Глава 5

– Ты должен был поехать в больницу! Не унималась она, бредя рядом с Амином по заснеженному городу. Парню то ли полицейские, то ли еще кто, уже оказали первую помощь, обработали раны и даже нащупали, что нос не сломан. Как? Лика старалась не вдаваться в подробности. – Это все, что ты хочешь мне сказать? Даже не поздоровалась, – в его голосе не было укоризны, только смех. – Про спасибо и напоминать не хочу. За два года разлуки он изменился. Не внешне, хотя и тут она отметила ширину плеч и щетину, которую явно специально подбривали для красоты. Раньше Амин всегда был гладко выбрит. Но больше изменений было во взгляде. Он из парня-авантюриста с озорным блеском в глазах превратился в мужчину, источающего спокойную уверенность в себе. И пусть на нее он смотрел все с той же теплотой, это было иначе. Во взгляде появилось что-то еще. Лика не могла понять, что именно. Или все из-за того, что она отказала ему? Сбежала? Обиделся? Нужно было спросить, но слова прилипли к языку и отказывались с него слетать. Знаете, есть такой “страх случайного слова”. Когда разговор жизненно необходим, но ты не хочешь его начинать, потому что одним неправильным словом можешь испортить всё. Развеется как дым и радость от внезапной встречи, исчезнет теплота взглядов, а небо непременно рухнет на землю. Вот и юлишь как дурак. Ищешь оправдания, которые в сущности ничего не значат. И Лика нашла: – Прости. Я все еще немного в шоке. Она продемонстрировала дрожащую, чуть покрасневшую от холода руку. И вздрогнула, когда на нее надели огромную теплую варежку. – И опять без перчаток. Вторую руку парень бесцеремонно достал из кармана перепачканного снегом пальто – для нее тоже нашлась варежка. Несколько мгновений Лика смотрела как снежинки медленно оседают на черной плотной ткани. И эти два года таяли вместе с маленькими хрупкими кусочками льда. Их будто не было. – Спасибо, – шепнула, сглатывая ком в горле. – И, прости. – За что? Амин коснулся плеча и увлек её в сторону от дороги. Людей в это время на улице было немного, но стоящая посреди тротуара девушка все равно успела поймать несколько неодобрительных взглядов полуночных прохожих. – За то, что сбежала. Она смотрела на варежки и боялась смотреть на стоящего напротив мужчину. Зажмурилась. Ей не хотелось видеть обиду за отказ, злость, пренебрежение или что там еще могло быть. Все что угодно, кроме одобрения. Он никогда не поймет и не примет отказ. Только не темпераментный сын достопочтенного семейства Мароевых. Последнее, что она ожидала услышать в ответ – это смех. Тихий, веселый смех из прошлого развеял страх. Лика открыла глаза и глянула на друга. – И что смешного?! – ни тени раскаяния не осталось в голосе. – Ничего. Просто забавно. Ты так испугалась, как будто я сейчас отчитаю тебя и поставлю в угол. Ну или свяжу, а потом отправлю по почте отцу с клеймом на лбу. И это притом, что просить прощения должен я. Тут она окончательно растерялась. – За что? – За моего отца и, в первую очередь, за себя. Ведь это я во всем виноват. Пошли, прогуляемся и поговорим. Её в очередной раз подцепили за локоть и потащили в сторону аллеи, ведущей к небольшому озеру с красивым мостиком и городскому парку. Ночью там гулять Лика не согласилась бы ни за какие коврижки, но с Амином почему-то было не страшно. – Всё, – внезапно остановился тянущий вперед “неудержимый локомотив”. – Вот здесь нормально. Если заледеневшее озеро и переброшенный через него старинный каменный мост с широкими гранитными боковинами – это нормально, то да. Они пришли по адресу. Не говоря уже о том, что за мостом темной, пугающей стеной стоит городской парк. Обычно там горят фонари, но сегодня за вновь разошедшимся снегом, их почти не было видно. – Это какое-то особое место? – Да, здесь мало людей. Никто не помешает. – Звучит так, как будто ты решил утопить меня в озере. – Хм, – он хищно улыбнулся и сделал шаг вперед, – а неплохая идея… – Что? Не вздумай! Добыча попыталась сбежать, но сапожки на каблуке, что она так опрометчиво одела на свидание, второй раз за вечер сыграли с ней злую шутку. Амин нагнал ей в два шага и, подхватив за талию, усадил на каменные перила моста. – Амин. – Лика. Они замерли нос к носу. Лика вдохнула и побоялась выдыхать. Сердце все еще билось то ли от нелепого страха, что её поймают, то ли от давно забытой близости. – У меня попа замерзнет. – Пальто длинное. – Все продумал, да? – Да. На этот раз я все продумал. На несколько секунд между ними вновь повисла неловкая тишина. Тяжелая, укрывающая их белым снегом, что внезапно стал весить как гигантское пуховое одеяло. Кто бы мог подумать, что невесомость и природная легкость могут так давить? – Прости, – он, наконец, прервал пытку тишиной. – Ты так и не объяснил за что. – За то, что произошло два года назад. Я во всем виноват. Он смотрел ей в глаза и не моргал до тех пор, пока она не почувствовала, что кружится голова. Теперь это было не от вина. От ожидания признания? От страха, что все окажется недоразумением? Лика терялась в догадках, темноте, эмоциях. И чем дольше все длилось, тем глубже она дышала, пытаясь успокоиться. Как грамотный бармен, будто почувствовав – клиент уже пьян, Амин прервал контакт. И продолжил рассказ. – Тогда, перед новым годом, отец начал меня пилить. Женись. Надо завести семью, потом будет не до этого. И я брякнул, что если и женюсь, то на такой как Лика. Мне и в голову не могло прийти, что он рванет тебя сватать. “Брякнул” – сердце пропустило пару ударов. Все это просто недоразумение. Нет безответной любви, нет договорного брака. Амин просто пошутил. К своему удивлению, Лика не ощутила облегчения. Чувство, которое зародилось в груди, больше походило на сожаление. В эту самую секунду, сидя на перилах моста под снегом, глядя в черные глаза, она поняла, что все эти два года в глубине её души жила маленькая надежда на нечто больше. На то, что она для Амина больше, чем друг. И эта надежда только что растаяла вместе с упавшей на щеку снежинкой. Осталась лишь небольшая холодная капелька, так похожая на слезу. – Вот я дура, – выдохнула, пряча горечь за улыбкой. – Я ведь подумала… – Шшш, – он приложил холодный палец к её губам. Она с ужасом поняла, что за минуту искусала их до легкого жжения. – Ты не дослушала. Внезапно Амин отстранился и, под удивленны выкрик, запрыгнул на перила моста. Раскинул руки в стороны и, как канатоходец, прошелся по ним до середины. Всего один шаг, и он упадет прямо в озеро, лед на котором всегда был слишком тонким, а под мостом пугающей дырой зияла приличных размеров проталина. – Что ты делаешь?! Слезай! – Ты даже не представляешь, сколько раз за эти годы я ходил по краю. На границе между жизнью и смертью, между страхом и безумием. Но настоящий ужас я испытал лишь однажды. Когда отец позвонил, и сказал, что ты сбежала из дома без денег и вещей. Пропала. И все потому, что не хотела быть моей женой. В тот момент мне тоже захотелось пропасть. Амин шел к ней по изогнутому аркой гранитному парапету и казалось, что он вот-вот поскользнется и рухнет вниз. А она? Она не умеет плавать! – Слезай сейчас же! Ты упадешь! – Когда узнал о твоем побеге, я упал. Впервые в жизни оступился и проиграл, – он замер, растопырив руки в стороны, и поднял правую ногу. Подул неизвестно откуда взявшийся ветер. Парень покачнулся, но устоял. – Я впервые в жизни проиграл страху. Испугался за тебя так, как ни за кого никогда не боялся. Моя снегурочка была где-то далеко и совершенно одна. Это выбило почву из-под ног, знаешь. Впервые я мог по-настоящему потерять тебя. – Я была с Ниной, – невпопад поправила Лика. Её трясло. То ли от проходящего шока, то ли от слов Амина, которые она слишком хорошо понимала. Чувствовала. Знала, к чему идет этот разговор и, тяжело дыша, готовилась ответить. Что? Не знала сама. – Сумасшедшие не в счет. Он подошел к ней и протянул руку, приглашая встать. – Сумасшедшие? На себя посмотри. Я на каблуках. Я упаду. Ответила и, сняв варежки, вложила свою руку в его раскрытую ладонь. – Со мной? Никогда, – он рывком поднял её на ноги. Каблук соскользнул. Лика взвизгнула, но сильная рука легла на талию, надежно удерживая на месте. Девушка изо всех сил вцепилась в плечи друга, стараясь унять головокружение. – Доволен? – Нет. Идем со мной. Я еще не закончил рассказ. – Может, поговорим завтра? Обещаю надеть кроссовки и привязать к ним терки, – безуспешная попытка прекратить безумие. Если Амин Мароев что-то решил, его было уже не остановить. – Тогда будет не так интересно. Идем со мной, Лика. И я расскажу всё. Ты же хочешь знать, что было дальше? “Нет!” – нужно было ответить так. Но как нужно и как хочется – разные вещи. Сегодня её ответом было “да” на все, что он хочет сказать. Потому что она соскучилась. Потому что любопытство сгубило тысячу кошек. Потому что ей нужно знать всё. Вести вперед, держа за талию, было неудобно. Поэтому её вечно холодные руки снова оказались в теплых ладонях. Амин шел спиной, а она вцепилась в него так, будто не шла следом, а держала, не давая оступиться. – Итак, я испугался. А потом, в результате одного дезертирства, трех попыток отца женить меня на правильных девушках и трех наших с ним ссор я понял одно, – они дошли до середины парапета и остановились, – мне не нужны другие девушки. Мне нужна ты. Моя снегурочка. Лика не видела, что происходит вокруг. Он надежно поймал её в плен своего взгляда, по-прежнему спокойного и уверенного в каждом действии, каждом слове и желании. – А сейчас, я тебя поцелую. И ты не убежишь, потому что отсюда некуда. Ветер поднял в воздух миллион снежинок, блестящих в теплом свете фонарей. Вихрь закружился вокруг двух людей, стоящих на самом краю. Между чем и чем? Им было уже все равно. Потому что он сделал то, о чем давно мечтал. А она впервые почувствовала, как почва ушла из-под ног из-за короткого прикосновения. Амин не спешил, сначала коснувшись её губ совсем легко. Он пах кофе с корицей, а вкус Лика не успела понять. В каком-то слепом желании узнать его потянулась вперед и получила ответ. Такой, что вихрем из снежинок стала она сама. Взвилась в воздух, разлетелась миллионом снежинок и закружилась в сумасшедшем танце. – Я падаю, – шепнула ему в губы. – Никогда. Я никогда не дам тебе упасть. Позже. Когда они вдвоем шли по заснеженному парку, в котором как-то особенно ярко сегодня горели фонари, Лика нашла в себе силы спросить о том, что пугало больше всего: – Ты приехал забрать меня? Теперь мы должны пожениться? – А я думал, это мой отец строгих правил, – рассмеялся Амин. После случившегося на мосту он вообще много смеялся, как человек, с души которого только что упал огромный камень. – С каких пор после одного поцелуя нужно тащиться в ЗАГС? – После сватовства. – Вот пусть наши отцы и женятся, если им так нужно. Это они торжественно сказали друг другу “да” и допили за это коллекционный вискарь. Я тебе предложение не делал, и согласия ты мне не давала. Или я что-то пропустил? – Нет. Ты ничего не упустил. Но, – закусила губу, которая все еще помнила вкус других, сводящих с ума губ, – что будет дальше? – Не знаю. Ты мне так ничего и не ответила. Мои чувства – это мои чувства. А о твоих я ничего не знаю. Она о своих не знала тоже ровным счетом ничего. Кроме того, что после поцелуя у неё будто выросли крылья. Оказывается, эти два года что-то невидимое тянуло её к земле, но вот Амин вернулся и Лика снова может летать. Улыбка не сходит с лица, щеки пылают совсем не от алкоголя. Хочется снова ввязываться в сумасшедшие авантюры, вернуться домой, поговорить с папой. Силы, которые были потеряны в ежедневной рутине, нашлись. Наполнили её до краев и это было бесценно. Он признался в любви? Что она чувствует к нему? Любовь? Радость от встречи? Не знала. Но ей, определенно, хочется его целовать. Раз за разом. Долго-долго. – Не спеши с ответом. Я два года думал и понимаю, что тебе тоже потребуется время. Предлагаю пока просто встречаться, ходить на свидания… – Мне нравится тебя целовать. – Что?! – кажется, и Амина Мароева можно удивить. Он остановился прямо посреди парковой дорожки. – Мне нравится тебя целовать. Это то, что я сейчас чувствую. Будь она чуточку трезвее, никогда не произнесла бы это вслух. Но что сделано то сделано, мысли неслись вскачь, голова кружилась и ей отчаянно хотелось сегодня ночью делать глупости. Например, целоваться с неслучившимся женихом. Амин поймал и притянул к себе. – А мне нравится твой настрой. *** – Второй раз за два дня ты возвращаешься домой под утро. Кто подменил мою подругу-тихоню? Нина зевнула, крутанулась на стуле и, сняв наушники, испытующе уставилась на подругу. Не будь полуночница художницей – стала бы журналистом. У нее был врожденный нюх на сенсации. И сейчас её маленький вздернутый носик учуял знакомый аромат. Отвечать ей не хотелось. Лика, глупо улыбаясь, привалилась плечом к косяку. – Ты пьяная?! – Нина чуть не подпрыгнула на стуле. – Да. И, кажется, счастливая… – Ого, мне пожать Артему мужественную руку? Он растопил сердце Снегурочки? – Артему при встрече дай по роже. Можешь кирпичом. Это гад виноват только в том, что завтра я буду мучиться с похмелья. – Дорогая, я вся горю и жажду подробностей! Нина вскочила, схватила её за плечи, усадила на свой стул и грозно нависла сверху. Разумеется, если недоразумение с кудряшками в принципе может быть грозным. В любом случае подругу стоило предупредить и оградить от Артема. Вдруг ему придет в голову отыграться за провал? Лика кратко пересказала все случившееся. – Вот же зараза! А казался таким приличным парнем, – подруга легким движением вытащила из-под стола пуфик, на который обычно клала ноги, и уселась на него. – Хорошо, что Амин был рядом, – чувствуя, как вспыхнули щеки, Лика завершила рассказ. Нина несколько минут пристально смотрела на подругу. Казалось, что в огромные зеленые глаза кто-то встроил сканер, который может видеть все мечты, надежды и считывать чувства. Лике от такого взгляда стало откровенно не по себе. Она сама не знает, что чувствует и чего хочет, а подруга, похоже, все уже поняла и готовится снежной лавиной обрушить на неё это знание. Не успела испугаться, как Нина тряхнула кудряшками, откинула голову назад и громко рассмеялась. Так заливисто и заразительно, что Лика тоже опасливо улыбнулась. – Нет, ну какая шутка, а? – подруга вытерла с глаз выступившие на них слезы. – Ты в новогоднюю ночь сбежала от брака с ним в одном костюме снегурочки. Целый год выстраивала свою независимую жизнь, еще год ей наслаждалась, а потом…влюбилась? В того самого жениха, от которого сбежала! Дурдом, господи, какой дурдом! В кратком пересказе Нины история, и правда, звучала нелепым фарсом. Таким, что показалось, будто это не реальная жизнь, а романтическое новогоднее кино “Сбежавшая снегурочка”. В главной роли Джулия Робертс. – Я еще сама не знаю, что чувствую, – уточнила Лика, когда обе девушки перестали смеяться. – Он свалился, как снег на голову. Сказал, что все было недоразумением, а я вспылила, от всего отказалась и сбежала. Нужно было просто дождаться его возвращения и все было бы в порядке, понимаешь? – Кстати, он не рассказывал, как тебя нашел? Зачем приехал? – Нина отчего-то нахмурилась, будто в ее голове родилась догадка. – Может, он как типичный мужик не привык сдаваться. Сейчас навешает тебе лапши на уши, заберет обратно и под венец, наследников рожать. Только на этот раз ты будешь думать, что сама так хотела. К – коварный план Деда Мороза. – Не думаю. Он не рассказывал, как нашел и вообще мало рассказал о том, что происходит сейчас. Мы о прошлом говорили, о будущем, о моем папе. Вот я дура… – Думаю, тебе нужно лечь спать, а завтра поговорить с ним еще раз на трезвую голову. Не руби с плеча, как ты привыкла делать. Взвесь все хорошенько. Ок? А теперь отсыпаться, пьян. Мне до нового года надо три заказа добить! Несмотря на слова подруги, Лика ложилась спать с улыбкой на губах. Впервые за два года на её сердце было так легко, словно из ледяной глыбы оно в один момент превратилось в воздушный шарик, готовый улететь высоко в небо.