала свои пальцы, опустилась рядом на колени. Я вспорол мокрую ткань.

— Ты была права, — сказал я.

В мешке были котята. Пять. Мелкие и слепые. Два еще шевелились, трое нет. Юстина ахнула, схватила полотенце и начала обтирать мокрых котят. Я взял одного из тех, что не подавали признаков жизни и начал ритмично нажимать на его грудную клетку пальцем. Одного реанимировать удалось. Двое — погибли.

— Какой ужас! — воскликнула Юстина, — Надо скорее везти их домой!

А потом вдруг на меня посмотрела.

— Ты замерз? Тебе надо снять мокрую одежду. Ты…можешь поехать домой завернувшись в плед.

Ее забота обескуражила и выбила меня из колеи. Одежду я правда успел снять, пока к нам ехала охрана. Ехал домой в одеяле, глупо и нелепо. Пикник был провален, но Юстина прижимала к своей груди кулек с тремя котятами и выглядела заинтересованной. Впервые заинтересованной за это два с лишним месяца. Значит — пикник, которого не было, удался.

Ближе к ночи я зашёл к ней в комнату. Котята спали под лампой — чтобы было тепло. Они прижались друг к другу в меховом гнездышке, которое Юстина им обустроила. Высохшими они были куда симпатичнее, чем несколько часов назад. Юстина любовалась ими, я подошёл к ней со спины. Чуть приобнял. Она напряглась. Я должен бы дать ей пространство, я безумно ее хотел, но не хотел портить ее эмоции после этого дня. Но руки сами тянулись к ней, я скользнул под майку, положил руки на живот, затем выше, обхватил грудь. Задел сосок и она вздрогнула.

— Больно? — спросил я.

— Нет, — чуть замявшись ответил она.

— Мне кажется, твоя грудь стала немного больше.

— Я вернула пару потерянных в марте килограммов. И может, цикл решил восстановиться. Перед месячными грудь набухает…

Один из котят запищал и слепо зашарил вокруг в поисках мамы. Юстина вывернулась из моих рук и принялась разводить в специальной бутылочке смесь для новорождённых котят — Архип съездил в ветеринарную аптеку.