Глава 32. Мартин

Архип исчез на три недели — он шел по следу. Вернулся похудевшим, заросшим рыжеватой щетиной, словно даже одичавшим. Я уже и так знал — ничего.

— Под мальчишку, — устало сказал он. — Она косит под мальчишку. Этих пацанов знаешь, сколько? Если бы искали эффектную высокомерную блондинку, которой Юстина была раньше, мы бы справились легко. А на пятнадцатилетних мальчишек никто не смотрит.

— По крайней мере, жива, — меланхолично ответил я.

— Пару месяцев назад была точно. Невозможно понять, куда она держит путь. Она просто хаотично перемещается, невозможно предсказать, где появится вновь, нигде не задерживается, не пользуется документами, не привлекает к себе внимания.

— Кто бы мог подумать, что Юстина на это способна?

Мы говорили, я стоял и смотрел в открытое окно. Наступала осень. Дни еще теплые, а ночи прохладные, опускающиеся на траву миллиардами капель росы. Раньше я смотрел, как бегает Юстина. Сейчас смотрел на крохотное рыжее создание отважно шагающее по тропинке сада в неизвестность. Такой маленький и храбрый — совсем, как Юстина. Стоило ему один раз выйти на улицу, и его стало не удержать. Он удирал при любой возможности, возвращаясь только есть.

— С ним же ничего не станется? — спросил я, кивнув на котенка.

— Парк герметичен, забор ему не преодолеть, — отмахнулся Архип. — А собаки его не трогают.

Отец Юстины навестил меня в офисе. Я мог бы заставить его позорно заставить ожидать в приемной, а затем не принять вовсе, в очередной раз указав, кто здесь хозяин. Но его глодала та же тревога, что и меня. Я решил с ним переговорить.

Вошел он куда более уверенно, постепенно к нему возвращалась прежняя спесь. Сел на стул напротив. Бодрится, но в глазах тревога. Он все уже понимал.

— Уговор был иной, — покачал он головой. — Мартин, люди с нейтральной позицией должны были видеть ее не реже раз в две недели. Ты его исполнял. А теперь? Что с моей дочкой, Мартин?

Если бы я знал, черт побери. Шарахается по стране, косит под парня, прокачивает навыки конспирации.

— Мартин, она жива?

— Да, — ответил я.

Лев откинулся на спинку стула. Внимательно на меня посмотрел. И улыбнулся — взгляд его был полон подлости, наверное, так же он заказывал убийство моих родителей.

— Она сбежала, — с удовлетворением сказал он. — Моя девочка, я даже не сомневался. И знаешь что, Мартин?

— Что? — равнодушно спросил я.

Мне правда было похер, что он сейчас скажет.

— У тебя больше нет власти надо мной. Остатки акций я продам. Продам таким людям, что ты и слова поперек им не скажешь, и не хорохорься, что тебе насрать. Все активы до которых ты не дотянулся уже переведены за границу. У Юстины есть свой траст, довольно внушительный. Убить меня ты не посмеешь, жена и пасынок уже уехали.

Я вдруг подумал о том, что все эти месяцы вместо того, чтобы пытаться вытащить Юстину он спасал свою задницу и готовился к бегству. И так стало за нее обидно, за Юстину, словно она тоже никому не нужна, как тот двенадцатилетний мальчик, которым я был двадцать лет назад. И поднялось, зашумело внутри жгучее, иррациональное желание ее защитить. От всех. От всех, включая самого себя.

— Прикрыл задницу?

Спросил просто, чтобы выбесить. Сработало.

— Ты же знаешь, да? Знаешь, что ты должен был быть в той машине. Я хотел, чтобы вас не стало всех сразу. Какого хера тебя там не было, Мартин?

— Кто-то должен был отомстить. Судьба об этом позаботилась.

— Ерунда. Слезливая ерунда, Мартин. Теперь я предупреждён. Предупреждён, значит вооружён. Ты больше не возьмёшь меня нахрапом, я подстраховался. А моя Юстина, моя умная девочка, сбежала из твоего замка. Главное, чтобы она не успела забеременеть. Ты же не обрюхатил ее, ублюдок? А если да, мы просто выкорчуем из неё это дитя, твой род не должен продолжиться.

Каждое слово приносило ему удовольствие.

— Сначала найди ее.

— Найду. Она умна, поэтому залегла на дно. Но поверь, я буду первым. А потом ты кровью умоешься, Мартин.

Я устал это слушать. Нажал на кнопку, вошел охранник и вытащил Вишневского за шкирку. Я не мог позволить ему найти Юстину первой. Подумал о его словах. Могла ли Юстина быть беременной? Нет, мы же проверялись, мы были у врача… Нужно усилить меры. Как? Мы и так делали все, что могли. У нее кончатся деньги, должны закончиться. Юстина не привыкла экономить, по ее меркам денег было чертовски мало. Она обратится к кому-то за помощью. Значит мы должны наблюдать за каждым, с которым она могла бы связаться.