Глава 34. Мартин

Мир, казалось, полностью состоял из сигаретного дыма, я сам был из него соткан. Дым висел под потолком тяжелой сизой завесой, не давая дышать, горчил во рту, покалывал внутри моих легких. Я закрыл глаза. Вспомнил вдруг — прошлой ночью мне удалось забыться сном на пару часов и мне снилась мама. Она очень редко мне снилась, с каждым годом все реже и реже. Несмотря на то, что у меня сохранились фотографии, образ ее расплывался в памяти, четко помнился смех, прикосновения рук, пряди светлых волос. Во сне мама пыталась что-то мне сказать, но слова были подобны сигаретному дыму, обволакивали, не давали дышать, душили, но не приносили ясности. Я слышал ее, но не понимал.

Подумал вдруг, что жизнь моя не имеет никакого смысла. Живу по инерции и назло. Назло тем, кто пытался уничтожить, кто не верил в мои силы или мою месть. И что родители ушли слишком рано, не успев научить жить. Учить жить меня учили детский дом и улица. А если бы, если бы нет? Может они научили бы и любить нормально. Любить, а уничтожать себя и все вокруг.

Мысли были мягкими, словно нуга — я был чертовски пьян. Ранее я сидел дома и смотрел в прохладную уже ночь. Начал пить там — чтобы выключить уже надоевшее сознание. Не помогло. Расхреначил зеркало и понял дома больше не могу. Поехал в клуб — дурная затея. Среди толпы людей не смог все равно, вскоре уединившись в ВИП кабинете. Я пил, не мог даже вырубиться просто, потом глотал таблетки данные смешливой девчонкой. Они сон отбили напрочь, подарив энергию еще на пару часов, а теперь, уже под утро на меня навалилась апатия и отупение. Система вентиляции не справлялась с сигаретным дымом, встать и открыть окно у меня сил не было, да и желания не имелось. Я полулежал на кожаном диване с закрытыми глазами и медленно варился в своих мыслях, словно в адовом котле.

Раздался звук шагов, затем по комнате пронесся поток свежего, зябкого воздуха — кто-то открыл окно. Я повернул голову — Белка.

— А, — вяло отозвался ты. — Ты еще здесь.

Первые пару часов алкомарафона мы были с ней, потом она куда-то делась, теперь вот вернулась. Я скосил взгляд в сторону распахнутого окна — светает.

— Тебе бы поспать, — покачала головой Белка.

— Ага, — хмыкнул я. — Сейчас.

Засыпать получалось только на снотворных, а после них состояние хуже, чем похмелье. Я словно сам себе не принадлежал. Проще было загнать себя до изнеможения, чтобы выключиться, что я и пытался сейчас сделать.

— Помочь?

— Как? Спать не имеет смысла. Жить не имеет смысла.

— Ты бы может бабу завел. Ту, которой нужен будешь. Детей нарожал.

Белка села в кресло рядом. Лямка платья сползла обнажая идеальное плечо. Глаза чуть красноватые — тоже устала за ночь.

— Не. Я не ищу легких путей. Я хочу бабу, которой не нужен. А детей заводить жестоко.

Белка вздохнула.

— Не у всех такое детство, как у меня или тебя. Тебе бы разобраться с тараканами, Мартин. Или потрахаться хотя бы. Ты когда последний раз трахался?

Я напряг память. Когда там Юстина сбежала? Давно.

— В конце мая, наверное, — ответил я.

Белка присвистнула. Пересела на мой диван. Платье чуть задралось, обнажая бедро. Положила мою руку на него. Моя ладонь смугловата, ее бедро молочно-белое. Если так подумать, то даже красиво. И нахер мне не надо. В сексе тоже нет смысла, просто механические движения и короткое удовольствие, которое того не стоит. Мое нежелание Белка поняла.

— Меня не хочешь, может, захочешь кого-то еще. Подобрать девчонку? Недолго, сами под тебя прыгнут, только свистнуть…

— Не надо свистеть, — перебил я. — Помоги мне лучше уснуть.

— Как?

— Погладь меня. Погладь мои волосы.

Белка пристроилась удобнее. Коснулась моих волос. Она, Белка, когда-то была влюблена в меня, когда не растеряла еще юношеские иллюзии. Сейчас наверное чувствует ностальгию. В любом случае от нее шло осязаемое тепло, которое я чувствовал. А вот Юстина меня ненавидела. За дело, но не суть. Суть в том, что прикосновения ненавидевшей Юстины меня убаюкивали, а теплые Белкины — раздражали.

— Дурак, ты, Мартин.

— Ты умная, фыркнул я.

Попытался настроиться на сон. Плевать, что в кабинете клуба — светает, уже тихо, все расходятся. Охрана за дверью. Белку пустили, больше никого не пустят, мой покой не потревожат. И владелец клуба не скажет мне и слова, даже если три дня тут спать решу или вовсе поселюсь. Но ее руки…просто не те руки. Она касалась меня, а я думал, думал. Внутри что-то назревало, какое-то ебаное предчувствие, какая-то простая истина, которая мучила меня всю ночь и никак не могла прорваться уже наружу. Всю ночь, все эти часы оно, это неуловимое предчувствие грызло меня изнутри, с тех пор, как я остановился на парковке перед клубом.

— Убери руки, — грубо бросил я.

Юстина отдернула руки. Я сел, взъерошил свои волосы пытаясь стряхнуть тупую апатию. Без ее рук сразу стало легче, еще и воздух свежий, и птичка, птичка заливается за окном, да так оптимистично, словно жить и вправду здорово.

— Понял, — сказал я. — Я понял.

— Что? — заинтересованно спросила Белка.

Ее любопытство меня мало трогало. Я боялся упустить эту мысль, которую поймал вдруг за самый кончик.

— Юстина. Она где-то рядом. В городе. Она вернулась. Ее не было, но сейчас она вернулась и я точно это знаю.