Глава 11

Алина, немного помедлив, попросила.

— Расскажи мне о своей жизни, Сережа. Я обязательно все о тебе должна узнать…

— Да, конечно. Мы же договорились.

Он выпустил Алину из своих объятий и подошёл к окну. Пару минут он стоял, раскачиваясь с пятки на носок и смотрел в даль, а затем тихо и спокойно, практически отстраненно, будто повествуя о чем-то чужом, начал свой рассказ…

— Я потерял тебя, но Господь Бог в экспедиции того лета подарил мне двух замечательных друзей: Кирилла, который и сейчас является моим компаньоном, и Милену, молодую женщину, которая впоследствии стала моей женой.

Кровь отхлынула от лица Алины.

«Боже! Он женат, а я веду какие-то разговоры о любви … Кокетничаю! Сумасшедшая престарелая дура! Вот кто ты, Алиночка!»

Судорожно вздохнув, женщина постаралась как можно глубже затолкать в себя готовые вот-вот политься слёзы.

«Что же делать?» — металось в её голове. — «Встать и уйти?! Но мне никто не обещал любовного свидания. Спокойно! Это всего лишь встреча старых друзей. И никто не виноват, что в той нашей прошлой жизни у него были ко мне чувства … Но почему он так откровенно сейчас рассказывает о них? Они развелись? Или он просто ходок?…».

Сергей, продолжая стоять у окна спиной к Алине, даже не подозревая о её реакции на его слова, медленно, обдумывая каждое слово, продолжил описание своей жизни.

— Мы втроем так подружились, что поклялись, что и дальше по жизни пойдем вместе. Кстати, Кирилл оказался нашим с тобой земляком. Это ещё больше сблизило нас. Он и Милена были старше меня на 3 года. Ребята уже закончили институт и полноценно ходили в экспедиции. Мне же только предстояло его закончить. Именно тогда, на последнем курсе моего института мы с Миленой решили пожениться. У нее была маленькая, трехлетняя дочка Вирра, которая пока мама бывала в экспедициях, жила с любимой бабушкой — мамой Милены.

В тот год мама жены очень тяжело заболела и я, уже на правах «нового папы», взял заботу о девочке на себя. Чтобы вылечить бабушку Вирры и маму Милены, Милене, мне и Кириллу пришлось на какое-то время расстаться с нашими «подкожными денежными запасами» и немного отодвинуть свою мечту о собственной компании. В лечении мамы Милены тогда мне очень здорово помог наш с тобой общий друг — Ринат Зийнулин. Именно он нашел специалистов, которые хоть и за деньги, но сделали женщине операцию, а впоследствии и провели просто чумовую реабилитацию, причем настолько качественно и профессионально, что уже через полгода она снова встала на ноги и занялась Виррой. Я же, окончив институт, смог вернулся к любимой работе и моим друзьям.

Сергей замолчал. Все так же стоя у окна, он устало потер лицо, как будто отгоняя какие-то тяжелые мысли, а затем, вздохнув, вернулся за стол, к Алине. Откинувшись в кресло поудобнее, продолжил.

— К нашей радости, экспедиция того года оказалась очень удачной. По ее результатам мы снова смогли кое-что отложить для реализации нашей мечты о собственном деле. Мы даже стали прицениваться к некоторым шахтам в разных странах. Оценивать возможность их покупки… Но в тот раз оценив наши возможности, поняли, что чтобы достигнуть желаемого, нам так же «удачно» нужно поработать еще года 2–3. Удача не заставила себя долго ждать. Вскоре мы заключили довольно серьезный зарубежный контракт на работу на целых два года.

Сергей замолчал. Взяв вилку, принялся бездумно ковырять в давно остывшем горячем.

— Этот рабочий контракт тоже оказался очень выгодным. Конечно, мы работали как ненормальные, но зато шли к своей мечте семимильными шагами. Мы радовались, что ещё чуть-чуть и контракт закончится, а мы станем ещё ближе к своей цели…. Вполне возможно, что вот-вот сможем частично реализовать свою мечту…

Но видимо Господь Бог посчитал наши мечты и желания сомнительными. Буквально за две недели до окончания контракта случилось страшное — непоправимая трагедия… В шахте, где мы работали, произошел обвал. Наверное, это было роковое стечение обстоятельств, но легче от этого, как ты понимаешь, не становится даже спустя многие годы…

Он замолчал. Алина, практически не дыша, смотрела на Сергея, который сидел перед ней какой-то потерянный. Ему явно тяжело давались воспоминания о тех трагических событиях, и тем более было тяжело говорить о них.

— Не буду вдаваться в технические подробности, так как нет смысла говорить об этом. Расскажу просто, чем это все закончилось. В тот день, когда случился обвал, нас в шахте было пятеро мужчин и одна женщина. Этой женщиной была Милена. Один из мужчин, итальянец Роберт, под обвалом погиб сразу. Травмы разной степени тяжести получили все. Кирилл оказался просто везунчиком и пострадал меньше всех. Кроме ссадин, ушибов, синяков и царапин, у него оказалась сломана только одна нога. Мы ждали помощи, но она все так и не приходила. На следующие сутки практически одновременно скончались француз Марсель и немец Гюнтер. Вот тогда-то мы и решили пробиваться самостоятельно, не дожидаясь помощи от хозяев шахты. Кирилл меня с травмой головы и Милену с переломанными ребрами и ногами, тащил вперед… Не знаю, как ему хватало сил тащить нас и на сколько нам удалось продвинуться, но через сутки не стало Милены. Кирилл не бросил её там просто так. Мы нашли в себе силы похоронить нашу подругу и мою жену и, только потом приступили к дальнейшему своему спасению.

Сергей замолчал, а затем, взяв в руки фужер и резко опрокинув содержимое бокала себе в рот, одним махом допил вино. Алина, поняв, что этот жест означает поминание ушедшей из жизни подруги и супруги Сергея, сделала тоже самое, только не торопясь, отдавая дань памяти Милене и желая здравия Кириллу, другу Сергея, за его умение бороться и идти к цели во что бы то ни стало.

Спустя какое-то время Сергей снова продолжил рассказ о пережитом.

— Кирилл, несмотря свою сломанную ногу и на мою травму головы, решил не останавливаться и пробиваться в поисках выхода. Он кое-как двигался вперед и тащил меня с собой… В периоды отдыха мы долго разговаривали, рассказывая друг другу истории своей жизни. Каково же было наше удивление, когда оказалось, что у нас есть нечто общее. Коротко скажу — у нас оказались общие знакомые. В какой-то момент мы даже чуть не поссорились, но потом заключили пожизненное соглашение. Сейчас не буду говорить об этом. Когда-нибудь ты узнаешь, но точно не сегодня. Пока я не готов открывать все свои карты, тем более это еще и тайна Кирилла. Соглашение, заключенное между нами, нас примирило, стерло все возникшие противоречия, хотя свыкнуться с ним было морально тяжело, так как пришлось отказаться от одной своей заветной мечты. Но мы пошли на это ради нашей дружбы, и спустя какое-то время благодаря этому стали совсем близки, словно родные братья.

Сергей снова замолчал. А затем, подумав, продолжил.

— Жизнь воспитала меня, сделав немного эгоистом. Похоже, в игре с жизнью я вытянул козырной туз… И я наконец-то хочу получить свою порцию земного счастья.

Алина слушала Сергея и сама того не замечала, как на ее щеках блестят дорожки от непрерывно бегущих слез.

— Спустя некоторое время Кириллу все же удалось найти выход, и он спас нас. Как оказалось потом, нас никто и не искал. Руководство шахты заведомо посчитало нас погибшими и не стало тратиться на спасательную операцию. Так что за своё спасение я благодарю исключительно Кирилла. Мне долго пришлось лечился. Кирилл же совмещал лечение с борьбой с руководством компании, на которую мы работали в тот злополучный контракт. Он судился за нас всех. А помогал нам еще один наш с тобой общий друг, Борька Токман, прекрасный и талантливый юрист, с широкой частной практикой. С помощью его удалось получить просто гигантскую компенсацию за смерть Милены, мою травму и даже за царапины, не говоря уже о сломанной ноге Кирилла и уж конечно за то, что руководство шахты на нас просто поставило крест.

Сергей снова замолчал. Вызвав официанта, он попросил ещё бутылку вина. Буквально через пару минут Андрей появился в зале с запрашиваемым напитком. Сноровисто откупорив бутылку и быстро наполнив ароматным вином опустевшие фужеры гостей, официант снова исчез за зеркальной дверью.

— Денег, которые для нас отсудил Борька, нам хватило на пару заброшенных, но вполне перспективных алмазных шахт в Алжире и маленький ювелирный заводик в Европе, — продолжил повествование о своих злоключениях Сергей, едва сделав глоток из наполненного бокала. — Поскольку теперь я был в ответе за маленькую Вирру и маму Милены, забрал их с собой, в Европу, купив им прекрасный домик в Потсдаме. Этот город покорил меня своей аккуратностью и непревзойденной простотой великолепия. Я влюбился в него.

Сергей замолчал. Затем, наконец, решившись, взглянул в лицо Алины и, увидев распухший от слез нос, ее покрасневшие глаза, дернулся…

— Ты что? Ты что, родная! Не надо плакать…

Он протянул руку к ее лицу и стер мокрые следы слёз на нем. Его ладони были сухими и горячими. Каждое их прикосновение к лицу Алины просто прожигало нежную кожу женщины. Она не сдержалась и снова разрыдалась, но теперь уже не таясь.

— Лина, любимая! Ну что ты… Все давно позади. Ты для меня самая родная и любимая женщина, моя единственная…

Алина хлопнула носом.

— Ой, Сережка-Сережка! Тебе бы только шутить. А как же твои любимые девочки: Милена, Вирра?

Сергей, ни секунды не задумываясь, ответил.

— Я был очень благодарен Милене за все, что она делала для меня. Но она знала, на что шла. Ей и Кириллу я все рассказал честно и откровенно. И Милена прекрасно понимала, что для меня именно ты и только ты всегда будешь любовью всей моей жизни. Я и Милена, мы были прекрасными друзьями. Нет, даже не так. Лучше скажем по-другому — мы были прекрасными партнерами с перспективой на дальнейшую совместную и, может быть, по-своему, счастливую жизнь. И еще она была очень благодарна мне за Вирру и свою маму. Но судьба распорядилась по иному. Наша совместная жизнь оказалась очень короткой. И я сразу хочу сказать, что Вирра и сейчас считает меня своим отцом, а я считаю ее своей дочерью. Так будет всегда. Кстати, Вирра оказалась очень талантливой и перспективой девочкой. Причем настолько, что сейчас она возглавляет один из наших больших и современных ювелирных заводов, расположенный в Милане. Из нее получился очень умный и требовательный руководитель. В свои неполные 30 лет она ведет бизнес далеко не женской рукой. Я бы даже сказал, что эта рука просто невероятно железная, или нет, эта рука — каменная. Мы с Кириллом иногда просто удивляемся этой грани ее таланта. Как из нежного и хрупкого ребенка, баловня, незнающего отказа ни в чем с самого детства, выросла настолько прозорливая и волевая бизнес-леди? Что же касается мамы Милены, то она так и живет в Потсдаме. Не очень часто, но мы навещаем ее. Иногда и она приезжает к нам… За ней ведется прекрасный, круглосуточный уход: вместе с ней живет женщина с медицинским образованием, следящая за её здоровьем. У неё есть приходящие кухарка и домработница. Главное — она довольна своей нынешней жизнью. Вообще, наша с Кириллом совесть, перед памятью Милены чиста.

Сергей, взяв дрожащие руки Алины в свои, стал нежно гладить каждый пальчик женщины. Она, все еще находящаяся под впечатлением рассказанного, продолжала хлопать носом.

— Родная моя. Ну, все позади, успокойся! Я уже просто начинаю жалеть, что рассказал тебе эту историю.

— Нет — нет! — шмыгнув носом, запротестовала Алина. — Мне искренне жаль, что так сложилась твоя жизнь, — с сожалением в голосе добавила она. — Мы же договорились рассказать друг другу обо всем. Это было бы нечестно с твоей стороны, утаить от меня эту часть жизни. Тем более, она для тебя очень важна. Да и вообще, я не хочу, что бы ты скрывал от меня что-то…

И Алина тут же уловила, как после этих слов лицо Сергея потемнело, будто тень от большого облака, закрыла его.

— Что-то не так? — усомнилась она.

Но лучший друг тут же замотал головой настолько энергично, что Алина поняла, что какие-то тайны все же остались.