Глава 9. Гадюшник

Увы и ах, но с моими надеждами как-нибудь поплескаться в местном озере меня обломал собственный женский организм! Причем не одну меня, но еще и Амаю, с отрывом всего в пару часов. Так что вместо купальника, мы с ней пошли в ближайший местный магазин за прокладками. Которые в этом мире, слава его покойной богине, все же изобрели! Но что самое главное...

Был один момент, который меня, после родного мира, немного обескуражил, но вместе с тем порадовал: тема месячных здесь не табуировалась. То есть вот вообще. Тебя бы здесь не зашеймили за красное пятно на юбке. А в том, чтобы сказать: «у меня месячные», никто не видел ничего неприличного. Даже больше, само слово «месячные» не принято было заменять всякими мудреными метафорами вроде «критические дни», «эти дни», «красные дни», «калинко-малинки» и прочими изворотами мозга.

А самое главное - когда не то что другие женщины, а даже мужчины слышали это заветное слово «месячные», то не падали в истерике на пол, словно одержимые бесом, выплевывая изо рта пену вместе с криками «МЕРЗОСТЬ!». Так что когда Амая, подойдя к Вейту, сказала ему: «У меня месячные», трактирщик просто ответил: «Ага, хорошо, вот тебе деньги на прокладки и обезболивающие, нагружайся поменьше. Если будешь себя совсем плохо чувствовать - говори, дам выходной».

Сказать, что при созерцании этой картины у меня, после родного-то мира, отвалилась челюсть с криком: «А ЧЕ, ТАК МОЖНО БЫЛО?!» - это ничего не сказать!

К счастью, по крайней мере, серьезных последствий для наших планов это не имело. Первый день что я, что Амая переносили довольно легко, и сегодня могли спокойно работать. А что касается второго, на который становилось в самом деле, мягко говоря, не очень. То мы в любом случае собирались завтра покидать Омут и отправляться утром дальше. Так что просто сядем на свои места в водительской кабинке, обнимем грелочки и будем отдыхать, любуясь пейзажами, пока не доедем до последнего в графстве города с налоговым отделением.

Если честно, мы бы в самом деле огорчились тому, что покидаем этот город всего через пару дней работы. если бы не одно «но». И имя этого «но» было «тетя Гадя»! Похоже, наш трактир ей никак покоя не давал, ибо эта «добрая женщина» постоянно ошивалась вокруг, вместе со своей стайкой подпевал, очевидно ненавидящих все живое, кроме себя, любимых. Даже не пытаясь говорить потише, они то и дело обсуждали и наш трактир, и свой городок, да и вообще весь этот тленный мир. Приправляя все морализаторствами на уровне сидящих возле подъезда бабок, у которых все соседи - «проститутки и наркоманки».

Согласно ее убеждениям, волчья пасть, заячья губа, всевозможные генетические нарушения. все это было «виной безмозглых родителей, которые обрекли своих детей на такую участь». Причем причины вины родителей были самыми разнообразными: потому что десять лет назад один раз за школой покурили, потому что в молодости гуляли много, а не дома сидели, и все такое прочее. Примерно такое же отношение у Гади было к послеродовой депрессии, которая проявлялась у женщин исключительно от скуки-безделья, и никак иначе.

Забавно, но первым с Гадиной двойной морали прихренел как раз Вейт. Когда стоя на баре, услышал, как тетка проповедовала своей пастве:

- И тогда эта Далина, представьте себе, унизилась даже до того, что за собственным мужем следить начала! Но вот обломалась - не было у него любовницы. По крайней мере, постоянной. Разве что вот в бордель захаживал пару раз в неделю, но разве за это мужика осуждать можно? Она ведь знала анатомию.

- Простите, а муж той Далины что, анатомию не знал, и поэтому пошел изучать ее в борделе? - не сдержавшись, фыркнул трактирщик, протирая пивные кружки. - А я-то думал, анатомию в школе по учебникам изучают...

- Мы вообще не с вами разговариваем! - возмущенно взвизгнула Гадя. - Чего влезли?!

- Да просто потому, что меня это слегка подбешивает, - солнечно улыбнулся Вейт на всю челюсть. - Если мужчина изменяет своей женщине, то он просто засранец. И ни при чем здесь ни «анатомия», ни физиология.

- Вот только не надо! - еще больше возмутилась Гадя. - У мужчин это реальные потребности, они не могут терпеть!

- Надо же, что вы говорите, - хохотнул он, цинично прищурившись. - Всегда знал, что я на самом деле веник, раз никогда не изменял, да и вообще не бегаю за каждой юбкой с криками о том, что «Я МУЖИК И НЕ МОГУ СЕБЯ СДЕРЖИВАТЬ!».

На этом моменте я, если честно, закашлялась.

То есть, «не бегает за каждой юбкой»? Да этот нахал буквально с первого дня нашего знакомства постоянно ко мне свои тефтели подкатывает! Еще и поцеловал был настолько бессовестно.

Хотя если так подумать, то и правда, ни к кому, кроме меня, он особо активно клинья не подбивал. Правда, может просто я не видела? Да и наверняка же на Амаю поглядывает, что там! Готова поспорить, между ними уже давно что-то есть, просто мне прямо не говорят.

- А еще я решительно не пойму, какая разница, изменяет мужчина с проститутками в борделе, или с любовницей, - тем временем продолжал Вейт. - Он же тогда что так что так козел.

- Совсем дурак? - не унималась Гадя, поддерживаемая своим поддакивающим хором, лично мне напоминавшем стаю крякающих на фоне уток. - Любовница - это та, к кому мужчина привязался, к кому регулярно ходит вместо жены и может что-то испытывать. Как минимум постоянное желание той конкретной женщины. А шлюхи в борделе - это не измена, к ним же ничего не чувствуют. Те девки как раз и нужны для того, чтоб мужчина удовлетворял свои естественные потребности. А заодно набирался опыта, чтоб уметь блюдущей себя жене удовольствие доставить.

- Извините меня конечно, - напряженно протянула Амая на повышенных тонах, и кажется, я прочитала в ее глазах жажду крови по вполне понятным личным мотивам. - Но я решительно не понимаю, какое такое особое удовольствие может доставить своей жене мужчина, который ходит в бордель, чтоб вяло попыхтеть над проституткой? Она ведь максимум изобразит блаженство, чтоб клиент думал, что он такой зверь зверей, потому что это тоже ее работа! Или вы думаете, что ваш ходивший по борделям муж (если он вообще у вас когда-нибудь был), либо его братья по разуму, в самом деле чему-то там в борделях учились, и действительно дарили работавшим там девочкам неземное наслаждение? Тогда разочарую: в лучшем случае проститутку от них не тошнило, потому что она уже научилась максимально абстрагироваться от происходящего. А все остальное - не более чем актерская игра, которую она вынуждена изображать. Так что мужчина, покупающий проституток, еще хуже тех, которые изменяют с любовницами. Потому что на любовниц они, по крайней мере, смотрят немного больше как на живых людей, а не просто как на вещи, которые берут попользоваться.

Дальнейшую речь Гади разобрать, увы, стало физически невозможно. Частично - благодаря взорвавшемуся «утиному хору», громогласно высказывающему свое возмущение. Частично - потому что поток хаотичных фекалий, полившихся из ее ротового отверстия, мало напоминал связную человеческую речь. Но итог был один: разрываясь от негодования, достопочтенная мадам со своей свитой эмоционально удалились, лишив нас своей компании.

К слову, практически сразу после этого к трактиру снова потянулись посетители, видимо до этого отпугиваемые от заведения такой «приятной» компанией невдалеке от него.

- Это еще что, - захихикала Амая, расплатившись в магазинчике на кассе за прокладки. -Пока ты тогда на кухне стояла, я еще и другие их разговорчики слышала, разнося заказы. Так вот, по логике этой Гади Хреновой...

- Хреновой? - я аж подавилась собственной слюной.

- Ну да, такая у нее фамилия, - хмыкнула Амая.

- Что тут скажешь, Гадя Хренова, - буркнула я. Интересно, а отчество у нее там случайно не «Петрович»?

- Так вот, по логике Ее Моралейшества Гади Хреновой, можно сказать, что в принципе суть ее суждений одна: все бабы - шлюхи, но вот у всех мужиков - «анатомия», - хохотнула девушка. - Что самое милое, и даже на полном серьезе: когда с чужими мужьями кувыркается кто-то из ее подпевал, то это хорошо-правильно, да и вообще их жены «самивиноваты», раз им, сяким-таким, изменять хотят. Но если вдруг с чужими мужьями спят какие-то другие, левые бабы - то они потаскухи поганые. ну а мужья, естественно, просто с «анатомией», им можно, и нечего их вообще осуждать за это.

- Надо же, чем больше узнаю об этой милой женщине, тем больше хренею с того, как феерично ее двойная мораль пробивает дно, - я покачала головой. - И ведь мы-то завтра утром уедем. а людям в этом городе жить с ней до конца ее дней.

- Причем такие, заметь, как правило, фиг помрут пораньше. До последнего будут крышку гроба ногой отбивать, - подметила Амая.

Закончив с покупками, мы глотнули по таблеточке для облегчения симптомов и вернулись в трактир как раз к началу утреннего часа пик. К счастью, Гадя не прибежала в него распугивать нам посетителей, так что рабочее утро прошло без сучка и задоринки. Когда же наплыв прошел и Амая, набегавшись, пошла ненадолго прилечь, Вейт подозвал меня к барной стоке.

- Что случилось? - спросила я, присев рядом.

- Хотел обсудить с тобой два момента, - вздохнул трактирщик. - Первый: я должен отлучиться на несколько часов. До вечернего наплыва вряд ли вернусь, так что прости, придется вам справляться как-то вдвоем сегодня. Понимаю, что с моей стороны это немного свинство, ведь вам бы сейчас вообще по-хорошему отгул дать, а в комплекте с ним по коробочке конфет и чашке какао. Но завтра мы уже уедем, и несколько следующих дней работы не будет вообще. А с финансами у трактира сейчас не особо. Так что тут каждая копейка на счету.

- Не переживай, мы справимся, - заверила я. - Конечно, чувствуем себя не то чтобы прекрасно, но сегодня еще не критично. Понимаем ситуацию и потерпим.

- Спасибо огромное. И если вдруг случится что-то из ряда вон, из-за чего вам лучше будет покинуть город - направляйтесь к роще, которая начинается у холма к западу отсюда. А мне оставьте отметину на месте стоянки.

- Понятно. А собственно... ты можешь сказать, куда и зачем отлучаешься? - я немного нахмурилась.

- В общих чертах, - вздохнул мужчина. - Это касается того, что я говорил тебе той ночью, когда. мы останавливались на посиделки у костра.

От жутких воспоминаний я вздрогнула.

- Ты о.

- О том, что планирую встречу с кое-какими своими старыми друзьями, - кивнул Вейт. -На следующее же утро я отправил для них сигнал по нашей секретной схеме. И сегодня должен сходить в условленное место, чтобы получить от них ответ. Тогда я буду знать, все ли из них получили послание, и кто прибудет в нужное время к локации, которую я указал как место встречи. Точка, в которой нужно принимать ответное сообщение, находится далековато отсюда, и как ты понимаешь, я должен незаметно добраться до нее, не привлекая лишнего внимания. Так что отправлюсь своим ходом, и вернусь, как только смогу. В любом случае, мы поедем дальше сразу после завтрашнего утреннего наплыва, и ни часом раньше. А до того трактир будет на вас.

- Понятно. Справимся, - кивнула я.

- Спасибо. И. еще одно.

- Что?

- Милана, это касается того. что я сделал тогда, в Астрандоре, - вздохнул Вейт, устремив взгляд на свои руки, лежавшие на барной стойке. - Я не должен был вот так целовать тебя, прости. С моей стороны это был не лучший поступок, и мне правда жаль, что он тебя расстроил. Надеюсь, ты примешь это в качестве извинения, - проговорил мужчина, доставая из кармана простенький на вид, но при этом в самом деле красивый браслет из резных деревянных фигурок.

- Ты, конечно, невообразимый нахал. но я все равно очень рада услышать от тебя эти слова, - улыбнулась я, немного смутившись. И не сводила взгляда с его рук, надевших браслет на мое запястье. - Извинения приняты.

- Отлично, - подмигнул Вейт с игривым блеском в зеленых глазах. - Обещаю впредь не нарушать твои личные границы, больше я так делать не буду. по крайней мере до того, как ты сама меня поцелуешь.

- Еще чего! - надулась я, и не желая еще сильнее покраснеть, поспешила рассмеяться.

Проводив трактирщика взглядом, я сделала себе чай со льдом и уселась поудобнее за стойкой, наслаждаясь заслуженным отдыхом. А затем, немного восстановив силы, достала продукты и взялась за приготовление воздушного суфле с кусочками свежих фруктов, которое собиралась включить сегодня вечером в меню как десерт.

Так пролетели два часа. За это время в трактир захаживали парочка посетителей, но я решила не беспокоить Амаю и обслужила их сама. И похоже, не зря - когда девушка вернулась, мне стало ясно: похоже, первый день оказался у нее похуже обычного.

- Наверное, это потому, что я перестала пить те отвары, которыми нас пичкали в борделе, чтоб не забеременели, - предположила она, присев на баре с чашечкой свежесваренного какао. - Кроме своего основного предназначения, они так же немного облегчали боль и кровопотерю, поэтому девочек можно было отправлять работать уже на четвертый день цикла. Вот только похоже, после отмены тебя накрывает с лихвой. Причем, судя по всему, еще и по эмоциям немного шарахнуло, потому что как-то меня вдобавок подколбашивает.

- Да уж, - вздохнула я. - Как вообще, сегодня вечером справишься с работой? Или дела совсем плохи?

- Справлюсь, куда деваться? - улыбнулась Амая. - Я подремала, и вроде как попустило. Так что не волнуйся, одну в самую жару не оставлю!

Я уж было хотела вздохнуть с облегчением... вот только внезапно осознала, что та самая «жара» наступит немного раньше, чем мы предполагали!

Потому что глянув на столики, узрели тетю Гадю Хренову вместе с ее свитой! Которая, подползя к нашим стульям, обустроилась на них с видом царских персон.

- А их еще какого лешего принесло? - пробормотала я, нахмурив брови.

- Сейчас схожу, узнаю, - протянула Амая и, прихватив блокнот с карандашом, направилась к столику, за которым теснилась эта не самая приятная компания. Я же, навострив уши, встала поближе.

- Добрый день! Приветствую вас в трактире «Медная шляпа»! А вы по какой причине, собственно, припе. пожаловали? - улыбчиво заговорила Амая, вовремя поправившись.

- Хотим вот узнать, чем вы тут, собственно, наших горожан кормите, - высокомерно заявила Гадя, в то время как ее группа поддержки гаденько зацокала язычками. Причем всем своим видом даже не скрывали того, что узнать они это желают исключительно с целью обосрать мою готовку. И потом на каждом углу орать, что пробовали они, мол, эту еду из нашего трактира, и полное дерьмо она на вкус. Не то, что легендарные «супы из морозилки».

Однако же нас было в несколько раз меньше, да и Вейт - физически сильный мужчина, который в силу своего пола был для сих особей хоть каким-никаким авторитетом, - сейчас отсутствовал. Так что встревать в конфликт с этим утятником однозначно плохая идея. Себе дешевле будет их просто обслужить, и пусть потом катятся колобком, рассказывая всем, какая у нас еда несъедобная - все равно уже завтра нас здесь не будет. А еще через пару-тройку дней мы вообще покинем это графство.

Вероятно рассуждая так же, Амая приняла у токсичных леди заказ (заключавшийся в высокомерной просьбе принести чего-нибудь, неважно чего, еще и одну порцию на всех). И вернувшись обратно к бару, принялась ждать, пока я соображу чего-нибудь на кухне.

Признаюсь, был велик соблазн не то что плюнуть в тарелку - найти где-нибудь поблизости козла и повторить подвиг Киркорова из клипа «Ибица». Но я взяла себя в руки и решила просто подать этим ядовитым каракатицам порцию рисового омлета.

- Так вот, живет она в деревне «Выдровес», в получасе езды на север отсюда, - вела дальше Гадя, очевидно продолжая разговор, начатый по пути к нам. - Сестра мне про эту Кристену рассказывала. Та еще деваха... Ей лет четырнадцать было, когда прыгнула в постель к какому-то военному, который тогда в их деревне на пару месяцев останавливался. Девка была рослая, красивая, вот он на нее глаз и положил, а та дуреха уши развесила. Все те два месяца с ним прокувыркалась, непонятно о чем думая - было ведь ясно, что замуж ее никто звать не собирался. В результате уехал тот военный, а девке только дурная слава и осталась. Так с тех пор к ней все мужики из деревни стали ходить. Переспят - и до свиданья. Хотя она, конечно, не похоже чтоб сильно по этому поводу расстраивалась. Так она и живет - ни скотину никакую не держит, ни огорода. Ленится, паршивка - вместо того, чтоб кур завести, кроликов, и было б тебе на столе все свое, свежее. она свободное от работы время на чужих мужиков тратит.

- Вот дрянь! - фыркнула одна из подпевал.

- Да не то слово, - кудахнула Гадя.

К слову, сама Гадя, как мы уже знали от местных, никакой скотины у себя, конечно же, не держала, как и огорода, или даже грядочки с петрушкой. Но даже не сомневалась в том, что великолепно во всем этом разбирается, и все это очень и очень легко - где-то на уровне игры «Веселая ферма», в которой только пальчиком в экран и надо тыкать, чтобы получить яйца, молоко, мясо, урожай овощей... И по этой же причине искренне осуждала всех, кто никакого домашнего хозяйства не имел. Ну, всех кроме себя и своих подпевал, естественно! Ведь не царское это дело - за кроликами клетки от дерьма чистить.

- Все молодухи в Выдровесе уже совсем извелись, - продолжала Гадя, раздраженно разбрызгивая вокруг слюну от излишней эмоциональности в своих осуждениях. - И плакаться приходили, и побить ее пытались, и ворота дегтем мазали. Да и, чтоб вы знали, дурную болезнь та дрянь тоже цепляла. Но что поделать? Мужики к ней когда бегают - она все равно каждому дает, чего тот хочет. Ну а мужики то что? Они ж мужики. Со своей женой не всегда ведь можно. У нее там и месячные могут быть, и беременность, когда риск есть скинуть, ну или когда после родов все болит. А мужикам ведь все равно хочется вне зависимости от того, что там у жены да как. Ну и ходят к ней - как-никак, хоть и потаскушка, зато своя, местная, никакой заразой хоть не одарит.

- То есть, «дурную болезнь» эта Кристена, как вы сами утверждали, цепляла. но при этом, конечно же, «никакой заразой не одарит»? - въедливо уточнила Амая, очевидно потеряв остатки терпения. И подхватив поднос с тарелкой только что приготовленного омлета, двинулась к компании. - При этом если у жены месячные или беременность, но мужикам-то хочется - то сами жены, конечно же, фактически одобряют, что их мужья ходят к девчушке, которую малолеткой какой-то утырок задавил авторитетом и изнасиловал. Но зато потом они этой дряни, конечно же, ворота дегтем обмажут, да. Ведь это именно Кристена гадина, а мужья все равно хорошие. Им же, бедненьким, ХОЧЕТСЯ!

- Тебя что, не учили в чужие разговоры не влезать, хабалка?! - взвизгнула возмущенная Гадя. А затем, мерзко прищурившись, с издевкой добавила: - Или тебя все это так задевает, потому что себя в той потаскухе узнаешь, а?

- Знаете что? Авторитетным ресторанным критикам - за счет заведения! - хмыкнула Амая... и опрокинула тарелку рисового омлета Гаде на голову! - Приятного аппетита.

Прошло примерно три секунды общего ступора. А затем осатаневшие тетки вскочили со своих мест, размахивая руками.

Быстро смекнув, что дело пахнет керосином, я сорвалась с места и понеслась на помощь. Причем подоспела со своей верной сковородкой весьма вовремя. Ибо Амая рисковала чисто физически не справиться с толпой истеричных бабеней, возжелавших ее крови за непростительное оскорбление величайшего кумира и авторитета.

- Прошу на выход, гражданочки! - гаркнула я, стукнув одну из них сковородкой по руке, уже нацелившейся схватить Амаю за волосы, которые я, между прочим, с такими усилиями осветляла!

- А ты вообще не встревай! - запищала Гадя, активно замахав руками. Да с таким энтузиазмом, что видимо решила и мне волосы выдрать. Вот только промахнулась, и вместо косы ухватилась за блузу на спине.

Которую, потянув на себя, разорвала.

Повисла тишина. Казалось, все тетки просто проглотили языки и потеряли возможность двигаться. Единственное, на что они теперь были способны, это пялиться на мою оголившуюся спину. где уже ничто не прикрывало чертову брачную метку.

- Ах ты шлюха! - наконец закричала Гадя на всю глотку, яростно брызжа слюной. - Так ты выходит. от своего мужа к трактирщику сбежала?! От родного МУЖА?! И в койку к другому мужику, прошмандовка драная, прыгнула?!

- Ни в чью койку я не прыгала! - разозлилась я и торопливо повернулась к ней лицом, бесполезно пытаясь прикрыть спину ошметками блузы. - Более того, все это - вообще не ваше дело!..

- Как же, не мое дело! - Гадя разошлась с новой силой. - Ты вообще о чести своей подумала, дуреха?! Ты же благородных кровей! У тебя ДОЛГ! И должно же быть какое-то воспитание, приличие. А ты, потаскуха, своего МУЖА предала! Сбежала от него, сердечного, с каким-то вонючим трактирщиком.

- В последний раз предупреждаю вас: закройте свой вонючий рот! - прорычала я, яростно сверкнув глазами.

- А то что, проститутка поганая?! - с вызовом рявкнула Гадя.

- А то сейчас вас в озеро смою! - послышался разъяренный крик Амаи, почти одновременно с этим на теток полился напор воды из пожарного шланга, который девушка, как оказалось, теперь держала в руках! И запустив механический насос, устроила этим клушам тот еще холодный душ.

Заголосив словно стая индюшек, которой выдрали хвосты, бабени спешно ретировались, оставив нас в гордом одиночестве. Мы же, сделав глубокий вдох... забежали внутрь повозки, потянули за несколько рычагов и обессилено свалились на пол, когда столики сложились, а навес трансформировался обратно в стену, отгородив нас от внешнего мира.

- Дело дрянь, - отчеканила Амая, выждав непродолжительную паузу. - Они видели твою брачную метку.

- И я не знаю, что делать. По-хорошему, нам бы прямо сейчас сворачивать удочки и уезжать отсюда. Хотя нет, совсем по-хорошему было бы выдрать тем курицам языки, потому что точно ведь сейчас к страже побегут! Доносить, что повариха из трактира на самом деле какая-то сбежавшая от мужа аристократка. Сначала они, конечно, пальцем у виска покрутят, но потом призадумаются. А с учетом того, что муж меня наверняка настойчиво ищет. Ждать отряда его людей в этом городке останется недолго.

- Причем даже если сейчас мы уедем раньше, чем они прибудут, один факт теперь будет ему известен: твой муж узнает, что ты скрываешься в странствующем трактире.

- Будь здесь Вейт, возможно он бы еще как-то сумел заставить их молчать. Но увы, его как раз сейчас здесь нет. А значит, остается просто надеяться, что он вернется пораньше, и мы уедем до того, как станет слишком поздно. Ну а до того. думаю, нам лучше повесить вывеску «Закрыто» до самого отъезда, и отогнать трактир в другое место, за город. Оставив для Вейта знак. Чтобы если вдруг сюда придет стража, проверять мою спину - нашли нас не сразу.

- Согласна, - кивнула Амая. - А теперь сбегай переоденься.

- Хорошо. А ты. сама вообще как? - деликатно спросила я, припомнив, как ее довела болтовня Гади.

- Все в порядке, не переживай! - жизнерадостно улыбнулась девушка. - Ты там вроде какой-то вкуснющий десерт готовила, пока я спала? Пойду, возьму себе порцию, раз уж мы открываться теперь не будем. Чтоб добру не пропадать!

Немного ободренная ее улыбкой, я поднялась с пола и отправилась к себе, где в спешке отыскала платье на смену. А эту блузу потом зашью - времени в дороге для этого будет навалом.

Постаравшись максимально успокоиться, я вышла из своей комнатки и уже направилась в сторону главного зала. как вдруг замерла, услышав тихий шорох со стороны комнатушки, занимаемой Амаей.

Интересно, она что, пошла к себе? Но зачем?

Нахмурив брови, я на цыпочках подошла к двери, прижалась к ней ухом.

И услышала что-то, напоминавшее сдавленный плач.

Удивленно распахнув глаза, я тут же открыла дверь и ворвалась в комнату. Где в самом деле увидела сидевшую на кровати Амаю, которая горько плакала, зажимая рот ладонью!

- Ох. что случилось? - выдохнула я, взволнованно бросившись к ней.

- Да ничего, все хорошо, - запаниковав, забормотала она, и начала торопливо вытирать слезы ладонями. - Так, немного развезло меня, что-то я совсем...

- То есть, тебя все же действительно задели те курицы, - выдохнула я, положив руки ей на плечи. - Не понимаю, почему сразу не сказала? Еще и побежала тихонько рыдать здесь в одиночестве...

- Наверное, просто старая рабочая привычка, - всхлипнула Амая, неуклюже пытаясь натянуть на свое лицо улыбку.

- Рабочая. привычка? - я растерялась.

- Все эти годы, что меня принуждали работать в борделе. - прошептала девушка, отведя взгляд. - Можешь себе представить, насколько «довольны» были бы клиенты, если бы проститутки, к которым они пришли развлечься, начали перед ними реветь? Или просто ходили бы с кислыми мордашками? В первую очередь мы бы огребли за это от начальства. Поэтому нас с первого дня буквально дрессировали: изображать легкость и веселье, всегда улыбаться, радовать глаз, быть приятным элементом интерьера и дарить клиентам хорошее настроение. Даже если в действительности внутри такой мрак, что повеситься хочется. Вот и вошло в привычку всегда так делать.

По коже пробежали мурашки. Пускай это был не первый раз, когда Амая на эмоциях приоткрывала завесу над тем, что ей пришлось пережить. Однако меня все равно бросало в холодный пот от осознания того, через что же ей довелось пройти.

- Послушай, Амая, ты. не обязана улыбаться, - выдохнула я, пристально посмотрев ей в глаза. И кажется, в этот момент ее зрачки дрогнули. - Не обязана изображать то, чего в действительности нет. Ты больше не в том месте. И ты не чей-то предмет для эстетического наслаждения, не генератор хорошего настроения. А живой человек, с настоящими чувствами. Поэтому плачь, когда хочется плакать. Кричи, когда хочется кричать. И улыбайся лишь тогда, когда в самом деле хочешь улыбнуться. Договорились?

- Спасибо, - шепнула девушка, крепко меня обняв. - Просто. наверное, у меня уже слишком много лет не было близкого человека, который мог бы мне это сказать.

- А как же Вейт? - не подумав, ляпнула я, и тут же пожалела, что не прикусила язык!

- Что Вейт? - растерялась Амая, снова сев напротив меня.

- Ну, вы же с ним. как бы. близки.

- Эм-м-м.. с чего ты взяла? - икнула она, на секунду зависнув.

- Да просто. ну как бы это же очевидно! - забормотала я, чувствуя такую сильную неловкость, что она буквально доводила до паники! - Вы ведь с ним так легко общаетесь. И вообще ни за что не поверю, что мужчина, еще и бесстыжий нахал вроде него, не положил бы глазом на такую обаятельную красавицу!

- Не знаю, что ты себе там придумала. - расхохоталась Амая, и на этот раз я увидела, что ее смех в самом деле искренен. - Вот только в реальности он смотрит на меня, как на приятеля-собутыльника. И я на него, к слову, примерно так же. Так что паршиво у тебя с чтением чужих взглядов, подруга!

- Погоди... как это? - я еще больше впала в ступор. - Но ведь... неужели ты с ним вообще... и даже не думала о.

- Эй-эй, ты ничего часом не забыла? - фыркнула девушка, закатив глаза. - Напомнить тебе, где меня заставляли работать последние несколько лет, и через что мне приходилось проходить на этой работе? Да я после всего этого дерьма в принципе не хочу смотреть на мужчин. Даже не знаю, захочу ли когда-нибудь, и когда это будет. В данный момент я просто сыта всем этим по горло, так что ничья постель меня не интересует. Вообще ничья.

- А-а-а-а. ну да, понятно, прости, - неловко захихикала я, понимая, что сейчас просто провалюсь под землю от запредельного испанского стыда! Додумалась же такого ей наговорить.

И додумалась до всего этого додуматься!

- Ладно, забыли, - хмыкнула Амая. - Ну раз у нас пока есть свободное время по причине дня закрытых дверей, пойдем уже разберемся с тем твоим десертом, а потом отгоним трактир за город!