Глава 13

Когда «за бортом» минимум плюс тридцать, а на тебе, помимо обычной одежды, плащ и тряпка на лице, да еще и плотный кокон перекрывает воздух, ощущаешь себя вареным раком. И это вдобавок к состоянию выжатого лимона. И если с перегревом было более-менее терпимо по причине упадка сил, то дышала я с трудом – в воздухе висела взвесь песка и пыли, все равно проникавшая через платок на лице. Какое-то время спустя для полного «счастья» прибавилась тошнота от укачивания, тело затекло от неудобной позы, но я терпеливо сносила все, ведь зверю, что нес меня уже несколько часов, приходилось гораздо хуже.

Сначала я вся сжалась и тряслась от страха – это вам не в сказке в обнимку с Иваном-Царевичем на сером волке по лесу мчаться, а в лапах у настоящего монстра преодолевать пустыню, которую и сравнить не с чем. А вот прототипы горгула на Земле для устрашения изображали. Кроме того, в памяти еще слишком свежа была бойня у Грани миров, когда он буквально рвал врагов в клочья. Но находиться в постоянном напряжении невозможно, вот и я постепенно обвыклась и расслабилась.

Даже мысленно сложно называть эту заботливую и дружелюбную ко мне зверюгу Эрном, как и совместить тот факт, что монстр и флегматичный громила, подаривший мне кольцо и кулон, «всего лишь» две из трех ипостасей одного существа. Поэтому, прячась у него на груди от бушующей стихии, я мысленно называла зверя Рэном. Ну, просто переставила буквы в имени Эрна.

Неожиданно заслон из крыльев немного раздвинулся сверху. Я успела заметить наступающие сумерки, затем в проеме показалась огромная любопытствующая морда Рэна. Он жадно вздохнул у моей макушки, затем потерся сухим и немного колючим, поцарапанным носом о мой висок, обслюнявил плечо и шею, проворчал что-то, кажется, с нежностью, и снова скрылся.

Фу-ух, хорошо, что не лишил меня скальпа. С минуту я ошеломленно помалкивала, а потом, осознав, что он о моем состоянии беспокоился, вот и проверял таким образом, зверь же, захихикала! Заботливый какой! Мой монстрик… А ведь ирлинг не соврал, действительно – мой! И больше не жуткий, а вполне забавный.

Эта проверка ненадолго вырвала меня из болота апатии и угасания, дала душевное тепло и нежность. Я улыбнулась – и ощутила вкус собственной крови, потому что кожица на сухих губах лопнула. Да, с каждым часом мне становится все хуже и хуже, тело покидает магия, пустошь иссушает меня, я медленно, но неумолимо умираю. Нет, не хочу, не готова!

Достала воду из сумки, заодно и полоску мяса пожевать, чтобы чем-нибудь себя занять. Пока не осушила флягу полностью, не смогла остановиться, но хоть капельку полегчало. Еще капелька сил добавилась благодаря мясу.

«Ой, а как же Рэн?» – встревожилась я.

Ведь зверь-то без остановки и жалости к себе как танк прет по пустыне, утопая по щиколотку в песке. Против сильного ветра, борясь с магическим иссушением… Я достала еще одну флягу и несколько полосок мяса и во время очередной проверки почти без опаски скормила ему еду с рук и буквально залила во внушительную пасть воду. А пока зверь с довольной мордой чавкал и жадно глотал, умилялась: «Ну какая же ты, милашка, оказывается, мой Рэнчик. Спасатель и защитник!» Даже отважилась погладить по серой, в мелких складках, морде и с болезненным сожалением и сочувствием ощутила множественные повреждения шкуры, а кое-где и глубокие, кровоточащие трещины.

Неожиданно зверь притормозил и напрягся. Раздался грозный рык, чужой, злобный, голодный. Похоже, мы встретились с обитателями амагической пустоши, теми самыми исковерканными мутантами. Кто другой решился бы напасть на огромного каменного монстра, обладающего пробивной силой танка? Сквозь вой ветра послышалось рычание, визг, рев… Мой «транспорт» быстро вертелся, прыгал и сам нападал. В какой-то момент мир перевернулся, но страх, что сейчас меня раздавит туша Рэна, не оправдался: мы просто перекатились, а вскоре прозвучал чей-то предсмертный хрип. Мерное покачивание возобновилось, подсказывая: мы победили и продолжили путь.

Сквозь щель больше не пробивался свет, Рэн ускорился. Мой зверь будто не знал усталости, шел как заведенный. А я все глубже впадала в забытье, слишком обессилела и устала. Но через пару часов ощутила сильное волнение зверя и тряску. Он бежал, затем резко остановился, покрутился – и начал разрывать землю задними лапами.

Он роет яму? Кажется, глубокую! Крылья сжались вокруг меня еще сильнее, теперь я словно лежала в детском слинге, а зверь четырьмя лапами торопливо углублялся. Вскоре по крыльям застучали комья и камни. Он нас закапывает? Живьем? Что происходит?

Если бы не полное бессилие, я наверняка билась бы в истерике от ужаса, но меня хватило только на противную дрожь. А потом все замерло: мысли, чувства, страхи. Горгул не успел зарыться глубже. Он сел, уложил меня на колени, обнял лапами, сунул голову под крылья и плотно их сомкнул. Следом нас накрыло штормовым ветром, злобно бившим по крыльям. В коконе гудело, словно в аэротрубе, дышать стало совсем нечем. Если бы не платок, я бы задохнулась от песка.

Мою апатию и бессильное смирение пробила не жуткая буря, а неожиданно потускневшие глаза зверя. Они всегда так мягко светились, когда он смотрел на меня, а сейчас начали медленно, казалось, неотвратимо гаснуть, словно Рэн умирает. Его глаза встряхнули меня до основания, до паники и слез. Я протянула руку к застывшей морде, гладила, звала, но без толку. Такой твердый, холодный, бездушный… По-настоящему каменный, весь! А я в ловушке из песка и гранитных крыльев, погребенная заживо.

Уткнувшись носом в каменную грудь, я сжалась в комочек, оплакивая судьбу. Как же так? Взмолилась ко всем богам, сжала кулон Белобога, вспомнила и Мирея, родных, просила всех Высших о помощи, о защите, о том, чтобы Рэн не умер, и я вместе с ним. Жутко звучит: мы с мужем, пусть он и в облике зверя, в общей могиле, даже в смерти вместе…

Ад в аду, по моим ощущениям, длился еще с час, не меньше. Время убегало, а я смирилась и ждала, ни живая, ни мертвая. Осталось совсем немного чувств, страхов и сожалений о несбывшихся мечтах. Слишком короткая жизнь, я почти ничего не успела, так, по верхам пробежалась. Даже не влюбилась по-настоящему. А ведь у меня была любящая и заботливая семья. Оба мира подарили даже не столько мне, сколько сразу обоим родам ведьм второй шанс. Я здесь столько всего интересного повидала! И сквозь порталы ходила, и силу обрела! Причем светлую, добрую, родственную моей душе и воспитанию. Да, обязанности тоже выросли, как и долги перед родом, но разве ж непосильные? Учиться, развивать дар, пополнять родовой «архив» для будущих поколений и родить наследницу силы. А что плохого в детях? Молодая еще? Я даже истерично хихикнула в душе. Ха, это я для Мирея юная ведьма, а на Земле в двадцать три многие женщины выходят замуж и рожают детей. Мои подружки уже пару лет замужем и наверняка теперь с деТьми. Одна я тут ерундой страдаю, ничего полезного не делаю…

Вдруг вой ветра стих. Мне перестало казаться, что вот-вот лопнут барабанные перепонки, и голову отпустило. Но стало еще горше, хуже, больнее на душе. Отчаянно одиноко. Я прижалась щекой к груди горгула, стянула с уха платок, чтобы не мешался, и сразу ощутила приятную прохладу, услышала размеренный стук… чужого сердца.

Живой!

Всхлипнула от счастья, затем еще и еще… И позвала. Звала, звала, сколько хватало сил. А потом, затаив дыхание, наблюдала за тем, как вновь разгораются темным, живым светом глаза зверя. Он долго приходил в себя, почему-то глухо порыкивая, а потом, сосредоточившись на мне, жадно вдохнул у моей макушки и ткнулся носом в висок.

Дальше горгул убрал морду, сомкнул крылья и начал быстро выбираться из ямы. Я попыталась обнять его за шею, чтобы не трясло, как грушу. Но моя ладонь просто скользнула по мокрому телу. Мокрому? Я заторможенно потерла пальцы, подняв руку к лицу, вдохнула знакомый металлический запах и убедилась в страшной догадке: Рэн в крови. Значит, мы пережили сейчас нечто такое, из-за чего он лишился части кожи. Стесался даже камень!

Теперь понятно, почему «погасли» его глаза. Похоже, на время бури он полностью отключился, превратился в камень, чтобы сохранить жизнь мне и себе.

Это заставило меня действовать. Я достала воду и мясо и, дождавшись момента, когда Рэн, выбравшись из ямы, сунет морду проверить меня, отдала ему почти все запасы. На этом мои силы закончились, и вскоре я полностью выпала из реальности.

Я пришла в себя с ощущением, что меня накануне кто-то переехал. При этом ничего критически не болит, не мучит неподъемная усталость и пустота внутри, когда высыхают и спадаются магические каналы. Словно мы с бабушкой «слегка» перетрудились в сезон заготовок.

Приоткрыв глаза, я оторопело замерла: белый день, весь мир вокруг переливается яркими, фантастически прекрасными, самыми невообразимыми красками. Такое со мной уже случалось, сразу после ритуала передачи силы от Измиры. Тогда мы обе с трудом добрели до дома, но при этом внутри меня буквально пела магия.

– Мы живы? – просипела я, еще не веря себе.

– Да, повезло! – раздался рядом голос Эрна.

Надо мной навис… некто, напоминающий Эрна в человеческой ипостаси. В черном кимоно, с жутко бледным, голубоватым… нет, синюшным лицом и черными провалами глаз, в которых светилось нечто потустороннее.

– А-а-а… зомби! Зомби! – взвизгнула я, закрываясь руками.

– Неужели я настолько плохо выгляжу? – отозвался живой «труп».

Вернув себе обычное зрение, я тщательнее рассмотрела горгула. Ну да, выглядит – краше в гроб кладут. Мало того: у него над головой зависла вся такая сияющая неоновым светом моя звезда счастья. Значит, либо она пустыне не нужна оказалась, либо отложила свои обязанности моего путеводителя до более благоприятных времен. А сейчас вернулась. Зараза! Предательница!

Именно ее голубое сияние отразилось в глазах Эрна, придав жути его облику. Я невольно махнула рукой, чтобы она отлетела в сторонку. И стали видны другие подробности, к сожалению, не менее пугающие. Мой спасатель лежал рядом, опираясь локтем о землю, такой большой, внушительный, но больше не подавляющий и пугающий. Заботливый и милый Рэн изменил мое отношение к самому Эрну, но, насколько и как именно, еще нужно будет разобраться.

А пока меня больше заботил его плачевный и измученный вид. Разглядев тонкую розоватую кожу на его лице, шее и ушах, я жалостливо всхлипнула:

– Эрн, мне так жаль, что ты пострадал!

И осторожно, кончиками пальцев, стараясь не задеть щеку Эрна, убрала серую прядку с его лба, чтобы не лезла в глаза. Его темные брови дернулись вверх, выражая приятное удивление, а потом хмуро сомкнулись у переносицы. Он взял мою руку, но не оттолкнул, а прижал ладонью к своей щеке и неожиданно строго возразил:

– Не надо, не жалей! Ты попала в пустошь по моей вине! Это я недосмотрел, упустил того выродка. Из-за меня ты оказалась там, наедине с убийцей, на грани смерти…

И тем самым напомнил о значимой для любой женщины проблеме – внешности. Я машинально вскинула руки к своему лицу, потрогала. Убедившись, что все в порядке, схватила косу, подняла к глазам и всхлипнула с неимоверным облегчением: хоть мои волосы еще не кроваво-красные, зато уже медно-рыжие, без единой ниточки седины.

– Ты по-прежнему юная и красивая, – дернув уголками губ в улыбке, подтвердил Эрн и заботливо спросил: – Сесть сможешь?

С его помощью и кряхтя как старушка, я уселась. Эрн легонько прижал меня к своей груди и жадно вдохнул у макушки, потом мазнул носом у виска. Я невольно хихикнула, вспомнив похожую ласку его зверя.

– Как ты себя чувствуешь? Голова кружится?

– С каждым мгновением все лучше и лучше, – мой голос был таким же хриплым, как его.

Я без усилий выбралась из его объятий, потянулась и осмотрелась. В нескольких шагах от нашего лагеря блестела желтая глинистая полоса, отделяющая территорию пустоши от обитаемой. Меня Эрн положил на плащ, расстеленный на траве, рядом лежали наши сумки. Чуть в стороне весело горел костерок. Мы выбрались – эта правда наконец-то уложилась в моей голове, отпустив сжатую до предела пружину внутри и вызвав лавину облегчения, радости и счастья. Мы оба живы!

– Выбрались! Давно мы здесь? – выдохнула я.

– Недавно. Мы больше суток шли, – спокойно ответил Эрн, как если бы мы прогуливались по парку.

Я отметила, что «магический песок» с него больше не сыплется, видимо, действительно недавно вышли и пока сил хватает лишь на регенерацию.

– Не могу поверить, что жива! – Я с улыбкой подняла голову и посмотрела в лицо спасателю, севшему рядом со мной по-самурайски, на пятки. – Как ты меня нашел? Точнее, как Рэн меня нашел?

– Рэн?

Я смутилась – выболтала свой секрет. Пришлось признаваться, ведь он рискнул жизнью ради меня:

– Просто мне сложно совместить вас двоих… ну, зверя и тебя… в одно целое. Поэтому ты – Эрн, а он – Рэн, как твое отражение.

– Любопытно. – Уголки его губ снова едва заметно дрогнули, но не насмешливо, вроде не обиделся.

– Так как вы меня нашли? – напомнила я.

Эрн молча смотрел на меня, наверное, что-то обдумывал, а потом осторожно взял за руку и, приподняв надорванный манжет, ласково погладил большим пальцем татуировку.

– Это видимое отражение связавшей нас кровной клятвы.

– Лайро, тот ирлинг, просветил меня, это брачная метка, – глухо добавила я, внимательно глядя в глаза Эрну.

Он даже мимикой не выдал своих эмоций, поясняя:

– Прости. В момент нашей встречи, особенно когда ты сняла ошейник, я был крайне нестабилен. Зверь оказался слишком близко, а наплыв магии буквально разрывал тело и разум. Я поддался напору зверя и сразу же заявил на тебя свое право на истаю. Это…

– …по-вашему – идеальная пара, – уточнила я, надеюсь, с бесстрастной миной.

Через несколько томительных секунд молчания, видимо, оценив ситуацию, Эрн продолжил:

– Да, верно. Истая – это идеальная пара. В отличие от других старших, горгулы способны безошибочно почуять, узнать свою пару. Легче всего сделать это по запаху и вкусу крови, тогда точно не ошибешься, приняв желаемое за действительное. Когда ты ранила палец, я сразу понял, что ты принадлежишь мне… хм-м-м… Что ты моя идеальная пара.

– И все? У вас никакого выбора? Только одна пара на всю жизнь? – натянуто уточнила я, услышав о своей принадлежности.

Помнится, Лайро в пещере сказал, что умру я – умрет и Эрн. Тревожное обстоятельство, серьезное. Дополнительная ответственность за чужую жизнь мне точно ни к чему.

– В древности бывало, что нашедшая друг друга пара не хотела быть вместе и отрекалась от связи. Впоследствии сам Мирей исправлял ошибку и находил им новые пары. – Заметив, с какой надеждой я посмотрела на него, Эрн припечатал: – В последнее время никто не рискует.

– Все равно, значит, я не единственный твой шанс на семью. Ведь ты еще молод и со временем сможешь найти другую истаю, – посоветовала я и с облегчением выдохнула.

– Зачем? Я в своем уме и сам себе не враг! – очень заметно удивился Эрн, чем изумил меня до предела.

– Но мы же знакомы меньше суток! – воскликнула я, а потом, заметив его укоризненно вскинутые брови, нервно добавила: – Сутки с Рэном не считаются, его инстинкты гнали, а не любовь к женщине.

Горгул по-прежнему сидел на пятках, положив ладони на бедра, слишком спокойный, привычно сдержанный, хладнокровный, суровый. Такого ничем не пронять. Когда я упомянула о любви, он едва уловимо насмешливо хмыкнул и с интересом уточнил:

– Любовь к женщине? Думаешь, только любовь способна на подвиги?

Как предупреждал Феро, чтобы ощутить темперамент, смену эмоций или настроения Эрна, надо либо быть хорошо знакомым с ним, либо, как мне, следить, словно на допросе. И кажется, я к этому привыкаю.

– Лайро, ну, тот ирлинг… сказал, что в звере слишком силен инстинкт самосохранения. А потому в пустошь сунется лишь тот, кто хочет вернуть любимую… э-э-э… Свою пару или своего ребенка.

– Значит, даже у тебя не должно остаться сомнений, что ты моя истая.

– Но мы же не об этом говорили… не о сомнениях в парности.

– Да? А о чем? – губы Эрна чуть скривились в усмешке.

Я села, как и он, хотя размерами мы прилично различались. Никогда бы не подумала, что с моим ростом и телосложением буду рядом с кем-то смотреться настолько скромно. Особенно в таком жалком виде: пыльная, грязная, с рваным рукавом, без пуговиц на груди, наверняка еще и лохматая как неизвестно что.

Опустив голову, я украдкой поправила блузку, стряхнула пыль и тихо пробормотала:

– О том, что я – ведьма, а ты – высший горгул. Зачем я тебе? Найдешь себе потом горгулу… с крыльями. Статусную.

Мужчина вновь хмыкнул:

– Еля, может, не стоит именно сейчас вести этот разговор?

– Думаешь, потом будет время? Боюсь, поздно будет. Пока мы здесь одни и…

– Мы не ирлинги, Еля, крылья не делают тебя хуже или лучше в среде горгулов. Скажу откровенно: была бы возможность заказать себе пару, лучше бы не пожелал. Мирей подарил мне идеальную истаю, от которой я ни при каких обстоятельствах не собираюсь отрекаться.

– Эрн, ну как можно было принимать такое жизненно важное решение при первой встрече? Ты же меня совсем не знаешь! – возмутилась я, потрясая рукой с татуировкой.

– Еля, о твоем характере мы узнали еще из рассказа Акайо, пока он нас из клеток вызволял. Когда ты с нас ошейники снимала, плату за свободу просила и даже скидку наследнику нагшаров предлагала. Не зря же говорят: друг познается в беде. Так вот, мне повезло узнать об основных чертах собственной истаи в самый трудный для нее момент. Зато не спрячешь недостатки. Все на виду.

Шторм в глазах Эрна потихоньку утихал, они светлели, олицетворяя спокойный серый штиль. И сам он неожиданно улыбнулся. Едва-едва, но улыбка немного смягчила резкие черты лица, убрала почти звериную хищность.

– Друг другом, а пара… Ведь с ней придется делить жизнь, душу и тело… – тихо, но с сердечной болью выдохнула я.

– Ты права, друга потерять больно, но не смертельно. Истаю же не заменишь и не забудешь. Поверь, даже под влиянием вышедшего из-под контроля зверя и эмоций я связал нас, все взвесив. Твое лицо, фигура, манеры, речь – все именно такое, как я хочу… предпочитаю, даже в мелочах. Ты создана для меня. Яркая, как пламя, живая. Чувства бурлят – значит, страстная. Красивая… При этом характер мягкий, покладистый. Ты добрая, ласковая и ведомая. На язык острая, но маленькая перчинка в женщине не помешает, только добавит очарования. К тому же аккуратная и со вкусом. В общем и целом – моя идеальная пара. Предлагаю закрыть вопрос о замене на другую, я категорически против подобных предложений и обсуждений.

И вроде море комплиментов получила, а все вместе звучит как оскорбление – похожа на симпатичную покладистую овцу. И категоричное заявление о собственности бесит.

Неожиданно Эрн встал, заставив меня напрячься, но ничего такого: он просто подал мне флягу и мясо с кусочком хлеба. Фляга с настоем из ароматных полезных трав и ягод неожиданно оказалась горячей, но держать руками было терпимо. Горгул и без котелка нашел способ заварить чай. Заботливы-ый…

– Спасибо! – благодарно шепнула я.

Эх, мужчина меня из ада на себе вынес, чуть без шкуры не остался, ухаживает, поит и кормит, а я претензии предъявляю. Хотя законные, конечно. Этак меня без спроса все замуж тащить будут, нет уж. Поэтому проворчала:

– Все равно я не понимаю, как можно так легко и быстро принимать столь важные решения. Тем более без меня.

И решила завершить разговор на эту тему. Не первоочередная, подождет, не до того мне сейчас. Потом обдумаю эту ситуацию и выход из нее, а пока надо хотя бы прийти в себя.

Взглядом наткнулась на сумку, посмотрела на Эрна с розовой кожей на лице, и меня затопило стыдом. Отложила еду и чай, встала и, махнув на плащ, предложила:

– Ой, голова садовая, прости, пожалуйста, совсем мозги с этими приключениями растеряла! У меня же в сумке запасы есть. И главное – мази и зелья! Тебе для восстановления кожи очень пригодятся.

Эрн пересел на плащ, а я, порывшись в пространственном кармане, выложила рядом с ним целую гору всевозможных запасов. У меня и яблоки нашлись, и еда в стазисе, хоть и скудная, но лучше, чем всухомятку давиться. И котелок, который я наполнила водой из фляги и повесила над костром. Засыпав туда крупу и мясо, чтобы варить кашу, занялась Эрном. Дала ему выпить несколько настоек, и сама тоже парочку приняла – сразу же прошла тяжесть в мышцах. Удивительно, что горгул без колебаний и подозрений выпил все, что я ему дала. А ведь мог бы подумать, что отравлю и сбегу. Это безоговорочное доверие, с одной стороны, вызвало теплый прилив нежности, с другой – раздражение: неужели я настолько предсказуема?

Затем занялась местным лечением. Встала вплотную к Эрну и открыла большую банку с противоожоговой мазью, щедро напитанной магией. Эту чудно пахнущую прелесть мы еще с Измирой делали, проверенный и очень действенный состав.

Эрн сидел смирно и пристально смотрел на меня, разглядывая, кажется, каждую черточку. От его цепкого изучающего взгляда было неловко, а еще почему-то жарко. Мои пальцы заметно дрожали, когда я осторожно коснулась высоких скул, мягко провела до висков, щедро намазывая кожу. Облизнув пересохшие от волнения губы, я тщательно обработала лицо, потом необычные и забавные уши, затем сильную шею с пару раз нервно дернувшимся кадыком. Мазь мгновенно впитывалась, успокаивая красноту и сухость, магия делала свое дело.

Я уже решила, что закончила, когда Эрн развязал пояс и, распахнув кимоно, позволил ему мягкой волной упасть к его коленям. У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Замерев с банкой в руке, я уставилась на мощный, рельефный, очень развитый физически торс пациента.

Собраться с мыслями мне помогла его кожа. Оказывается, Эрн везде пострадал, а когда я передвинулась ему за спину, и вовсе вздрогнула, увидев красные воспаленные рубцы. Даже затылок пока лысый. Яснее ясного, что моему спасателю пришлось заново наращивать кожу, он ее практически лишился за время перехода по пустоши. Скорее всего, именно в ту песчаную бурю, которую мы пережидали в яме.

Нанося толстым слоем мазь, я невесомо скользила пальцами по голове, шее, широким плечам, валикам мышц вдоль позвоночника, скульптурно вылепленной спине и предплечьям. По достоинству, на ощупь, можно сказать, собственными руками оценила яркую мужественность горгула, несмотря на поврежденную кожу.

Закончив со спиной и плечами, я наконец нашла в себе смелость вернуться к груди и животу. Работать под темнеющим взглядом Эрна было очень неловко, мое лицо предательски пылало от смущения и чего-то еще – поди разберись в своих ощущениях. Набрав мази, я начала обрабатывать грудь. Обвела каменные пласты мышц, пару раз задев коричневые горошинки сосков. Пациент неожиданно судорожно сглотнул, а его руки, лежавшие на бедрах, сжались в кулаки.

– Больно? – забеспокоилась я.

– Нет! – хрипло выдохнул он, вглядываясь в мои глаза своими, ставшими почти черными.

Ох уж эти мужчины, ничем не хотят выдать свою слабость!

Но когда я занялась ярко выраженными кубиками живота, то до меня, как до утки на десятые сутки, дошло, что «болит» у моего пациента. Эта «боль» весьма заметно топорщила штаны в области паха. Еще и подергивалась от нетерпения.

Все, теперь цвет моего лица наверняка конкурирует с волосами. Стыд, смущение, волнение и снова какое-то плохо идентифицируемое чувство полностью завладели мной. Под трели птичек и шепот ветра я молча намазала живот и бока Эрна. Затем сунула банку ему в руку и, кашлянув, попросила:

– Под штанами намажь сам, пожалуйста. Я пойду кашей займусь, кипит.

– А тебе самой после пустоши кожу намазать нигде не нужно? – хрипло, но с ощутимым предвкушением предложил Эрн.

– Нет, – пискнула я, – скоро все само заживет.

И сбежала к костру. Помешала кашу и, взяв флягу с водой и сумку, отправилась в кустики – умываться и приводить себя в порядок. Пользоваться едва-едва накопившимися крохами магии я не рискнула, поэтому пришлось довольствоваться доступным обиходом. Умылась, обтерла тело, переоделась в чистое и переплела волосы, предварительно вытряхнув из них песок. И сразу словно неподъемный груз с плеч сбросила. Порванную Лайро блузку и юбку, побывавшие в пустоши, я без раздумий кинула в костер, сжигая вместе с ними страх и ощущение случившейся там грязи.

– Расскажи, что там, в пещере, случилось, – глубокий бас Эрна прозвучал слишком глухо и с надтреснутой хрипотцой, в унисон моим мыслям.

Он остался полураздетым, только в штанах, отчего мой взгляд вновь прикипел к нему. Еще и звездюлина радостно подсвечивала его, будто на съемках, усиливая рельеф тела. Отведя взгляд, я не стала мучить мужчину сомнениями и подозрениями, передернула плечами и призналась:

– Мне впервые угрожали перерезать глотку, потом съесть… заживо, когда не останется выбора. Я всю ночь тряслась, ожидая нападения, а утром получила кулаком по лицу, потому что не поделилась водой. Затем мы подрались, но тут Лайро увидел твою брачную метку у меня на руке, и она спасла меня от худшего. С этого момента он вел себя как старый желчный хрыч, рассказывая о горгулах и наслаждаясь моей неосведомленностью. Как оказалось позже, он задумал дождаться тебя, точнее, твоего каменного зверя, а потом, когда ты отвлечешься на меня, – убить и содрать шкуру, чтобы самому выбраться из пустоши. В общем, мерзавец редкостный, хотя о мертвых плохо говорить нельзя.

Эрн с минуту всматривался в мое лицо, словно искал недосказанное, поэтому я открыто ему улыбнулась, с укоризной качнув головой, чтобы не надумал лишнего.

– Неужели ты не помнишь, что переживаешь, будучи Рэном… зверем? – не поверила я.

– Обычно помню все, но, опять же, обычно между ипостасями есть связь. Это был первый раз, и я сделаю все возможное, чтобы он стал последним, когда мне пришлось полностью отключиться, чтобы найти тебя и спасти. Эти дни я помню лишь урывками. Что стало с этим…

– Когда он кинулся на тебя… Рэна с ножом… В общем, твой зверь насадил его на когти. Без магии такие повреждения не исцелить, а в пустоши магии нет. Лайро умер там, в пещере.

– Повезло ему, – ледяным тоном констатировал Эрн.

– В чем?

– Быстро и легко отделался! – Горгула перекосило от злобы и ненависти, я даже замерла от страха, боясь дернуться и привлечь к себе внимание, хищник все-таки.

Заметив, какое впечатление произвел на меня, Эрн удивленно вскинул брови, а потом укоризненно нахмурился, только мимикой дав знать, как глупо я себя веду. И тем более пугаясь своего… хм-м… мужа. Ох, елки-иголки, вот же я попала-то.

После того как мы поели, Эрн объявил:

– Пора выдвигаться к месту встречи.

И занялся сборами. Оделся он в последнюю очередь, когда о месте нашей стоянки напоминало только засыпанное землей костровище.

– А где моя Моль и повозка? – всполошилась я.

– Повозка сломана, осталась там, у Грани миров. Моль забрали друзья, у меня не было времени ею заниматься. Прилетим к Пятачку мира, узнаем, что с ней.

– Прилетим? Не пойдем порталом? Зачем нам к этому Пятачку? – посыпались из меня вопросы. – Как долго лететь?

– Нет, полетим. Здесь всего час пути, а магии во мне кот наплакал. Нас там ждут мои… наши спутники и должны прибыть заинтересованные в решении конфликта сторон персоны. – Увидев, что я занервничала, Эрн успокоил: – Не бойся, боевых действий не будет, предатели мертвы… почти все. Остались драконы, их судьбу и будут там решать. Заодно закроют текущие вопросы и обсудят последствия. В общем, ничего особенного, так, обычные дела.

Пока отвечал, сунул мне в руки обе сумки, сменил ипостась на среднюю и, с шумом распахнув огромные темные крылья, подхватил меня на руки и взмыл в небо. Я только взвизгнуть и успела, сжимаясь в комок. Но, как показывает личный опыт, не будешь же вечность бояться, ко всему привыкаешь. Вот и я, обняв своего горгула за шею, расслабилась.

Обняла осторожно, чтобы не навредить еще ранимой коже, но ощущение опоры под рукой придало уверенности: смогу удержаться… если что.

А потом я увлеклась пейзажем под нами, забыв о страхе высоты. Местность из пустынно-степной плавно переходила в холмистую, потом началось предгорье. У горизонта выросли суровые серые вершины, а мы нагнали стаю уток. Я хихикнула и пошутила вслух: «Примите нас в стаю!» Птиц мы спугнули, чем нарушили стройный косяк. Утки заполошно закрякали, заметались в небе и, стремительно завалившись, устремились к земле. Теперь уже хмыкнул Эрн. Я невольно обернулась, задрала голову, посмотрела ему в лицо и улыбнулась.

Мы летели, глядя глаза в глаза, мои зеленые скрестились с его серыми. Я не смогла отвести взгляд, так мы и смотрели друг на друга. Только он, кажется, любовался мной, а я… тоже, наверное. Щеки снова загорелись от смущения, и я поспешно отвернулась. Эрн чуть теснее прижал меня к себе. А я и не против, так надежнее, ага. Потом и сама прижалась щекой к его груди, прикрытой тонкой, нежной тканью кимоно. Собственный, какой-то грозовой запах Эрна смешался с травяным от моей мази. Сильно, уверенно, размеренно стучало сердце горгула.

Вскоре, вновь посмотрев на него, я спросила:

– Тебе не тяжело?

Эрн впервые улыбнулся, не широко, но заметно:

– Нет, моя маленькая, заботливая ведьмочка. Я же говорил, что в нижних слоях веса не чувствуется, воздушные потоки держат. Так лететь можно часами.

Порадовавшись комплиментам, я все-таки предупредила:

– Это хорошо, тебе сейчас нельзя перегружаться. Кожа пострадала, новые травмы ни к чему!

– Не волнуйся, Пятачок мира – источник силы, там быстро восстановимся. И твоя мазь очень помогает.

Я промолчала. Просто будучи в надежных руках, сытая и чистая, любовалась с высоты птичьего полета миром. Несмотря на то, что случилось недавно, а может, именно благодаря этому, меня охватил восторг: сколько же еще прекрасного и удивительного я увижу в своей жизни! Ведь живая!

Нет, потому что живая!