Глава 20

Анариэль

Дракон улетел, предварительно сто раз извинившись и пообещав герцогине заглянуть на чай еще раз. Феникс собирался сбежать, но ее светлость одним взглядом пригвоздила его к месту и заставила закончить работу. Через час птах все же ушел, но почему-то в его торопливом прощании мне слышался шелест змеиной чешуи.

Я задумчиво посмотрела ему вслед и не сразу расслышала слова герцогини:

– Неприятный тип! Так извивался, когда я его придавила!

Я была полностью солидарна с лэрой. Тип действительно неприятный, даром что привлекательный. Но в нем слишком остро чувствовалась червоточина, хотелось держаться подальше. По нему сразу видно: он эгоист, которого заботит только собственное благополучие. Как оно достигается – вряд ли его это беспокоит. Меня передернуло. Хотелось понять, зачем же ему я понадобилась? Какие цели он преследовал? И не аукнется ли мне его внимание в будущем?

Я вскинула глаза на лэру ас Эрвейс и не удержалась, спросила:

– Так вы маг, ваша светлость?

– О, да, и очень сильный, – подтвердила она, – но мои способности обнаружились слишком поздно, поэтому единственное, что я могу – это придавить сырой силой.

– Насколько поздно? – почти испуганно уточнила я.

Что если мне тоже поздно поступать в Академию магии?

– После рождения третьего ребенка, – отмахнулась герцогиня. – Ты же знаешь, что в королевской семье магии нет. Если у кого-то она появляется, значит, сыграла кровь матери. Но при этом в королевском роду такая сильная наследственность, что все короли похожи друг на друга, как отражение в зеркале.

Я кивнула, припоминая учебник истории. Мне всегда казалось, что художники просто пытались подчеркнуть родство королей и принцев и, может быть, указать на длинную череду предков, ведущих к трону очередного Фредрика или Карла. Но ее светлость встречалась с королем и принцем лично, бывала в королевской галерее предков, да и прежнего короля неплохо знала.

– Поскольку мой отец был младшим братом предыдущего короля, магии у него не было, но он взял в жены сильную магичку, боевика, – ее светлость улыбнулась своим воспоминаниям, кажется, они доставляли ей удовольствие. – Многие этому удивились. Матушка была дочерью ректора магической академии, но знатностью и манерами не блистала. Они с отцом служили Короне на границах со Степью. Он был командиром, она – боевым магом. Поэтому я была их единственным ребенком. Обстановка не располагала.

Я внимательно слушала, одновременно вручая служанке опустевший чайник и несколько тарелок. Дракон был весьма прожорлив, и, думается, ее светлость захочет выпить еще чаю в самое ближайшее время.

– Когда я подросла, степняки устроили большой той, собиралась напасть на границы королевства. Отец и мама знали их обычаи очень хорошо, поэтому меня порталом отправили в столицу, поближе к сиятельным родственникам, а после решили, что я достаточно взрослая, чтобы жить здесь.

Герцогиня поморщилась, и я ей посочувствовала.

Сама я не хотела уезжать из родного дома в школу для благородных девиц. Если бы не благотворительная стипендия нашего соседа графа, я бы осталась дома вместе с другими сестрами. Собирала бы яблоки, варила варенье, сидела подле матушки длинными зимними вечерами, вывязывая чулки и шали…

– Лэра, так вы учились в закрытой школе? – спросила я, чтобы выдернуть ее светлость из грустных воспоминаний.

– О, нет, меня, как комнатную собачку, родственники передавали из рук в руки. Я, конечно, писала родителям, когда научилась писать, жаловалась, но тогда на границах было совсем плохо, да и король не разрешал брату вернуться, опасался политической нестабильности в стране.

Герцогиня вздохнула, а я торопливо налила ей мятного чаю – такие переживания нужно смягчать!

– Впрочем, теперь я понимаю, что такое долг, и не обижаюсь на родителей, – сказала ее светлость, сделав несколько глотков. – Благодаря тому, что я кочевала из дома в дом, я встретила своего мужа и прожила с ним неплохую жизнь. Не всем светским дамам везет хотя бы уважать своего супруга, а я Дилейра любила…

Глаза герцогини подернулись поволокой, и я аккуратно поставила перед ней блюдечко с пирожным.

Дальше разговор пошел веселее – лэра припоминала рождение своих детей, их детские проказы и шутки, мы смеялись и прогуливались по комнате. Потом ее светлость пожелала выйти на прогулку, увидела выжженное пятно посреди газона и приказала садовнику разбить на этом месте клумбу, чтобы «это безобразие не портило ей настроение».

В дом мы вернулись в зябких, почти зимних сумерках. Все это время я размышляла о том, насколько в наше время сложно найти того, кто будет понимать, ценить и любить так, как было у лэры. Насколько я знаю, подобных браков единицы. Не всем везет, некоторые всю жизнь мучаются, так и не познав истинного счастья. Я так не хочу. Вздохнула. Почему-то в этот момент перед глазами появился образ дракона. Фыркнула. Не было печали. Вряд ли у него серьезные чувства. Но как же приятно порой обманываться, когда такой мужчина ухаживает. Так, прочь мысли, мне в Академию надо, а не в чувствах запутываться. Для них потом будет время.

В гостиной горел огонь, мерцали свечи, герцогиня уселась в кресло у огня, закуталась в плед и сказала мне, чтобы я шла отдыхать, а она посидит немного и позовет горничных, чтобы лечь спать.

Я медленно побрела наверх, догадываясь, что у меня огонь никто не развел, постель будет холодной, а на ужин придется подгрызать сухари, которые я экономно прибрала после болезни.

К моему удивлению, все было наоборот.

В маленьком камине горел огонь, у постели блестела начищенным бочком грелка, полная углей. На столе, накрытый колпаком, ждал ужин.

Я даже растерялась и спросила вслух:

– Отчего такая благодать?

– Оттого! – ворчливо донеслось с подоконника. – Давай руки мой и ужинать садись. Тут в столице такие дела творятся! Если твой дракон явится, не кусай его сильно, ему и так досталось!

Я удивилась словам Матушки Кейи, но послушно вымыла руки, сменила платье и села к столу. Слуги не стали особенно утруждаться – подали холодное мясо, вареные яйца, тосты, сыр и чашку крепкого бульона. Но я была счастлива! Успела проголодаться и замерзнуть, пока мы с герцогиней гуляли.

Однако я успела только отхлебнуть бульон и съесть тост с яйцом, как окно распахнулось, являя мне знакомого уже здоровенного мужчину с растрепанными серебряными волосами.

От него сильно пахло гарью, одежда выглядела неприлично рваной, опаленной и залитой кровью. Он перевалился через подоконник, упал на пол и просипел:

– Анариэль, я тут полежу, ладно? Устал! Но перья этому петуху повыщипал! Чешую ему от дохлого варана, а не Источник!

После этого Сивер потерял сознание.

– Ну, чего застыла? – привел меня в чувство ворчливый голос. – Давай оботри его, чтобы не вонял так гарью, подушку подложи, одеялом укрой.

– А… раны? – я с ужасом смотрела на чернеющие ожоги, на лопнувшую кожу, пузыри и кровавые разрезы, сделанные словно клинком.

– Промой! – ворчливо ответила сова. – На драконах все заживает, как на ящерицах. Главное, чтобы все было чистым!

Я зашла за ширму, взяла кувшин с водой, таз, полотенце, вернулась к мужчине и поняла, что его надо раздеть! До половины ран я просто не доберусь через лоскуты камзола и камизы! Что делать?

– Что делать, что делать, ножницы бери! Срежешь все. Потом или магией восстановит, или в чешуе пойдет!

Представив себе мужчину в чешуе, я содрогнулась, но… взялась за ножницы. Пока срезала лохмотья, поняла, о чем говорила сова – некоторые поверхностные разрезы уже начали затягиваться, унося в раны нитки, хлопья сажи и гранитную крошку – откуда та только взялась? Пришлось ускориться.

Я отрезала рукав и сразу обмывала руку, потом срезала полочку и тут же смывала грязь. Вода текла на пол, я вымочила свое домашнее платье и несколько раз на цыпочках бегала за водой в купальню, но все же справилась! На мое счастье, ноги у дракона были целы. А вот торсу не повезло. Несколько подпалин красовалось на роскошной серебристой косе, но тут я ничего трогать не стала – Матушка Кейя сказала, что коса для дракона дело личное, почти сакральное, пусть уж сам потом расчесывает или подстригает.

Собрав воду с паркета, я вытащила из шкафа чистую простыню, расстелила ее на полу и задумалась – как этого здоровяка переместить на сухое место? Я и руку-то его поднимаю с трудом!

Матушка Кейя фыркнула, что-то булькнула, и Сивер воспарил, а потом плюхнулся на мою кровать!

– Вот так лучше! – заявила сова. – А то потом радикулит, простатит… Больной мужик – это сплошная головная боль!

Я о-о-о-очень хотела настучать белой сове по голове, но я же лэри! Я удержалась. Правда, не преминула глянуть с укором. Что она себе вообще думает? Укладывать мужчину в кровать приличной девушки! А если войдет кто? Моей репутации наступит конец. И доказывай потом, что это просто лечение. Никто в такое не поверит. А как сам дракон отнесется к тому, что проснется в моей кровати? Меня передернуло. О подобном даже думать не хотелось. Надеюсь, я проснусь раньше него и успею сделать вид, что я только что вошла в комнату. Сейчас-то я все равно не смогу его никуда переместить, моей силы не хватит, а совушка вряд ли согласится убирать с моей кровати дракона, не для того она его сюда укладывала.

Вздохнула. Стянула с мужчины сапоги, накрыла его одеялом и приготовилась провести ночь в кресле – дракон занял мою кровать целиком, притулиться мне было негде.

Счастье, что на столе стоял поднос с остывшим ужином. Я приготовила большой бутерброд и убрала его под салфетку, потом доела, что осталось, наполнила чайник свежей водой и поставила его в камин – когда дракон проснется, напою его чаем и выпровожу. Только бы слуги не явились проверить, отчего это компаньонке не спится ночью!