ГЛАВА 10

Шесть дней прошло с тех пор как молодая драконица появилась на территории мутари. Девушка уже нормально ходила, но огромный шрам напоминал об ее магическом переходе посредством черной магии, о которой она с содроганием думала, не представляя, как такое могло произойти. Но Жатар успокоил ее, сказав за столом, что после праздника вызовет магов, и они обязательно помогут.

Лузарии выделили огромную светлую спальню в большом доме орда, рядом с комнатой маленькой Линары, повадившейся ночью прибегать к Лузарии и засыпать в ее кровати. Ниналия так и застала девочек рано утром в первый же день драконицы в их доме, и чтобы ни в коем случае не беспокоить гостью резкими движениями маленькой непоседы во сне, просила мужа переносить ночью дочь в свою комнату.

Несмотря на разницу в возрасте две драконицы подружились и Линара постоянно бегала хвостиком за Лузарией, с грустью оставляя, лишь когда занималась в доме знаний.

Но и в это время Лузария не оставалась одна, Хотар показывал ей их территории, красивые беспощадные места, захватывающие дух. Особенно девушке понравилась равнина, резко обрывающаяся обрывом, снизу которого находилось огромное бескрайнее море темно-синего цвета, над которым мерцало нежно-голубое небо, меняющееся в зависимости от времени дня. А еще больше ее удивил бесподобный водопад, спадающий с небольших гор, находящихся на границе владений мутари с проклятыми землями. Девушка не могла поверить в такую красоту, созданную щедрой природой сурового Гильдорга. Вода на вершине водопада была ярко-сиреневой, а снизу приобретала темно-бирюзовый оттенок, образовывая огромного размера маленькие водовороты, двигающиеся по часовой стрелки по воде, не выходящих за середину озера.

Стоя на камнях Лузария и Хотар наблюдали смещение мощного потока грозных потоков воды с тихим прозрачным озером, волнующих и освежающих на огромное расстояние. Шум падения вызывал трепет в душе, а увиденная красота — восторженную радость. Даже печаль, что нельзя было войти в проклятую вертами воду и ощутить бесподобное манящее волшебство на своем теле, не так огорчала, ведь видеть — это тоже наслаждение.

Добирались они до желаемых территорий на огромном звере Хотара. Девушке уже не было так страшно, как когда она увидела его в первый раз. Привыкла и не обращала внимания на страшный вид свирепого, наводящего ужас, хищника.

Единственно, что было странным для всех, молодая драконица никого к себе из мужчин, кроме Хотара, не подпускала. Даже случайно не позволяла прикоснуться, мгновенно убегая со страхом в глазах. Ниналия несколько раз пыталась поговорить с дрожащей девушкой, но она молчала. А через время вновь смеялась, но еще больше обходила всех, особенно на вечерних сборах у большого огня всего мерта.

Ниналия с каждым днем сильнее привязывалась к драконице, ее сердце пело, когда она была рядом с ней. Они ежедневно вместе готовили для семьи что-нибудь вкусное на кухне, смеясь и разговаривая, под любопытные вопросы неугомонного чертенка.

Не зная своего истинного имени, девушка приняла то, что предложила ей Ниналия. Лузария, сокращенно Лузи. На расспросы, почему именно такое имя, женщина рассказала свою печальную историю, отчего они стали ближе. Девушке очень хотелось быть дочерью Ниналии, но память стерта, и кровь молчит. Почему? Драконица мечтала вспомнить прошлое и рассказать его жене орда, чтобы узнать, правда это или ее тайное желание. В любом случае, ее жизнь в мерде с мутари, которые ей стали очень дороги, радовала, делая поистине счастливой.

* * *

Лузария лежала на кровати, пытаясь не кричать от томящей боли внизу живота. Тяжелая грудь ныла, и до дрожи хотелось сжать ее рукой. Соски торчали бусинками, при каждом ее движении терлись о ткань, невыносимо призывая к прикосновениям, что она не осмеливалась делать. И с каждым днем эта непонятная потребность только увеличивалась, превращаясь в безумную агонию. Ей нужно было освобождение, чтобы хоть немножко почувствовать облегчение. Терпеть нестерпимую дикую жажду не было сил.

Все началось на третий день пребывания в мерте. Ее тело странно реагировало на любое ее движение и действие, вызывая беспокойство и страх, что с ней что-то не так. Она уже не знала, что ей делать с этим. Тысячи маленьких иголочек нежно впивались в ее измученное тело, вызывая дрожь во всем теле.

Спросить у Ниналии, что с ней происходит, было стыдно. Как о таком можно говорить? Это неправильно. А тело с каждым днем полыхало на медленном огне, и как излечить его она не знала.

И если тайные желания тела она могла скрыть, то неприязнь ко всем мужчинам, ей тяжело давалась. Стоило кому-то случайно прикоснуться к ней и ее тут же резало лезвием, отчего она на негнущихся ногах убегала подальше, чтобы успокоиться. Ароматы, она не выносила любых запахов, стараясь избегать. Радовалась, что стол в трапезной — огромный, и орд сидит во главе, вдалеке от нее, а она может спокойно есть.

Девушка тяжело вздохнула и поднялась, решив выйти на балкон. Холодный воздух так сладостно охлаждал разгоряченное тело, что хотелось плакать от счастья.

Лузария всхлипнула и прижалась к стене дома, смотря на ночное небо, напоминающее рисунок, нарисованный хмурой ватой. Хотелось быть не одной, прижаться к теплой мускулистой груди, ощутить чьи-то прикосновения, такие охлаждающие, освобождающие от жара.

Резко открыла глаза и посмотрела по сторонам, не понимая, что за нелепые невозможные мысли появились в голове. Почувствовала движение и шум, и встретилась с красивыми глазами Ниналии, с беспокойством смотрящими на нее.

— Как ты? — тихо произнесла она, вытянув руку и погладив девушку по голове.

Лузария прикрыла глаза, радуясь доброй ласке, чувствуя родное тепло. Успокаивающее и светлое, дарующее нежность. Она вымученно посмотрела на драконицу и прохрипела:

— Я не знаю, что со мной. Меня мучает жажда… нетерпение… что хочется рычать от бессилия.

Ниналия с грустной улыбкой посмотрела на девушку и ответила:

— Метка. Ты истинная пара красного дракона и он придет за тобой. Знай, он также страдает как и ты.

— Дракон заберет меня от вас, от тебя? — со страхом в голосе и в глазах спросила девочка, не желая расставаться с новой семьей.

Ниналия изменилась в лице, приобретая хищные черты.

— Нет, моя девочка. Я не дам никому тебя обидеть, и тем более забрать, кто бы это не был, если ты будешь против.

— Правда? — со слезами на глазах прошептала Лузи, осознавая, что мир вновь стоит на месте, а не рушится в пропасть.

— Даже не сомневайся. Все будет хорошо. Верь мне.

— Но если я оказалась здесь, значит, мне с ним было плохо? — задала вопрос, так интересующий ее.

— Истинная пара — священна! Супруг сам будет страдать, если обидит свою жену. Боль, страх, одиночество — сильные эмоции, их на расстоянии чувствует пара. Не знаю, что было, но уверена, в этом виноват не твой мужчина.

— А если он жестокий и беспощадный, и я не захочу с ним быть? — быстро проговорила девушка, желая поведать о своих страхах, чтобы освободиться от тяжелого груза.

Ниналия резко прижала девушку к своей груди, и ответила:

— Значит, будешь здесь. Никто, слышишь, никто тебя не заберет.

— Спасибо, — счастливо прошептала девушка, прикрывая глаза, отчего слезинки потекли вниз.

Больше часа они стояли на балконе, а потом направились в комнату, обсуждая завтрашний праздник. Ниналия, не выдержав, подарила девушке новое черно-красное платье, чтобы на народных танцах у большого огня на завтрашнем вечере она была самой красивой.

Как только Лузария уснула, Ниналия заботливо укрыла ее одеялом, и повесила платье в шкаф. Она задумчиво потрогала нежный материал, и в голове мелькнула мысль, что завтра будет очень важный день. Женщина нахмурилась, удивляясь своим выводам, и закрыв шкаф, осторожно пошла к выходу.

Как только Лузария скинула бежевый халат и легла на кровать к мужу, мужчина тут же обнял ее и спросил:

— Как она?

— Скучает по мужу.

— Понятно, — задумчиво сказал орд мутари, а потом добавил: — Знаешь, я тут думал о ее поведении, и пришел к выводу, что на ней древняя клятва драконов, добровольно сильная в момент слияния.

— Да? Я не знаю о таком, хоть и сама драконица.

— Когда я был маленьким, у нас была нянька-драконица. Она всю жизнь занималась с детьми, одиночка, слабый дракон, от которых так любят избавляться эти варвары.

Ниналия молчала, ожидая продолжения, которое несомненно важно. Она сильнее прижалась к мужу и нежно поцеловала его в ключицу.

Мутари издал хриплый стон, и не совсем вежливо прижал жену к своему возбужденному телу. Он поднял ее подбородок и поцеловал. Страстно, горячо, обещая райское стихийное наслаждение.

— И что нянька? — с улыбкой прошептала Ниналия, когда они оторвались друг от друга.

— Что? — переспросил низким голосом мужчина. — Может потом?

— Потом мы точно забудем, — лукаво произнесла драконица со страстью смотря на дикого хищного мужчину.

Жатар убрал рукой свои длинные волосы назад и проговорил:

— Она очень любила рассказывать забытые истории оборотней. А древние клятвы и язык, в основном, сейчас помнят только красные драконы, но она считала это очень романтичным, и секретным.

— И что именно она говорила? — уточнила Ниналия.

— Что драконы, когда еще не были судьями и имели суженных и истинных пар, привязывали к себе их навечно, чтобы обезопасить риск что кто-то посмеет подойти к любой женщины. Они очень агрессивно относились к любым мужчинам, как никакие другие драконы, если кто-то смотрел на их избранных. Так вот эта клятва пропитывала пару единением, связывая тела навечно. И если кто-то подходил близко, имея интерес прикоснуться к женщине, то она испытывала неприязнь и тошноту, и даже боль.

— То есть, только женщина? — возмутилась Ниналия. — А как же тогда те, кто напал на меня.

— У мужчин хуже, только не сразу. Это как яд, притом если нападающий видя ее боль, продолжает дальше, то ее боль переходят на него, смешиваясь в единое.

— Жестоко, — выдохнула драконица.

— Красные драконы не просто так были прокляты. Они черезчур жестоки и беспощадны, но к тому же еще умны. Опасные противники.

— Жатар, а если он силой захочет увести Лузарию? — спросила Ниналия, замерев, со страхом ожидая услышать слова

— Любимая, не думай, я не дам в обиду ни одну женщину нашего мерта, а тем более ту, которая стала тебе близка как дочь.

Ниналия довольно улыбнулась и стала рукой водить ему по груди, чувствуя как сильно мужчина реагирует на любые ее движения.

— Родная, я надеюсь, мы закончили разговоры? — спросил мужчина, сдерживаясь, чтобы услышать важные слова и приступить к непередаваемым наслаждениям.

— Конечно, а что, хочешь еще что-то обсудить, — невинно уточнила девушка, коготками царапая каменное тело.

— Сейчас обсудим, — почти прохрипел мужчина и подмял любимую женщину под себя, погружая их в пучину страсти.

* * *

Ниналия сидела рядом с мужем на теплых шерстяных одеялах и мягких подушках, лежащих на земле. Позади них было разведено пять небольших костров, огороженных насыпью круглых гладких камней. Между кострами в земле было воткнуто по три огромных копья, не позволяющих входить в полукруг со спины сидящих, только лицом к вождю в традиционном полукруге.

Орд и его жена сидели в центре, по сторонам от них лучшие войны. Одеты мутари были в традиционную одежду: женщины — в черно-красные платья, мужчины — в черные широкие брюки и свободные красные туники. Все смотрели на выступления в честь свадьбы ткачихи Гульяры и кузнеца Терана, радуясь празднику и пробуя традиционные кушанья, находящиеся на скатерти. Жених и невеста в честь важного события сидели рядом с ними, счастливо поглядывая друг на друга.

Ниналия с нетерпением ждала выступления Лузарии, согласившейся поздравить молодых и оказать честь вожаку и его жене своим танцем. Но получилось так — незапланированно, и против желания драконицы. Линара должна была представлять их семью в поздравлении молодоженов, помимо слов орда, но за несколько часов до празднования она решила объездить дикую лошадь, пытаясь приручить. Буйная кобыла скинула девочку с себя на землю. Линара упала на спину, а теперь находилась в доме у Эгии, и Ниналия с Лузарией периодически проверяли ее.

Маленькая проказница очень расстроилась, что все так вышло, не желая засыпать. А потом ей пришла идея попросить выступить Лузарию от ее лица и их семьи, ведь она для них родная, и драконица не смогла отказать такой просьбе. После того, как чертенок получил обещание, довольно уснул.

Ниналия переживала за Лузарию и посчитала, что возможно она не умеет танцевать, поэтому пусть только немного покружится, и этого будет достаточно. В ответ молодая драконица только задумчиво кивнула. Ниналии совсем не хотелось пугать или ставить в неудобное положение Лузарию, она итак видимо много перенесла в прошлом, поэтому надеялась, что девушка примет ее совет, а мутари, несомненно, поймут ситуацию.

Резко образовалась тишина, и Ниналия посмотрела на общий огонь посередине центральной поляны, где проходили танцы и выступления свободных оборотней. Взгляд женщины встретился с выразительными темно-карими глазами Лузарии, поднявшей руки вверх, и отводя правую ногу назад. Красное платье идеально подходило девушке, подчеркивая нежные изгибы и дивную грацию. Красный верх обтягивал упругую грудь, а черная юбка, расклешенная к низу, изящно подчеркивала стройные бедра драконицы. На босых ногах были браслеты из желтого золота, а на руках украшения в виде плетеной золотой змеи, закрученной по всей длине.

Распущенные черные волосы разлетались от прохладного ветерка, отчего Лузи была похожа на дочь заката, горящего в данную секунду алым цветом, переливаясь фиолетовыми спиралевидными линиями.

Ярко-красный огонь общего костра плясал длинными язычками пламени, исполняя протяжный танец света. Драконица стояла напротив него и, казалось, что она охвачена красным мерцающим полотном.

Раздался бой барабанов, и пошла старинная первозданная музыка, льющаяся от истинного народа мутари, заставляющая сжиматься сердце от чувства гордости за дикое и необузданное племя оборотней.

Черная драконица резко убрала руки вниз, круговым движением заводя за бедра, а потом выгнулась всем телом и пустилась в изумительный, потрясающий танец страсти. Движения были отточены, профессиональны, как будто она родилась в этом стихийном танце. Тело гибким и призывающим, отчего каждый мутари замер, оценивая настоящее искусство молодой девушки.

В одно мгновение Ниналию обдало холодным потом, видя как девушка очень близко подошла к огню, закрывая яркий свет огня своим телом, столь грациозным и тонким, что с того расстояния, где она сидела, представлялась огненной лентой.

«Танец красной ленты закроет яркий свет…»

Ниналия забыла, как дышать, вспоминая пророчество ведьмы. Она повторила про себя слова, выученные наизусть, медленно растягивая их, ощущая на слух.

«Будь женой своему орду и дари жизнь, призывая детей к пути. Танец красной ленты закроет яркий свет. И как только кровь прольется на нож, не нужны будут слова».

Слова пророчества исполнены чистым сердцем и любовью к своему мужу и малышам. А значит, она призвала своих детей к себе… Танец… Ниналия задрожала, пытаясь дышать через силу.

«Какая кровь? Почему кровь?» — лихорадочно думала она, не понимая слов, но зная, что это важно.

«Если Лузария моя дочь, то почему я не чувствуя нашу связь?»

Воспоминания в памяти стали рассеиваться, и перед глазами женщины всплыло событие 23 летней давности:

…Пронзительный взгляд сестры, направленный на Ниналию, перед тем как исчезнуть навсегда из проклятого дворца правителя черных драконов, и ее слова:

— Ты не его истинная пара и сможешь спрятаться с дочерью. Но малышка будет показывать след. Поэтому я вынуждена…

Не договорив, Розария достала маленькую длинную иголочку, и, твердо посмотрев на Ниналию, приказала:

— Закрой ей рот.

— Постой, — непонимающе прикрикнула драконица.

— Закрой, либо она сейчас будет плакать.

— Но что ты…

— Быстрее… камни… шепчут.

Ниналия прикрыла ладонью рот малышке, а Розария очень аккуратно воткнула тонкую ядовитую иглу в маленькое плечико. Заговоренный предмет тут же втянулся внутрь. Малышка проснулась и тихонько всхлипнула под маминой рукой.

— Что это? — хрипло вымолвила Ниналия.

— Не волнуйся, потом мы ее вынем. Рунья скроет след крови, оставив чистый запах, присущей только девочке… она не помешает и никак не отразится на теле.

— Но она же, как игла…

— Это так кажется, — Розария замерла, почувствовав, что кто-то приближается. — Идут. Скорее!

Ниналия крепко схватилась за руку сестры, а второй рукой прижала дочь, уже не обращая внимания на плач. Свечение увеличилось и их стало поглощать в переход…

Воспоминание закрылось, и Ниналия облегченно выдохнула, наконец, осознав, почему она не чувствует дочь. Рунья до сих пор в ней. И ей необходимо вытащить ее.

Драконица поднялась на ноги и схватила нож со скатерти с угощениями в правую руку. Крепко сжала его в ладони, отчего острие прорезало ей кожу. Но женщина не обращала внимания на боль, она шла вперед, видя перед собой только мелькающую девушку, смотря на нее дикими глазами, полными надежды и неверия.

Лузария, увидев, идущую к ней Ниналию, улыбнулась, но тут же замерла, видя стальной взгляд женщины, сжимающей в кровавой руке нож. Лузи удивленно смотрела на драконицу, не зная, что ожидать. Страха не было, только непонимание, ведь Ниналия не может причинить ей боли.

Музыка стихла, все непонимающе стали оглядываться и что-то шептать. Жатар пристав со своего места, окинул пронизывающим взглядом жену, а потом резко поднял правую руку вверх, и все замолчали.

Оказавшись напротив Лузарии, Ниналия мгновенно занесла нож над ее правым плечом, и крутанула в том месте, где должна была находиться рунья, прорезая кожу. Показалось тонкое ушко иголки, выглядывающее из рваных участков открытой раны. Бросив окровавленный нож на землю, Ниналия мгновенно принялась вытаскивать ее, чувствуя, как Лузария тяжело дышит от боли, не двигаясь. Ниналия хотела успокоить ее, но слова не шли от волнения.

Как только длинное острие полностью оказалось в руках жены орда, она кинула его в огонь. Рунья мгновенно вспыхнула белым светом, растворяя светлую магию Рузарии.

Лузария ничего не понимала, только пораженно смотрела, как текут слезы по щекам Ниналии. Ноги дрожали, и острая боль исчезла, открывая что-то необычайно светлое и теплое в ее сердце. Невыносимая усталость одолела ослабленное тело, что невозможно захотелось спать.

Резкая оглушающая волна окутала разум и, проваливаясь в бездну, девушка ощутила свой собственный запах, приятный и родной, такой же как у Ниналии. Понимание озарило лицо, и она без сознания упала в крепкие руки Хотара, родного брата.