Глава 91

Дети — цветы жизни, которые нужно подарить бабушкам.

Соня тянула время. У неё выходной. Да и хотелось ещё немного порадоваться новости вдвоём. Открываться всем — это сразу много шума вокруг. А так хорошо сейчас в руках у мужа, что сердце замирает. Столько от него силы и нежности одновременно.

Но Янека явно распирает от счастья. Улыбка шальная. И выражение лица совсем мальчишеское. Странно, что он ещё на весь свет не раструбил. Как ему отказать?

— Давай тогда сначала к тёте Кларе. А то от твоих мы потом никуда уже точно не выйдем.

— Может, собрать сразу всех? Давай, я закажу ресторан. Позовём ребят. Егоровых, Акимовых, Орловых...

— Нет! Вот только не ресторан!

Соня живо представила, как это будет. Таким составом они отмечали десяток праздников за прошедший год. Это она ещё половину пропустила из-за дежурств. Но сейчас её слегка мутило. И одна мысль о ресторане и еде да ещё и в огромной компании сил совсем не добавляла.

— Сонь, ну почему?

— Там пахнет.

— Там же пахнет едой.

— Вот именно. Если ты хочешь, чтобы я всё время провела в туалете, то можно попробовать.

Янек не сразу понял, о чем она. И сразу пришла мысль, что надо что-то решать с работой.

— Хорошо. Поехали к тёте. И, наверное, надо больничный.

— Это ещё зачем?

— Ты собираешься сутки быть на ногах с чужими младенцами, когда сама...

— Ян, я не больна! Я беременна. Это естественное состояние, а не диагноз!

— Хорошо, только не волнуйся!

— Я не хрустальная. Со мной всё будет хорошо. И шнурки я тоже пока могу сама.

Соня поняла, что зря она так с Янеком. Он же старается. И просто пока понять не может, как ему себя вести.

— Ключевое слово "пока", — она поцеловала мужа. — Тебе ещё успеет надоесть меня одевать и обувать.

— Никогда! — тихо ответил он.

Клару Львову они застали за фортепьяно и в прекрасном расположении духа. Пока Соня с Яном снимали верхнюю одежду, она смотрела на них внимательно.

— У вас ведь новости? Надеюсь, вы не собираетесь в Америку?

— Почему в Америку? — не понял Янек.

— Ну, в Израиль Сонечка вряд ли убедила бы тебя переехать. А после приезда этих замечательных людей — ваших друзей, я могу вполне такое предполагать.

— Нет, тётя, мы никуда не переезжаем. Мы будем рожать тут, — выдала Соня без разбега и крепко сжала ладонь мужа.

— Тут? Прекрасно! — проговорила Клара Львовна и уже направилась ставить чайник, но через два шага резко остановилась, — Что? Сонечка? Девочка... Что ты сказала?

— Соня сказала, что мы беременны. У нас будет малыш. Где-то примерно в октябре. Доктор сказала, что мы все молодцы и у нас всё хорошо, — отчитался Янек.

Клара Львовна так и застыла с ладошкой у рта и удивлённо поднятым бровями. Потом вдруг заплакала. Соня кинулась её обнимать.

— Тётя, ну что ты? У меня всё хорошо!

— От счастья, девочка. От счастья. Янечек, иди тебя обниму. Вы будете отличными родителями. Прекрасными! Наш ребёнок будет самый красивый еврейский ребёнок в Москве. А вы сказали бабушкам?

— Одной сказали, — улыбнулся Янек.

— Которой?

— Вот пока только бабушке Кларе.

Кларе Львове снова потребовалось время. Потом она хлопнула себя по лбу ладонью.

— Ой вей! Дожила! Вы же разрешите вашему ребёнку называть меня бабушкой?

— Конечно. А как иначе? — обняла её Соня.

— Поедете к Маше с Рахилью?

— Да, собираемся и их порадовать.

— Возьмёте меня с собой? Не хочу пропустить это зрелище!