2

      На следующий день, когда Кешка пришёл в секретный уголок, Мишутка уже был там.

      — Привет, Мишутка! — радостно закричал во всё горло зайчонок, совсем забыв, что место потайное и в нём шуметь, вообще говоря, нельзя.

      — Привет… — грустно вздохнул медвежонок.

      — Что случилось?

      — Мама сказала, что я не смогу встречать Новый год, — Мишутка готов был расплакаться, — потому что медведи зимой спят.

      — Как спят? — оторопел Кешка.

      — Как-как, в спячке.

      — Всю зиму что ли?

      Медвежонок кивнул и всхлипнул.

      — И даже ни разу не просыпаются?

      — Просыпаются. Но только для того, чтобы повернуться на другой бок и снова спать.

      Зайчонок задумчиво почесал в затылке: нужно было срочно что-то придумать.

      — Слушай, Мишутка, если медведи просыпаются, чтобы повернуться на другой бок, то значит ты можешь проснуться и для того, чтобы встретить Новый год. А после праздника снова заснёшь как ни в чём не бывало.

      У медвежонка в глазах загорелась надежда.

      — А как я смогу проснуться именно к Новому году?

      — А ты ложись в спячку возле окошка. Когда подойдёт время, я постучусь тебе в окошко — ты и проснёшься.

      — Ура! — завопил Мишутка, прыгая от избытка чувств. — Да здравствует Новый год!

      — Тихо ты! — попытался осадить друга Кешка. — Ты сейчас всем выдашь наше секретное место!

      Но Мишутка не унимался, и Кешка, не удержавшись, тоже начал прыгать вместе со своим другом и кричать «Да здравствует Новый год!»

      Вдоволь напрыгавшись, друзья повалились без сил на землю. Отдышавшись, они тут же принялись за свои маски.

      Новогодними костюмами друзья занимались до самой осени. Больше всего трудностей вызвала заячья маска медвежонка: она была довольно крупного размера и у неё постоянно отваливались длинные уши.

      В последний раз друзья виделись в октябре, когда их секретный уголок, оставшись без лиственного покрова, обдувался ветрами и обозревался со всех сторон. Было промозгло и сыро. Сонный Мишутка попрощался с зайчонком и, произнеся без всякого выражения, словно заклинание «Да здравствует Новый год», медленно побрёл домой, где его ждала мама, чтобы залечь в зимнюю спячку.