Глава 33. Юстина

Я примерила на себя материнство еще до родов. Половину ночи караулила Белку, бабушка встала ни свет, ни заря, я за ней. Следом привели шкодливого Амира, да еще и на полдня. Я старалась максимально его занимать, чтобы не утомлял бабу Надю и измотала себя. Со страхом подумала о том, что у меня может родиться такой же пропеллер. Что делать тогда? Хотя лучше бы боялась того, что я бездомная и нищая, совершенно одна, а я боюсь того, что у ребенка будет гиперактивность.

Когда Амира забрали, я уснула и проспала полтора часа. Спала бы и дальше, но завела будильник — нужно было помогать по огороду. Бабушка меня бы не трогала, сделала все сама, но мне было жалко ее да и стыдно — я жила почти за символическую плату.

А ночью я снова вылезла в окно и отправилась к центру. Уже почти не боялась — привыкла. Маршруты меняла каждый раз, но за мной никто не следил. Никто не обращал внимания на тощего молодого парня, если только продавцы в магазинах боялись кражи. Я не теряла бдительность, если только расслабилась немного.

Так прошло еще три ночи. Белки не было. Я перебирала все сказанные ею слова. Как жаль, что порой они воспринимались просто досадным фоном и я не старалась их запомнить. Куда она еще могла пойти? За этим клубом было удобно следить. Ночью я чувствовала себя в большей безопасности. А еще — сюда Белка точно ходила. Три пункта за, поэтому ночь за ночью я возвращалась, а ночи становились все холоднее — еще немного и сентябрь.

Той, запомнившейся мне ночью я сидела за углом офисного здания — на лавке я боялась примелькаться охране клуба. Здесь кусты непознанного мной растения, соседнее здание ветшало, я подобрала пару кирпичей и сделала себе импровизированный стульчик. Ночные приступы голода повторялись все чаще, поэтому я сидела в непроницаемой ночной тьме и грызла семечки, разглядывая парковку напротив. Я выучила уже все смены охранников. Один молодой парень мне нравился — он не жалел улыбок и был вежливым. Один меня раздражал — он чаще других не пропускал людей внутрь придираясь к мелочам, например, обувь не та. Остальные никаких эмоций не вызывали, но смотреть было не на что, я наблюдала за их работой и посетителями клуба. Сегодня народу было много и я боялась пропустить Белку ненароком. Когда видела, что из какой-либо машины выходит блондинка, вставала, готовясь действовать, но каждый раз ошибалась. Большая часть посетителей уже была навеселе и приезжала на такси, машины то и дело закрывали мой обзор и я нервничала, я уже устала от своих ночных дозоров.

К ночному клубу призывно светящемуся дерзкой вывеской подъехала машина бизнес-класса. Дверь распахнулась и показалась очередная блондинка. За эти ночи я успела разочароваться не раз, и сейчас много не ждала. А потом девушка рассмеялась и я вздрогнула. Она повернулась в профиль, обращаясь к кому-то оставшемуся в машине и я увидела идеальный, чуть вздёрнутый, Белкин носик. Она! Я встала на ноги, не понимая, что делать, хотя десятки раз просчитывала свои действия, сделала шаг выходя из своего укрытия и…столкнулась с парнем.

— Долбоёб! — пьяно выругался он на меня.

Я отшатнулась назад, и успела увидеть мужской половой орган — парень явно собирался использовать мое укромное убежище, как туалет. При виде его члена к горлу подступила тошнота.

— П-п-простите, — пробормотала растерянно я.

— Пошел ты… — дальше что-то невнятное.

Белка уже шла ко входу — из-за парня я потеряла несколько важных мгновений и вдруг испытала такую невероятно сильную ярость к нему. Весь мой план катился к чертям! Оттолкнула парня, сделала два шага и замерла. Белка остановилась. Я поняла почему, почти сразу — сначала почувствовала, потом увидела. Пока я тратила секунды на парня, подъехал ещё один автомобиль и из него вышел Мартин.

Мое сердце совершило кульбит в груди, замерло на несколько мучительно долгих мгновений, а затем застучало так быстро, что кажется, вот-вот выломает грудную клетку. Наверное, я стояла так доли секунды, по моим же ощущениям, вечность. Ноги словно приросли к асфальту, мысли бестолково метались в голове, как испуганные птицы в клетке.

Мартин был все так же красив — безукоризненно. Высок. Одет совсем не для похода в ночной клуб — на нем деловой костюм, но вредный охранник стоящий сегодня на смене вряд ли сделает ему замечание. Эта дурацкая мысль немного приводит меня в чувство и я бросаюсь обратно в свое укрытие и одновременно с этим Мартин поворачивает голову. Он чувствует мое присутствие.

Я ужасно неловка и от страха плохо контролирую тело. Врезаюсь в кусты и они печально и медленно раскачиваются, точно указывая на мое местонахождение. Парень справляет нужду, я слышу, как струя бьется о кирпичную стену, пытается напевать какую-то песенку, но слишком пьян, чтобы попасть в ноты и вспомнить слова. А Мартин смотрит. Белла удивлённая встречей что-то радостно ему говорит, а он смотрит именно туда, где в темноте прячусь среди ветвей я. А потом он жестом останавливает поток слов Белки и делает шаг к дороге, которая нас разделяет. Время останавливается.

— Никогда-а-а, — выводит парень. — Никогда-а-а…

И напевая одно единственное слово из какой-то песни вываливается из моего укрытия на ходу застёгивая штаны. Мартин останавливается.

— Пидары! — громко кричит парень охранникам клуба.

Я вспоминаю — несколько минут назад его не пропустили в клуб, слишком пьян. Один из охранников бросает что-то напарнику и двигается к парню явно с недобрыми намерениями, и тот пьяно спотыкаясь бежит прочь, в темноту. Мартин говорит что-то Белле. Слов я не слышу — грохочет музыка из очередного приехавшего авто. Наверное, не менее громко грохочет мое сердце. Я замерла. Я — тень. Ни один листок куста не должен дрогнуть, пока я здесь. Тело сразу наливается тяжестью и становится невыносимо тяжёлым, мне сложно удерживать одну, неудобную, занятую сразу в момент бегства позу.

— Мартин! — восклицает Белла перекрикивая музыку. — Ты не слушаешь!

Он смотрит на меня. Точнее — на те кусты, в которых я прячусь. Взгляд его ложится на мои плечи дополнительной тяжестью, грозя сокрушить, уронить на пахнущую мочой землю. А потом — в моем животе что-то происходит. Сначала я не понимаю. Мой срок уже достаточно велик, живот приобретает округлость, но шевелений не было. Если только неясное мне бурление. А теперь — ребёнок шевелился явственно. Так, что я чувствовала его, понимала — это не мое тело. Это маленькая человеческая жизнь внутри меня. Мартин вопреки логике и своим глазам ощущал мое присутствие. А ребёнок ощущал его.

— Пошли! — сердится на невнимание Белла.

И тянет его за руку в клуб. Он бросает в густые тени последний взгляд и скрывается в клубе. Машина с охраной остается на парковке и я стою так еще долго. Начинается дождь. Холодный, совсем осенний уже, толстовка липнет к коже. Вдруг понимаю — когда выйдет, он может вспомнить про чертовы кусты и снова ими заинтересоваться.

На тёмный угол между офисным зданием и ветхой, с забитыми окнами заброшкой под снос никто не смотрит, но я максимально осторожна, а дождь скрадывает мои движения. На дорогу я не выхожу. Пробираюсь туда, под кустами, согнувшись. Утыкаюсь в забор, перелажу. Долго брожу по какой-то территории не в силах найти выход, благодаря то Беллу, за то что она увела Мартина в клуб, то пьяного парня — он меня спас. Затем перелажу через очередной забор и выхожу на соседнюю улицу. Бегу. Я бегу, а ребёнок во мне снова шевелится, словно печалясь о том, что я снова забираю его от отца.