Часть 7. Нэм Иртэк. Зубастый купидон и хвост саламандры

История о трудностях в жизни молодой ведьмы, проклятии ради снятия которого анимагу нужно стать купидоном, и о том, что из всего этого вышло.

Мерный стук колёс поезда должен был успокаивать, но, очевидно, не меня. И еще эта ложечка в стакане! Бесит! Всё и все! И почему распределять ведьм на практику в этом году доверили одной из выпускниц?! Конечно, эта рыжеволосая дрянь, с которой мы не поделили в своё время не только комнату, но и соседа, упекла меня в тьмутаракань.

— Линка, хватит злиться! От этого цвет лица портится. И вообще! Я есть хочу, — прервав поток мысленных экзекуций, которым я подвергала заклятую врагиню, вмешался в самый кровавый момент мой фамильяр.

— Ты — саламандра, поймай и сожри какую-нибудь гадость. Как обычно, целиком и не жуя.

— Уверена? — внимательно рассматривая меня со всех сторон, ящерица перебралась с плеча, откуда предпочитала учить свою ведьму, на стол, замерев напротив и через секунду покачав головой в такт с позвякивающей ложечкой. — Нет, тебя мне не проглотить. А другой гадости тут не наблюдается. Раскисла? Тоже мне — нашла повод и время. Уже завтра будем на месте, а названия брачному агентству так и не придумали. Чем раньше начнём работу, тем быстрее пройдёт время практики. Или решила растянуть удовольствие?

Прав мой фамильяр, месть, это, конечно, прекрасное средство от хандры на почве поруганных амбиций и сломанной карьеры, но не слишком продуктивное ввиду отсутствия, собственно, объекта. И что самое обидное, распределили меня всё-таки по специальности, но туда, где развернуться с моей любовной магией негде — на север, где и людей-то наблюдается один на сто квадратных километров или что-то вроде того. С географией никогда не дружила, а теперь и смысла нет, магическая печать в направлении держит не хуже проклятия, условия снятия которого узнать не представляется возможным.

С самого детства я знала, что буду дипломированной ведьмой, травки изучала, заговоры всяческие и даже волосы из светлого в иссиня-чёрный красила, несмотря на отцовский ремень и уговоры мамы оставить эту затею. И только в школе для среднего магического персонала выяснилось: что бы я ни делала, всегда получается приворот или пророчество романтической направленности. Именно во время учёбы определились два моих таланта, не считая врождённой способности видеть идеальные пары — из любого риса готовить исключительно ризотто, если благородно именовать ту вязкую субстанцию, что в итоге получалась, и варить только приворотные зелья, не взирая на предложенные педагогом ингредиенты для лабораторной работы. Я даже подумывала совместить эти два продукта моей магической деятельности и запатентовать, но руки не доходили, а теперь… На месте новой практики заняться точно нечем будет, можно и заявку в патентное бюро отправить, и даже диссертацию написать за пять-то лет! К тому же, мой верный помощник, а по совместительству блюститель всех существующих и, как я подозревала, им же выдуманных кодексов поведения для ведьм, огненная саламандра фрей не позволит бездельничать.

— Счастливая звезда Заполярья! Как тебе, Лин? — поняв, что еды пока не предвидится, перешёл в мозговую атаку фамильяр.

— Я же не себя еду рекламировать, — пожала плечами, гипнотизируя муху, заснувшую за стеклом. — И вообще банально. Надо что-то короткое и привлекающее внимание.

— Тебе лишь бы критиковать… Баклажан!

— Что? При чём тут брачное агентство?

— Ну не знаю, двум твоим требованиям соответствует. Я бы точно заглянул, чтобы узнать, чем занимается агентство с таким названием.

— Ага. В надежде, что найдёшь там еду. Но направление верное, надо что-то нетипичное. Без всяких там амурчиков с одинокими душами и счастливыми сердцами.

— Не знаю, я в тупике, — демонстративно ещё раз проверив уже давно опустевший стакан из-под чая и миску, в которой даже крошки от печенья не осталось, вздохнул Фрей. — Без питания работать отказываюсь!

— Шантажист!

— Изверг и жадина!

За оставшиеся сутки пути мы успели совершить три успешных набега на вагон-ресторан, подраться из-за последнего кусочка торта и поругаться, пообещав не общаться друг с другом до конца жизни, несчётное количество раз. Но, конечно, предприятие, которое мне надлежало открыть в соответствии с имеющимся предписанием и планом практики, так и оставалось безымянным, когда я, пряча в дополнительно нашитом выпуклом кармане Фрея, вышла на пустынный заснеженный перрон. Н-да… Начало мая, а тут…

Пустынный пейзаж вполне соответствовал настроению, людей видеть не хотелось, но и замерзать тоже. К тому же, на мне лежала ответственность за Фрея, с которым мы уже три года как неразлучны. Для перевода на второй курс школы требовалось завести фамильяра, для чего проводился ритуал призыва, а после было необходимо найти того, кто ответил. Сложность заключалась в том, что потенциальный напарник мог находиться где угодно, даже на другом конце света. Существовали способы узнать точное местонахождение, но у меня на подобные сеансы у магов-поисковиков просто не было средств. Всё же удача мне снисходительно улыбнулась, пусть и одной из самых последних, подарив встречу с прожорливым представителем семейства саламандровых. Подружились мы практически сразу на почве любви к сладкому, а так же магии, которой совсем немного подпитывался Фрей от своей хозяйки. Он быстро начал говорить и ещё быстрее учить меня жить, иногда прибегая к физическому воздействию в виде шлепков своим чрезмерно подвижным хвостом. В общем, теперь мы настоящая семья и никогда не расстаёмся.

— Ну что ж, пока я вижу одни только плюсы, — раздался приглушённый голос фамильяра, выглянувшего на краткий миг и снова спрятавшегося от колючего ветра.

— Ага, — согласно кивнула, выбирая, в какую сторону пойти, чтобы уж наверняка заблудиться. — Конкурентов нет, а полярный круг вполне можно переименовать в ведьмин. Так?

— Угу, — раздалось из кармана. — Ты же знаешь, я жару не люблю, а тут вроде как и не грозит.

— Это ты верно заметил. Ещё мысли будут? Куда направимся?

— У меня перерыв. Я почти в голодном обмороке, уже два часа из-за тебя не ел, — обиженно отозвался Фрей из кармана, но праведный гнев заставил его выглянуть снова, чтобы я наверняка услышала. — Нечего было отбирать у меня сосиску! Теперь сама можешь искать нам приключения, а я ещё подумаю, стоит ли тебя спасать.

Беснуясь в ректорате в безуспешной попытке доказать, что послужившее основанием для столь странного распределения пророчество сделано под влиянием личной неприязни, я разорвала инструкцию, которой следовало придерживаться до прибытия в точку назначения. Меня можно понять, ехать я никуда не собиралась, будучи уверенной в собственной правоте. «Найдёт своё предназначение под тенью крыла белой совы, когда зацветёт полярный мак», — это же бред, а не предсказание! Увы, голосу разума в моём лице члены комиссии по обжалованию не вняли. И что теперь делать, я не имела ни малейшего представления. А зная вредную натуру Фрея, ещё и была уверена, что забастовка саламандры продлится минимум до извинения с моей стороны в виде двухкилограммового торта. Желательно с тремя видами шоколада или, на крайний случай, безе с тем же количеством сортов орехов. Диеты Фрей придерживался своеобразной, не жалея своего желудка и моего кошелька, но ввиду отсутствия в видимой области даже зданий, не говоря о кондитерских, действовать, очевидно, мне придётся без подсказок.

— Ангелина… Ангелина…

Звук доносился издалека, перетекая вместе с позёмкой по бескрайнему белому полю. Кто-то звал меня по имени, усиливая голос магией. Да уж, удружили родители, решив, что произвели на свет чистого ангелочка. Имя дали соответствующее, не предполагая, что уродилась их дочурка самой настоящей ведьмой. Пусть несколько отличной от классических образцов, но всё же. Ошибка стала ясна, едва белокурое создание начало говорить и ходить, ломая устои и проклиная всех семейным счастьем. А то, что обозначенные мной, как идеальная пара, уже имели неосторожность вступить в брак с совсем другими людьми, малолетнего ребёнка совершенно не волновало. Сколько себя помню, окружающие обращались ко мне исключительно как к Лине, забыв об имеющей к ангелам части, но в документах, конечно, значилось имя, данное при рождении.

Вскоре из тёмной точки на горизонте материализовался мужчина неприлично большого роста и в поразительно пушистой одежде, что стало ясно, когда он сошёл со своего механического коня-снегохода. Из-под низко нависающей шапки на меня смотрели тёмные глаза, наполненные искорками смеха, более ничего рассмотреть не удавалось, но оказалось достаточно и этого. Давно моему появлению так никто не радовался. Никогда, если уж быть откровенной. Наверное, я единственный человек в этой белоснежной пустыне, которому «посчастливилось» составить компанию гиганту за весьма долгий период. Иначе чем объяснить причину его счастливого вида?..

— Замёрзли? Хорошо, что я подарок с собой захватил. Как знал, что не по погоде будете одеты, — низким голосом, заставив по телу пробежаться толпу пресловутых мурашек, но отнюдь не от холода, перешёл сразу в наступление незнакомец с весёлыми глазами.

Кивнув, я продолжала купаться в лучах радости, зная, что подобного более никогда не случится. Не с моей профессией и характером. И вскоре уже стояла, облачённая в меховые варежки, несколько великоватые, и тёплую шапку, закрывающую уши и часть обзора. Пока мы с Фреем, судя по его слишком длительному молчанию, были довольны приёмом. В предсказанный саламандрой обморок я, конечно, не верила, но земноводный артист отыгрывал на все сто процентов, не подавая признаков жизни.

— Михаил, — тем временем представился мужчина, увлекая меня к снегоходу.

— Лина и на «ты».

— Договорились. Теперь нас будет двое на станции, что не может не радовать. Держись крепче, периодически может подбрасывать довольно ощутимо, а потерять мне тебя никак нельзя.

Внутри после этих слов потеплело… Видимо, всё дело в том, что мех натуральный и у шапки, и у варежек. Не в том же, что между нами с Михаилом чисто гипотетически могло возникнуть романтическое чувство? Со мной такого в принципе не может случиться. Это мы с Фреем поняли давно, и после ряда иногда смешных, а чаше просто неприятных ситуаций с представителями мужского пола, оставили попытки наладить личную жизнь ведьмы, специализирующейся на устройстве чужой. Вполне располагающие к себе на первый взгляд молодые люди, мягко говоря, нее были рады, быстро исчезая или придумывая фантастические истории, отказывались от продолжения знакомства, едва узнав, кто я. Не жалуют у нас ведьм, пусть и частенько прибегают к услугам, но чаще тайно и под пологом ночи. А получить от бывшей какое-нибудь проклятие точно никто не мечтает. Мифы, легенды и предрассудки — вот крест, который жирно перечёркивает попытки любой ведьмы найти личное счастье. А Михаил, похоже, не робкого десятка — мой типаж. Ох, этому парню пару я буду искать безо всякого удовольствия и уж точно торопиться с этим не стану.

Едва снегоход тронулся, все мысли исчезли и начался чистейший восторг. Давно я так не пищала и даже визжала совершенно неприличным образом. Мы мчались вперёд, не понятно каким образом разбирая дорогу, которой в привычном понимании вообще не существовало. Взлетали вверх на очередном снежном бархане и опускались вниз вместе с вихрем снежинок, будто падали с небес. Даже ветер где-то затих, наверное, оставшись на пустынном перроне ожидать следующий поезд или благородно отстав и тем самым позволив не обращающим на него внимания людям наслаждаться. Ощущения оказались сравни с теми, которые испытываешь во время первого полёта на метле. То же чувство преодоления земного притяжения и волшебства, только на этот раз усугубившееся сиянием снега в солнечных лучах и предвкушением сказки, что непременно ждёт в конце пути.

— Магическая исследовательская станция «Полярная сова», — прочитала я название над спрятавшемся в снегах сооружением, рядом с которым нас с Фреем ссадили, отправившись загонять снегоход в гараж.

— Ну отлично! На вывеске, считай, можно сэкономить, — не преминул высказаться фамильяр, выглядывая из кармана и снова ныряя в тёплое убежище. — Вторая всё равно не поместится, да и сомневаюсь в большом потоке страждущих. Что-то меня укачало… Поесть бы…

— Кто о чём.

— А чего ты тут стоишь, мёрзнешь? — даже не запыхавшись, подбежал Михаил.

— Закрыто же. Наверное, — не очень уверенно, что было мне не свойственно, объяснила собственную робость.

— Нет, конечно. Если в моё отсутствие кто-нибудь забредёт, туристы, к примеру, не ждать же им снаружи. Так и навечно уснуть недолго! Никогда не закрываю. Прошу, — распахнув дверь, спрятанную в нише и даже не занесённую снегом, сделал приглашающий жест единственный обитатель станции.

— А звери как же? Опасно вот так оставлять.

Несколько смутившись, как мне показалось после того, как Михаил снял шапку и помог разоблачиться мне, он ответил.

— Не беспокойся. Никто из действительно опасных сюда не забредёт, метки не позволят. Главное, не покидай территорию в радиусе пятидесяти метров от станции. Без меня, разумеется.

— На прогулку я вроде как не собиралась, — извлекая из пуховика под удивлённым взглядом Михаила саламандру, улыбнулась новому коллеге. — Куда теперь?

— К столу!

Последнее заявление было встречено горячим одобрением со стороны Фрея, который вполне дружелюбно отнёсся к Михаилу, даже не попытавшись испугать того вопреки привычке. Фамильяр нетерпеливо топтался на плече, пока мы шли и одновременно знакомились с устройством станции, не издавая при этом ни звука. Я знала, он запоминал каждое ответвление и поворот, чтобы впоследствии спасать меня, обладающую удивительной способностью заблудиться без всяких к тому предпосылок. Если бы существовал конкурс по спортивному антиориентированию, меня пригласили бы в судьи.

Наконец, мы добрались до столовой, рядом с которой обнаружился и гигиенический блок, в котором подверглись санитарной обработке, в смысле — помыли руки и лапы, которыми Фрей, вне всяких сомнений, залезет в каждое блюдо.

— Красивая ящерка. Огненная саламандра, судя по окрасу. Надеюсь, они подружатся. Принцесса! — то ли сделал комплимент, то ли кого-то позвал Михаил.

Оказалось — второе. Хлопая крыльями, на мужское плечо опустилась великолепная белоснежная сова, немигающим взором уставившаяся на Фрея. Тот по-прежнему молча замер в восхищении или от страха, так сразу и не определишься. А вывести фамильяра из ступора, как и из всех прочих состояний, могла только еда, которой на уже накрытом к позднему завтраку или раннему обеду столе оказалось предостаточно. К тому же, лучшего места для более близкого знакомства и того, чтобы определиться, кем для меня будет Михаил, не придумаешь. Ведьмы — народ по определению самостоятельный, поэтому руководителей практики не имелось как данность. Надзирающий? Вполне возможно, но сомнительно, не того уровня я птица. Значит, мы просто соседи, но лучше всё-таки услышать это из первых уст.

— В честь Принцессы назвали станцию? — усаживаясь на удобный стул, начала вежливую беседу.

— Нет. Станция так называлась даже ещё до моего здесь появления, не говоря уж о Принцессе. А твоя саламандра чем питается? Даже не знаю, есть ли у меня что-нибудь подходящее, — неожиданно озабоченно выдал Михаил, даже не возражая против инспекционного марша Фрея по столу между блюд.

— Не переживай. Он ест всё. И куда только помещается, не пойму, — окинула взором двадцатисантиметрового фамильяра. — Наверное, планирует стать драконом. Иначе полученной из пищи энергии просто некуда деваться.

— На умственный труд! — выдал первую с момента нашего появления на станции фразу Фрей, благоговейно замерев, судя по дёргающемуся кончику хвоста, между блюдом с селёдкой под шубой и тортом, украшенным множеством масляно-кремовых цветов. — Тебе не понять.

— И ладно бы добрее после еды становился, так нет — одни гадости от него и слышу, — пожаловалась изумлённому Михаилу.

— А с получением диплома разве я тебя не поздравлял?! — явно примериваясь к салату, возразил фамильяр. — Похвалил, точно помню.

— «Не ожидал, мать» — это не похвала!

— Она говорящая?! — выдал, наконец, коллега по снежной изоляции.

— Он, Фрей. Конечно. А разве ваша Принцесса нет? — теперь настал мой черёд удивляться, поскольку сомнений в том, что новый знакомый маг, даже не возникло.

— Это обычная сова, подобрал со сломанным крылом ещё птенцом, с тех пора она и живёт вместе со мной. Так он кто? — почему-то нахмурился Михаил, а глаза его, до этого смотревшие на нас с восторгом, стали злыми.

— Фамильяр, — у меня даже аппетит пропал от столь разительной перемены, чего нельзя было сказать о Фрее, впившегося зубами в красный бок селёдки под шубой. — Уже три года как.

— Ведьма?! — вдруг вскочил Михаил и, стукнув по столу, даже не дождался очевидного ответа, стремительно покинув помещение.

— Не поняла. А ты, Фрей? Да остановись уже! Что за манера есть из общего блюда, не мог дождаться, пока я тебе кусок положу?

— И умереть с голода, пока ты глазки строишь первому встречному? — прожевав, отозвался фамильяр. — Тоже мне, сапожник без сапог, себе бы любовь наколдовала и всё! Чего лицо такое кислое? Ну, может, дела у человека. Или предубеждения какие-то. Вашу братию вообще мало кто обожает. Да не расстраивайся, нам больше достанется. В конце концов, хоть и май, а на улице мороз. Вернётся, никуда не денется.

— Какой ты чёрствый!

— Разве? Это от недостатка влаги. Плесни мне вон того морсика в блюдце, будь любезна.

День прошёл впустую. Я успела неоднократно поесть и даже уснуть прямо в столовой на небольшом диванчике в ожидании возвращения Михаила. Фрей — сожрать половину торта и перепробовать все закуски, после чего тоже вздремнул непосредственно посредине разорённого им стола, тихо посвистывая во сне. И лишь взглянув на часы, показывающие полночь, я поднялась, пеняя себе за нерешительность. Следовало раньше озаботиться здоровьем единственного, кроме меня, человека в округе. А если ему стало плохо? Вон какой бледный выбегал. И тогда Михаил точно замёрз, превратившись по моей вине в ледяное изваяние.

Подхватив нервно дёрнувшего лапкой, но так и не проснувшегося Фрея, бросилась к выходу, от волнения и к собственному удивлению даже не заблудившись. Натянула пуховик, засунув саламандру в карман, затем подаренные перчатки и шапку, после чего толкнула дверь. Ветер встретил неприветливо, бросив в лицо горсть колючих снежинок, а тёмное небо над головой издевательски подмигнуло крупной звездой. Моргнула в ответ, порадовавшись, что несмотря на ночь, вокруг оказалось достаточно светло. Делать нечего, надо искать исчезнувшего Михаила, следы-то на снегу должны остаться. Действительно, как говорит Фрей, одни только плюсы в этой снежной пустыне: и дополнительное освещение не требуется, и всегда знаешь, куда ушёл сосед. Логическое мышление не подвело, в результате обхода вокруг станции обнаружила тропинку, если так можно было назвать вереницу следов, ведущих куда-то вдаль, но и это стало, несомненно, успехом. Метели на мою удачу не было.

Проваливаясь по колено и значительно тем самым расширяя дорогу, оправилась на поиски, конечно, не только забыв о предупреждении не отходить далеко, но даже перестав контролировать, сколько прошла. Опомнилась тогда, когда увидела два сияющих глаза, стремительно приближающихся. Ойкнула и в тот же миг получила удар лапой, довольно мягко приземлившись в сугроб. Бросило в жар, когда прямо над моим лицом возникла морда белого медведя с чёрными глазами, в которых отражалась я вся. Почему-то возникла мысль о том, как же это он меня в одежде есть будет, невкусно ведь. И стало жаль Фрея, которому в его юном по меркам саламандр и, тем более, фамильяров возрасте предстояло остаться без хозяйской опеки.

— Меня сейчас стошнит, — в самый неподходящий момент вдруг решил выползти из укрытия Фрей, еще не зная о своей печальной судьбе. — Морс был явно лишним. Кто это?!

Испугавшись, мой фамильяр всегда действовал одинаково — распылял на всякий случай яд, который вырабатывали его железы, как и всех представителей вида. Для столь крупного млекопитающего как белый медведь он не был смертельно опасным, но несколько неприятных часов хищнику точно обеспечено. Чихнув и потерев лапой морду, любознательный обитатель снежной пустыни поднялся на задние лапы, зарычав от боли и, вероятно, обиды, ведь еда не должна вести себя столь непочтительно. Самое время действовать! Вот только попытка отползти оказалась неудачной, спиной я ещё глубже зарылась в сугроб. Поэтому вопль Фрея пришёлся как нельзя кстати, придав нужное направление паническим мыслям.

— Бежим!

Подскочив, словно села на муравейник, я бросилась в сторону станции, по собственным ощущениям побив мировой рекорд по бегу с препятствиями. И лишь оказавшись по ту сторону входной двери, по которой и сползла вниз, окончательно обессилев, поняла, какую глупость совершила. Испуганно позвала Фрея, которого могла потерять, прыгая через сугробы и пытаясь не упасть. Руками, наряженными в огромные варежки, я ничего не чувствовала, а в карман засунуть саламандру так и не успела. Но Фрей уже сполз с меня и теперь маячил напротив, виляя хвостом в сторону коридора, ведущего в столовую.

— Ну ты, мать, даёшь! Я даже проголодался от волнения.

— Тебя же тошнило, обжора.

— Всё утрамбовалось, пока ты скакала не хуже козы. А спальню искать где, интересно?..

Мне бы такую стрессоустойчивость! Пальцы подрагивали и хотелось проклясть кого-нибудь — верный призрак нервного перенапряжения. Вот только на станции никого, кроме нас двоих, не наблюдалось, поэтому пришлось искать место для ночлега. Михаил вернулся на рассвете. По местным меркам, конечно, то есть, в три часа ночи. За окном довольно быстро просветлело и ночные кошмары ушли в тень, хотя я всё время и сидела на кровати, укутавшись и наблюдая за дверью, будто медведь мог меня найти и здесь. И, конечно, шаги услышала сразу, пусть Михаил и не особенно шумел. Правда, когда я вышла из комнаты, поспешил скрыться. Не задалось знакомство… Коллега ничего не объяснил, стараясь меня избегать, а я не из тех, кто навязывается. Буркнул как-то, чтобы занималась своим делом, а его не трогала. Поэтому впоследствии общие приёмы пищи проходили в молчании, а по вечерам Михаил всегда уходил, возвращаясь после восхода солнца.

С каждым днём ночи становились короче, а снег вокруг станции постепенно сходил на нет, обнаруживая островки пока еще мёрзлой почвы. Делать было совершенно нечего и по этой причине или по тщательно скрываемому желанию, как предполагал Фрей, всё-таки понравиться единственному мужчину, который вызвал у меня хоть какой-то интерес, я увлеклась кулинарией. Каждое утро вернувшегося Михаила ждали то блинчики с вареньем и сметаной, то сырники, то воздушный омлет. О том же, сколько продуктов было переведено неумелой поварихой и продегустировано моим ненасытным фамильяром, можно было догадаться, заглянув в кладовую. Однако ж, ни слова против, впрочем, как и благодарности, я от коллеги не услышала ещё довольно продолжительное время.

Непомерными усилиями нашего малочисленного коллектива из двух мозговых единиц была придумана концепция брачного агентства «Полярная сова». Разоряться на вывеску, которую никто не увидит, мы с Фреем сочли излишним, поэтому название было решено оставить то же, что красовалось над станцией. В округе ни одного кандидата в клиенты, которому требовалось бы вмешательство ведьмы для устройства личной жизни, найти не представлялось возможным, но фамильяр подал отличную идею, которую мы и взяли на вооружение. Работать дистанционно регламент деятельности брачных контор не запрещал, а летать я умею и люблю, если транспорт подходящий. Загвоздка заключалась лишь в том, что воспользоваться волшебным перелётом на большие расстояния я могла только получив вызов. Потому после долгих споров, подсчётов и ссор была заказана массивная рекламная компания нашего агентства на территории, которую можно было покрыть за сутки полёта. Больше оказалась только дыра в нашем бюджете, но если провалю практику, временную лицензию отзовут, а постоянную просто не выдадут. Пришлось рискнуть. Никто лёгкой жизни и не обещал, но вместе с первыми полярными цветами появились и первые клиенты, которым хотелось жаркой любви до гроба, просто милой романтики или крепкого, стабильного брака со всеми вытекающими.

В один из дней, когда я донельзя довольная вернулась с очередного заказа и уже поставила скрепер для уборки снега, который проявил себя весьма приличным летательным средством, в кладовку для лопат, раздался жалобный вопль. Именно так! И не могла же я проигнорировать сие безобразие, пусть и после происшествия с медведем зареклась отходить от станции даже на пару метров. Только ввысь и никаких пеших прогулок! Но яркое солнце и романтическое настроение после уже третьей удачно соединённой пары за истекшую неделю сделали своё дело. Поверив в собственное всесилие и неуязвимость, я решительно направилась в сторону бедняги, продолжающего стенать. Отбиваясь от песца в одном из ещё оставшихся островков снега, безуспешно пытался улететь совёнок. Уже не птенец, но и гораздо более мелкий, чем Принцесса, которая так же высокомерно хранила молчание, как и её спаситель, каждый раз отворачиваясь в ответ на попытки Фрея угостить красавицу. Один силовой импульс и агрессор повернут в бегство, а молодая сова освобождена. Вот только пострадать она успела значительно, теперь подволакивая оба крыла сразу.

— Придётся взять тебя с собой, есть у нас тут специалист по выхаживанию сов. Бедняжка… — сняв пуховик, поскольку погода уже позволяла, посадила Фрея на плечо, а раненую птицу осторожно укутала в свою одежду. Иначе она не далась бы, да и мне раны в виде благодарности за спасения не особенно льстили.

Михаил работал в гараже, что-то чинил, судя по разобранному снегоходу. И встретил он меня, как обычно, молча. Просто окинул взглядом, кивнул и без лишних вопросов забрал сову, когда я слегка приблизила куртку, чтобы он мог разглядеть, кто внутри. И это стало началом нового витка в наших отношениях, устранив невесть почему образовавшуюся трещину.

— Я должен извиниться, — вдруг явившись к ужину вместе с двумя совами, важно восседающими на плечах, сообщил коллега. — Не люблю ведьм.

— Похоже, извиняешься ты так же, как Фрей хвалит. Мог бы и не уточнять, я заметила.

— Неверно сформулировал. Я ненавижу ведьм.

— Всё лучше и лучше, — отодвигая от себя столовые приборы во избежание искушения воспользоваться ими не по прямому назначению, ободряюще кивнула. — Продолжай, чего уж там. Хочется ясности, нам тут пять лет вместе предстоит провести, еесли ты, конечно, не планируешь оформить перевод. Мне такое не светит, на всякий случай предупреждаю.

— Тебе что-нибудь объяснили, когда выдавали направление? — тем временем Михаил устроился за столом, заняв место напротив, чтобы метать гневные молнии мне было удобнее, видимо.

— Нет.

— И мне, как выяснилось. Сообщили только, что прибывает девушка, анкетные данные и то, что ты специалист по семейным отношениям. Удивился, но мало ли, какие обстоятельства у человека. Выглядишь ты, мягко говоря, не так, как ведьмы. Светлые волосы, улыбка и вообще… К тому же, твоё имя давало мне надежду на избавление.

— А что с моим именем не так? И чем оно может помочь, это ж даже не моё зелье?

— Лучше я расскажу с начала, — наливая себе и мне горячий чай, продолжил вечер откровений Михаил. — Я — анимаг. И что-то около десяти лет назад прибыл на станцию, чтобы изучать местную фауну в непосредственном контакте, так сказать. В то же время на станции отбывала испытательный срок после дисквалифицикации в качестве практикующего мага снежная ведьма. В то время мне казалось, что ничего страшного в этом нет и она такой же, как и я, маг, просто иной направленности. Между нами едва не возникла дружба, но…

Заметив, как замялся Михаил, пытаясь корректно сформулировать то, что принято называть личными отношениями на службе, я почему-то решила прийти на помощь, хотя неприятно стало очень и вспомнилась другая ведьма, по вине которой, собственно, теперь и прозябаю на этой магической исследовательской станции.

— Понятно, можешь обойтись без деталей. И кто кого бросил?

— До этого не дошло. Я сразу ей отказал, когда понял, к чему дело идёт. Вначале не особенно бросалось в глаза, но со временем я понял, насколько маги с ведьмами отличны. Особенно такие, как я. Обучаются анимаги отдельно от других, оборотни бывают разные, потому наши школы располагаются в труднодоступных местах. И опыта общения с коллегами иных направлений дара у меня не имелось к тому моменту. Недоброй оказалась снежная ведьма, всю живность в округе постепенно извела, да и Принцесса по её вине теперь летать не может. Как-то не мог я представить рядом такого человека. Сказал, что между нами может быть только служба и ничего личного.

— Идеалист, — хмыкнул Фрей, задумчиво надкусывая уже с четвёртой стороны мной самолично испечённый шоколадный торт. — С ведьмами так нельзя.

— Это я понял, только слишком поздно. Прокляла она меня.

— Пока ничего удивительного я не услышала. Поверь, от моего проклятия тебе хуже не станет, поскольку результатом может стать только влюблённость. Вот такая я нестрашная ведьма! — развела руками. — Но злить меня всё равно не рекомендую, всё-таки не фея. Фрей, нам оставь! Лопнешь же!

— Тебе торта жалко или меня? — возмутился фамильяр. — Я вот подумаю и тоже вступлю в партию нелюбителей ведьм. Свободу саламандрам! Требую равноправия и одинаковой порции!

— Да я никогда не съем столько. Никакого равноправия не будет! Опять грыз старые женские журналы? — во время нашей с Фреем перепалки анимаг продолжал молчать, не раскрывая своей беды, и я не выдержала первой. — Так как прокляла? Вроде нормально выглядишь. Ни усов кошачьих, ни копыт козлиных не наблюдаю, а это самый распространённый вариант в подобных случаях, уж кому знать, как не мне. Подожди… Или оборачиваться теперь не можешь? Тогда это основание для рассмотрения жалобы на действия ведьмы дисциплинарной комиссией, она же сделала тебя профнепригодным!

— Не сделала, — покачал головой Михаил, а в его тёмных глазах отразилась такая скорбь, что даже Фрей пододвинул ему остатки торта, тёмной кучкой возвышающиеся посреди блюда. — Ровно наоборот. Теперь в тёмное время суток я теряю человеческий облик. И с каждым приходом полярной ночи мне всё труднее удаётся сохранять хоть какое-то подобие разума.

— Так вот почему ты уходишь по ночам… — смутные сомнения, едва возникнув в моей голове, почти сразу обрели довольно чёткие очертания. — А в кого ты обращаешься? В тот самый первый день, точнее, ночь…

— Да, это был я. И едва не убил тебя. Хотел, скрывать не стану, потому после боялся, что не сдержусь. И чтобы никто не пострадал, сейчас решил открыть правду. Может, и найдёшь способ избавиться от своего распределения. О моей… особенности известно, но считается, что я не опасен. Вот только маг-психолог приезжает раз в году после полярного дня, когда зверь во мне уступает место человеку, он заблуждается. С каждым годом ситуация усугубляется, потому должен предупредить и попросить. Твоё имя дало мне надежду, но уже не уверен, что верно понимаю ситуацию. Вскоре я стану белым медведем навсегда, если ты не поможешь. Не знаю, солгала снежная ведьма тогда или нет, но фразу про девушку, носящую ангельское имя точно произнесла, сделав частью проклятья. Вроде как это ключ к тому, чтобы его снять.

— Ну хоть что-то проясняется… Значит, вот почему ты так радовался, когда я приехала. Теперь всё встаёт на свои места, — в груди стало как-то пусто, ведь причина огня, что пылал в мужских глазах при нашей первой встрече с Михаилом, оказалась весьма прозаична, и это точно не моя неземная харизма вкупе со сногсшибательной привлекательностью, а банальная выгода. — Помогу, чем смогу. Сделать гадость другой ведьме, это я с удовольствием. А поточнее можно?

— Признаться, дословно полный текст проклятия мне не произвести, — несколько виновато признался Михаил, которому, как было очевидно, решиться попросить меня о помощи оказалось слишком сложно. — Не думал, что понадобится, да и времени прошло много. Про ключ я уже сказал, а далее… По смыслу получалось, что прежним я смогу стать лишь после того, как осчастливлю больше людей, чем она сделала несчастными. А таких подробностей мне никак не узнать, я уже пытался, да и как тут…

— Суду всё ясно, — икнув, вдруг решил поразить нас своей сообразительностью фрей, периодически прерываемый новыми приступами. — Ты, Линка, ключ! Имя Ангелина так и переводиться, как ангельская. Это р-раз! Икота что-то напала… Дайте попить. Нет, воду я не буду, чего-нибудь сладенького. Ага, так лучше. О чём я? И делать людей счастливыми не проблема, если нанять проклятого Михаила в качестве ассистента. У нас в штате, между прочим, предусмотрена должность купидона.

Мысль и в самом деле светлая, за такую даже коварно съеденного в одно лицо торта не жаль. Не зря фамильяр занимается самообразованием, в отличие от хозяйки, читая книги и журналы, когда не ест. Но посмотрев на габариты Михаила, лично я в успехе засомневалась.

— Фрей, конечно, прав, но… Брачное агентство уже вовсю работает и, что немаловажно, штатная единица такая действительно имеется. Если честно, мне сложно целиться, контролируя полёт, я и без этого тот еще стрелок и трачу лишнее время, промазав не один раз, прежде чем попаду. Но нам же придётся летать, на лопате я тебя не донесу, это факт. Да и тебе, Миш, нужно будет стрелять по живым людям, анимаги вообще способны на подобное?

— Ради их же блага? Вполне. К тому же, стрелы, как я понимаю, особые, не для причинения физического ущерба. Уменьшиться я не смогу, это факт, но можно придумать что-нибудь с более удобным транспортом.

— Теоретически… Если оплатить увеличение резерва для полётов… Решаемо, конечно, — начала неуверенно, но глядя на вновь сияющие глаза напротив, которые верили в меня, как никто прежде, продолжила уже в ином тоне. — Да, успех почти гарантирован. Не думаю, что ведьма успела натворить слишком много бед, поэтому за пять лет, которые я должна провести здесь, наверняка управимся. Оплата на твоё усмотрение, я не буду наживаться на чужой беде: либо золотыми монетами, в которые трансформируются флюиды счастья, на счёт в магказначействе, разумеется; либо дополнительные годы жизни, но там обменный коэффициент не очень, не рекомендую.

Раздумывал анимаг недолго, согласно кивнув, едва я договорила. И контракт мы подписали сразу, скрепив магической печатью агентства и заверив отпечатками аур. Один экземпляр, естественно, был отправлен в регулирующее работу ведьм ведомство, и в ожидании подтверждения мы занялись проблемой подходящего средства передвижения, которым после недолгих споров стал давно неисправный и устаревший снегоход, починке уже неподдающийся.

До конца мая мы успели сделать много, а после началось полярное лето с его белыми ночами и никогда не наступающей темнотой. Можно было бы забыть о проблеме Михаила, который в этот период перестал сбегать, обращаясь в белого медведя по воле проклявшей его ведьмы, но… Вызовы стали приходить всё чаще, агентство «Полярная сова» набирало популярность и мы работали почти без перерывов на сон и еду. Иногда отдыхать приходилось всего по несколько часов, время было жарким во всех смыслах. А ещё… Мне всё тяжелее становилось оторваться от смеющихся тёмных глаз, в которых по-прежнему отражались звёзды, пусть на небе их и не было видно.

Блаженно подставив лицо солнцу, я загорала в один из редких моментов отдыха, а неподалёку прогуливался Михаил, за кем-то наблюдая и что-то фотографируя, одновременно с записью кратких комментариев. От исследовательской работы его никто не освобождал, поэтому анимагу приходилось нелегко. Меткость его поражала и, наверное, четверть всех успешных операций была именно на счету зубастого купидона, как я из вредности называла ассистента. Остальное — стечение обстоятельств и удача, которая, вполне возможно, решила компенсировать доставленные мне распределением неудобства. Идеальные пары я видела сразу, остальным доставался лёгкий эффект влюблённости, постепенно исчезающий с приятным послевкусием. Клиенты оставались довольны, а мой счёт пополнялся золотом так быстро, что к концу практики обещал сделать вполне обеспеченной ведьмой. Фрей, спрятавшись за моей спиной в тени, поскольку яркого солнца действительно не любил, пока я мечтала, вёл наблюдение и делал выводы.

— Лин, а ты когда готовила, ничего не колдовала?

— Когда? — вопрос удивил, но оборачиваться было лень.

— Когда-нибудь. Какой-либо из твоих кулинарных приступов после нашего приезда не совпадал с сеансами зельеварения? А то знаю я твою особенность.

— Нет. Я вообще здесь ни разу ничего по специальности не варила. Зачем? Мы же на дистанционке. Только стрелы, но они сертифицированные и в заводских упаковках, я их только активирую своей силой. Думаешь, просроченные или фальсификат?

— Да при чём тут стрелы?! — возмутился фамильяр и даже переполз мне на колени, несмотря на жалящие его нежную шкурку лучи солнца. — Я о купидоне нашем. Кажется, он того. Влюбился в тебя!

— Если бы… — протянула мечтательно, уже представив, как крепкие руки обнимают и прижимают к жаждущему моей любви телу. — Мише от меня только помощь в снятии заклятия нужна, забыл?

— Одно другому не мешает, — фыркнул Фрей, вновь сбежав за спину. — Маки вон собирает. Кому тут цветы дарить, кроме тебя? И зачем? Помнишь, что тебе предрекли при распределении? Там как раз о полярных маках было.

— Склерозом не страдаю. И отомстила этой заразе, если ты помнишь. Должно уже было подействовать… Ну и что тебя так взволновало? Найду предназначение под тенью крыла совы, когда зацветут маки? Кажется, что-то вроде этого. Так я и нашла — агентство процветает, да и маки давно желтеют среди мха. Ничего нового. По статистике магказначейства мы вошли в тройку номинантов на премию «Лучшее магическое предприятие» в номинации дебютантов, между прочим. Я вчера сообщение получила из школы. Они очень горды и по такому случаю даже предоставят отпуск для посещения церемонии вручения наград. Все номинанты приглашены, значит, и мы с тобой. Михаила взять не можем, кто-то должен и на станции остаться.

— И ты молчала?! — поправившийся на полярных запасах фамильяр довольно ощутимо стукнул меня хвостом по спине. — Там же и приём после награждения будет! Деликатесы! Свежие ягоды и фрукты!

— Кто о чём… — вновь закрыла глаза, наслаждаясь коротким отдыхом и солнечным теплом.

Букета, как и предполагалось, никто мне ни в этот день, ни в последующие не подарил. Я провожала взглядом мужественную фигуру ассистента, когда он не видел, а он делал вид, что занят исключительно работой. И так продолжалось до того момента, когда настал час расставания. Руководство школы сдержало данное ранее обещание, поэтому в один чудесный день ближе к концу лета Михаил вёз нас с Фреем на вездеходе к железнодорожной станции.

— Ты береги себя, — неловко чмокнул меня в щёку штатный купидон агентства, а я просто кивнула.

— Через неделю вернусь. Что нам ведьмам сделаться может? — и сама взяла чахлый букетик цветов камнеломки, который Михаил уже пять минут мял в руках. — Встретишь? Шучу.

Весело не было ни капельки, но зачем романтические страдания там, где им нет места?! Только работа и не более того, ну, может быть, ещё помощь ближнему, но об этом никому ни слова. Ведьма я или нет?! Просто расслабилась вдали от людей и разомлела в обществе единственного мужчины в пределах досягаемости ввиду отсутствия альтернативы. Вот только хорошее настроение не хотело возвращаться ни через день, ни после, ни даже когда школьные подруги по секрету поведали о конфузе, настигшем мою любимую врагиню. Её угораздило влюбиться в гоблина. Редкий вид, но еще встречающийся. Я многозначительно промолчала, ликуя, что о моём первом вылете еще до регистрации агентства никто не узнал, а самодельные стрелы оказались весьма действенными. И дальше становилось только хуже! Фрей ликовал, когда нас объявили победителями, мне же удалось промычать со сцены только стандартные слова благодарности, сославшись на исключительное волнение. И несколько повеселела я только тогда, когда, воспользовавшись новым статусом лучшей выпускниц, попросила об одолжении имеющих обширные связи наставниц. В итоге удалось узнать, сколько людей были признаны потерпевшими в результате колдовства проклявшей белого медведя ведьмы. Таковых оказалось на два человека меньше, чем осчастливили мы. Значит, теперь наш Мишка свободен!..

Возвращалась я с трепетом и торопилась, как только могла, поэтому купила билет на ближайший поезд. Как же я сглупила! Прибыть на станцию он должен был ровно в полночь, а полярный день уже шёл на убыль, на несколько часов уступая место ночи. Грела душу только мысль о том, что условия снятия проклятия соблюдены и белый медведь не подчиняет себе моего купидона в тёмное время суток.

— Ты чего такая нервная, Линка? — уже в который раз интересовался Фрей, не получая ответа. — И молчишь, и за всю дорогу ни разу обжорой не обозвала. И похудела ты, между прочим. Хвостом чую, тоже влюбилась. Не дури, свари зелье и дело в шляпе! Вот как только вернёмся…

— И без тебя тошно, отстань. Знаешь, что для себя я пару видеть не могу, а ему и одного проклятия хватило. Сбежал уже, наверное. Запросил перевода и только его видели. Даже контракт не остановил, думаю.

— Я контракт лично составлял, всё предусмотрел! Затребуй неустойку.

— Да разве в этом дело?!

Пустой перрон встретил нас тишиной и ветром, не холодным, но вызывающим дрожь. Меня колотило, будто где-то подхватила грипп, а ну душе кошки скребли. Огней вездехода не было видно, как и предполагалось… И когда рядом появился белый медведь, я не испугалась, а банально заревела. Громко, будто сыч, и так же тоскливо. Не сработало. Всё напрасно. Наверное, официальная статистика посчитала не всех жертв снежной ведьмы.

— Лина, ты чего? — меня обнимали и пытались гладить по голове, а я всё никак не могла успокоиться.

Пахло какими-то цветами и голос звучал в ушах до боли знакомый… Но рухнувшие надежды и чувства, которые так долго приходилось душить, прорвались наружу, воспользовавшись крохотной лазейкой. И теперь проливались нескончаемым потоком слёз. Наверное, прошло не меньше получаса, прежде чем истерика закончилась, и лишь тогда удалось увидеть, что рядом сидит он. Мой Мишка, человек, а не медведь.

— Как? Я же сама видела! Зачем? Почему? — каждый вопрос я сопровождала ударом в мужскую грудь, наконец, определившись с тем, кто во всём виноват.

— Пока тебя ждал, совсем стемнело. А человеческий глаз видит хуже. Вот, это тебе, твои любимые.

Никогда не любила жёлтый цвет, тем более маки, но этот букет я ждала, как казалось, слишком долго.

— А почему раньше не дарил?

— Думал, что тебе медведь не нужен.

— Мишка, ты… В общем, хвост Фрея гораздо умнее тебя!