Глава 17

— Лиз, ты за Машей? — спросила меня Наташа, едва я вышла с маленького кабинета. Она как раз стригла молоденькую рыжую девушку, потому то и дело поглядывала в мою сторону, но не решалась надолго отвлечься.

— Да, заберу ее и домой, — подошла к ней, чтобы поцеловать в щеку. А Туська стала ловить этот момент. Поэтому быстро отложила ножницы в сторону и дотронулась ладонью до моего живота.

— Ты так и не сказала, как прошел визит к врачу.

— Как и ты. А ведь три недели прошло, — уловив мой укор, она отвела взгляд в сторону. Но я не дала ей уйти в себя, — Да не переживай так, подруга. Скоро родится маленький, и ему понадобится крестная.

В ответ я получила благодарную улыбку.

— И все-таки, Лиз…

— Нормально все. Плод правда очень низко расположен, но угрозы преждевременных родов нет. По крайней мере врач сказал, что беспокоиться не из-за чего.

— Ну, ладно. Беги тогда.

— Нет, бежать я уже не могу, мне бы ходить нормально, и чтобы ноги не отекали, — рассмеялась я в ответ. — Вроде и нагрузки большой пока нет, а все равно к вечеру обувь жмет. Девочки, всем пока.

— И тебе Лизок! — отозвалась Зарина. — Еще раз с днем рождения!

— Спасибо, моя хорошая. Там еще кусок торта остался, не забудь забрать.

— Обязательно.

Я попрощалась и вышла на улицу. Сегодня первое декабря, и мне двадцать пять. За спиной четверть века, возможно половина всей моей жизни, а у меня лишь подаренная отцом квартирка, да работа с небольшим окладом. Ай, все равно! Зато есть Маша и очередное чудо, о котором я не хотела никому сообщать. Ждать ведь осталось совсем чуть-чуть, каких-то два месяца. А до тех пор, пусть все думают, что у меня просто крупный малыш.

Теперь то я была уверена, что это не так. И доказательством тому был результат УЗИ, хранившийся у меня под подушкой. Сама не знаю, зачем я его туда прятала. Наверное, ради удачи. А может, чтобы, в очередной раз меняя постель, прижать к сердцу и закрыть глаза, про себя помолиться Богу, попросить его защиты и благополучия…

Улыбка озарило мое лицо, и я вдохнула свежий аромат зимы. На следующий день после визита свекрови намело много снега, и с тех пор он лежал сугробами то тут, то там. Хоть дворники и дорожная служба убирали его, но все равно мело почти каждый день. И я даже была этому рада. Воздух посвежел. Утром мороз щекотал ноздри и кусал нос, а по вечерам гуляла молодежь. Мне нравилось на них смотреть, когда автобус вез меня до дочери, а потом до дома. Да и кое-где появились первые новогодние гирлянды. Рано вроде, еще месяц, но некоторым не терпелось, хотелось праздника. Как странно. Вроде и прошло каких-то двадцать дней, а все изменилось будто по щелчку пальцев.

Мой муж окончательно пропал с радаров. Степа подтвердил слова свекрови, что Женя сильно изменился. Но и от него же я узнала, что Лера уехала за границу. Вероятно, такая судьба у моего мужа — быть брошенным. Даже мной.

Наверняка, хорошая, примерная жена вновь пожертвовала бы собой, нашла бы бедного и одинокого, привела в чувства, пыталась бы согреть своей любовью, вернуть заботой и лаской… И я собиралась, подумывала поступить именно таким образом. Однако в какой-то миг передумала. Не потому, что черствая. Нет. Просто душа перестала лежать ко всему… этому. К разборкам.

— Девушка, садитесь, — дернул меня за локоть молодой паренек и уступил место в автобусе, который спустя несколько секунд тронулся. Да, теперь живот не получалось скрыть, и как только думала о том, что впереди еще восемь недель, а он продолжает расти, немного боялась. Если после Машки я восстановилась в течении полугода, то теперь на фигуру уйдет гораздо больше времени. Каждую женщину посещают мысли о привлекательности после родов, и я была не исключением. Хоть и не для кого стараться.

Дочка меня встретила улыбкой до ушей, а после протянула сложенный в двое листок, где был нарисован букет тюльпанов и кривыми буквами выведено «С днем рождения, мама». Это оказалось настолько милым, что я чуть не расплакалась. В глазах моей егозы светилась радость вперемешку с надеждой, поэтому с благодарностью следовало поспешить.

— Спасибо, солнышко. Очень красивые цветы. Ты все сама делала?

Она кивнула и приняла мои объятья.

— Мамочка, я тебя очень люблю. Прямо очень-очень сильно. Как Стелла своего Брендона из «Винкс».

Я рассмеялась.

— А она его, правда, сильно любит? Ты же вчера расстроилась, что они в ссоре.

— Нет, они сразу же помирились. Потому что тот, кто любит, не может долго обижаться. Так Брендон сказал.

Не зная, как и поддержать дальше беседу, мне пришлось поторопить дочь. Совсем со своей работой забыла своей малышке. Хотя Маша совсем не переживала о подобных мелочах. Ей достаточно было видеть интерес в моих глазах и чувствовать заботу. В остальном я имела безлимитное прощение.

Мы вышли на нашей остановки в седьмом часу. По дороге же домой заглянули в небольшой магазин на углу дома.

- Мама, давай возьмем «Наполеон», — указала моя девочка пальцем на маленький тортик.

— Он не слишком приторный, Маш?

— Ну, мама, — надула она губы. Хитрюшка.

Я выполнила ее желание, не забыв накупить еще продуктов и пельменей. Что-то мне сегодня лень готовить. Гостей не предвиделось, а некоторые поздравили либо в социальных сетях, либо обошлись коротким звонком по телефону.

По крайней мере я так думала. Ну или надеялась. Однако у Тимофея, находящегося у входа в наш дом, были совсем иные планы. Мужчина стоял с подарочным пакетом в руках, снова и снова нажимая на кнопки домофона, но кроме мелодии вызова больше ничего не раздавалось по ту сторону.

— Добрый вечер, — негромко произнесла, привлекая его внимание. Он обернулся и во все глаза посмотрел на нас.

— Привет. Я думал, вы дома уже. Обычно к шести часам приходите.

У меня тут же закрались неприятные подозрения. Он что следит за нами? Знает, во сколько возвращаемся?

— А мы решили задержаться.

— Ясно. Гостей принимаешь сегодня? — возможно мне показалось, но Тимофей выглядел нерешительным, словно боялся чего-то. Господи, ну взрослый же мужик! Если он с таким же видом защищает подсудимых, то мне за них страшно.

— Куда я денусь? — растянула губы в улыбке и открыла дверь.

Кажется, даже Тимофей заметил мою неловкость. Его действительно никто не ждал. Более того, я отгоняла мысли о нем как можно дальше, в самые укромные уголки памяти. Примерно туда, где прятались воспоминания о Жене. Это был своего рода барьер, за который не хотелось ступать, чтобы случайно не задеть зудящие раны.

— Проходи и чувствуй себя, как дома, — сказала мужчине, а сама тем временем помогла Маше снять верхнюю одежду.

— У вас здесь уютно.

— Спасибо. Скоро надо будет подготовить уголок для нового члена семьи. И будет не только уютно, но и совсем тесно.

— А долго еще? Живот то уже большой, — быстрым взглядом прошелся по мне мужчина, чем немного смутил.

— Нам уже семь месяцев.

— Совсем скоро.

— Да. Забот заметно прибавится.

Я тоже скинула с себя куртку и пригласила мужчину в гостиную.

— Машунь, развлеки пока гостя, я накрою стол. Тим, ты голоден?

— Нет, — покачал он головой, — чая будет достаточно.

— Уверен? — прищурилась, вновь замечая в нем странности.

— Абсолютно!

Не выдержав его напускной невозмутимости, я рассмеялась и направилась в кухню. Раньше мне казалось, что ему не присуща скованность. Еще в день рождения Артема, в августе, Тимофей наоборот раздражал своей заботой, словно мужчине больше не чем было заняться, только ухаживать за мной. Теперь же он открывался с новой стороны.

— Лиза…

— Ой! — испугалась и чуть не выронила из рук нож, которым собиралась разрезать торт. — Ты всегда как приведение ходишь?

— Извини, просто не терпится подарить, — он протянул мне золотистый с красными снежинками пакет. — Вдруг тебе не понравится?

— Что бы там ни было, я все равно останусь довольной.

Я отложила в сторону нож и присела на табуретку. Извлекла из пакета бумажный сверток. Судя по весу, там была какая-то одежда. Никогда не любила долго возиться с упаковкой, потому просто ее порвала, не сдерживая улыбки.

— Я подумал, что уже зима, и надо дарить что-то теплое, уютное… — Тимофей будто оправдывался, и это выглядело так же мило, как и невероятно мягкий шарф персикового цвета. В нем еще завернутым оказалась шапочка и варежки. Именно варежки. Господи, я в последний раз их надевала еще в школьные годы. А после все пыталась скорее вырасти: кожаные перчатки, сапожки на каблуках, туфли на шпильке, платья и мини-юбки, тонкие курточки даже в зимнюю пору. Думала, что иначе не отличусь, не сумею доказать свою независимость, протестовала и боролась со строгим отцом. Наивная малолетка. Сейчас же, глядя на этот подарок, не сдерживала счастливой улыбки.

— Спасибо. Мне очень нравится.

Тимофей не ожидал моих объятий. Я не ожидала от себя подобной смелости. Однако, заметив его переменившийся взгляд, поспешила отпрянуть. Невозможно в одночасье подпустить человека настолько близко. Не получается.

— Машунь, ну-ка иди сюда, — окликнула дочь, чтобы исправить неловкий момент.

— Чего, мам?

— Отнеси это в комнату, — я положила все обратно в пакет и передала ей, а сама снова села на табуретку. Мне не понравились невесть откуда взявшиеся ощущения. Стало тянуть поясницу и вообще…

— Лиза, тебе плохо? — забеспокоился мужчина. — Ты побледнела.

— Нет-нет, все хорошо. Ой! — замерла я от внезапно нахлынувших ощущений. — Ой-ой…

— Что такое? Воды, может, дать?

— Нет-нет, все хорошо. Чайник выключи.

Я набрала в легкие воздух и медленно выдохнула, затем взглянула на растерянного Тимофея, который опустился на корточки и заискивающе заглядывал мне в лицо.

— Может, врача?

— Тим, все в порядке, — я часто задышала. На глаза навернулись слезы. Знакомые ощущения посеяли в груди панику. Рано. Еще очень рано. К тому же тут был Тимофей. Я попыталась встать. Однако, почувствовав влагу на внутренней стороне бедер, залилась краской. — П-принеси мне, пожалуйста, мой мобильный. Он в прихожей, во внешнем кармане куртке. — крикнула ему из-за закрытой двери.

Странно. В первый раз воды отошли уже во время родов, да и никаких же предпосылок не наблюдалось. Врач обязательно бы сказал мне.

— Нашел.

Тимофей передал мне телефон, а сам послушно ждал за дверью.

— Пожалуйста, иди к Маше.

— Что происходит? — взволнованно спросил он.

— Просто сделай, как я прошу, — немного нервно и грубо ответила, набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула, добавляя тише и уже спокойнее. — Так надо, Тим.

Мужчина ничего не сказал. Просто вышел. А я двинулась следом и спряталась в ванной, с ужасом понимая — начинается.

— Алло, Надежда Юрьевна?

— Да, а это…

— Лиза. Лиза Верухина.

— Лизонька, что случилось?

Я вкратце рассказала ей, благо меня отпустило. Но не осведомить своего врача я не могла. И может, быть это не воды отходили? Может, мне показалось?

— Так, транспорт есть? Ничего не трогай, сумку с документами в руки и дуй в родильное отделение.

— А вроде как прекратилось…, - ее слова меня испугали. Совсем не хотелось верить, что мое время пришло, потому я попыталась отмахнуться от требований.

— Лиза, мне не составит труда поднять записи, достать твой адрес и выслать за тобой скорую самой. Быстро собралась!

— А вы что и такое можете? — ее угроза вызвала у меня невольную улыбку.

— Я и не такое могу! — сказала женщина. — Не тяни время. Подумай о детях..

— Лиза, — постучал в дверь Тимофей, — все в порядке?

— Все отлично!

— Ничего не отлично, — возразила в трубку Надежда Юрьевна и вновь наказала собрать сумку. Только беда была в том, что из готового у меня было… ничего! Я планировала в следующие выходные посетить магазин, после зарплаты, а тут… Ужас! В моей квартире посторонний мужчина, мне не с кем оставить дочь и, кажется, отпустило лишь на несколько минут. Я закусила губу, чувствуя, что живот начинает тянуть, зажмурилась и выдохнула. Пелена из слез уже застилала глаза. Нет, несмотря на то, что я уже была матерью, страх перед родами никуда не делся. К тому же, кто меня теперь поддержит? Тимофей? Серьезно? Нет, смешно. И страшно. И больно. Не столько телу, сколько душе.

Однако, это не дело. Следовало взять себя в руки и начать сборы. Иначе…

Я мигом покинула ванную, чуть не ударив Тимофея дверью по плечу. Видимо, пребывая в беспокойстве он караулил меня. Мужчина вновь уточнил, все ли в порядке, но на этот раз получил отрицательный ответ.

— Мне в больницу надо, Тим. Кажется, у меня воды отошли, — смущаясь, сообщила новость.

Теперь успокаивать следовало его. Мужчина сначала шокировано захлопал ресницами, затем побледнел.

— Как отошли?

— Стремительно, Тим. Как у всех.

Он гулко сглотнул. Я же прошла мимо него и вошла в комнату. Маша сидела на диване с телефоном в руках, во что-то играя. Светлые локоны закрутились в редкие кудри и словно пушинки лежали на маленьких плечах. Моя егоза. Моя маленькая девочка. Моё счастье, к которому этой ночью добавятся еще двое.

— Лиза, — Тимофей оказался совсем рядом. — Ты ведь врачу звонила? Что она сказала?

— Ехать сейчас.

— Тогда давай помогу собрать Машу, а ты там свое…

— Ее бы к Наташе.

— Я по дороге свяжусь со Степой. Он заберет. Хорошо? Лиза, ты меня слушаешь?

— Да, — ответила ему, отводя взгляд от дочери. Мне правда было не по себе.

— Мамочка? — отвлеклась от своей игрушки дочь.

— Солнышко, маме срочно надо в больницу. Одевайся.

— Кто у нас тут быстрее всех? — Тимофей подошел к моей дочери. Я будто во сне наблюдала, как она смеется, вскакивает с места, надевает обратно свитер, что-то говорит мне… А мысли, мои мысли далеко отсюда. Хотя скорее всего их совсем не было. Только тянуло живот. Это и отрезвило меня. Надо торопиться!

Я отогнала прочь дурное предчувствие и сосредоточилась над тем, что следовало взять с собой.

Мы собрались за пять минут, но перед выходом я вспомнила о торте и попросила гостя запихнуть его в холодильник. Тимофей быстро со всем справился, помог Маше обуться, мне даже куртку застегнул. Я ужасно боялась делать резкие движения. Не дай Бог, наврежу своим детям.

А после был долгий путь в родильное отделение. Мне вообще он показался вечностью. И не оттого, что ехать надо было далеко, просто страх и переживания никак не давали покоя. Я лежала на заднем сидении и слушала то слова Тимофея, звонившего Степану и ругающемуся на неожиданные пробки, затем отвечала на его вопросы, успокаивала Машу и мечтала, чтобы все осталось позади.

Мы приехали в отделение только к девяти часам. Живот то тянуло, то отпускало. Дежурный врач быстро меня зарегистрировал, спросил, кем приходится мне Тимофей и попросил его покинуть помещение. Мужчина обещал отвезти Машу к Наталье. Я знала, что о ней позаботятся, потому не стала о ней переживать.

Меня осмотрел врач, провел несколько обязательных процедур, но колоть препараты, чтобы вызвать роды не пришлось. Уже через час после моего прибытия начались первые признаки, появилась характерная боль, которая мучила все чаще…

Дальше все слилось в сплошной кошмар. Я потеряла счет времени. Мысли, желания, мечты, переживания — все были только о мальчиках. Порой до меня доносились успокаивающие слова акушерки, ее приказы и требования. Я чувствовала себя слепым котенком, которого вели вперед, и послушно исполняла все, что нужно. Только бы дать жизнь своим сыновьям. И неважно, как оно будет дальше? Неважно, какими испытаниями после родов обложит судьба. Сейчас все мое было в них.

Когда родился первый, мне впервые удалось узнать время: семь часов сорок пять минут. Ночь уже была позади. А о новом дне оповестило кряхтение моего малыша. Старшенького. Однако расслабляться не стоило. И спустя шесть минут родился второй. И тоже живой.

Обессиленная, но счастливая, я плакала. Правда, очередной испуг сжал сердце в тиски. Мне не дали их в руки, как Машу. Унесли. Отчего? Что случилось?

Паника…

— Все хорошо, девочка, — поспешила успокоить полноватая женщина в халате медсестры. — Их положат в ПИТ, там проблемы с дыханием. Носики надо прочистить. Ничего страшного. И не таких выхаживали.

— Точно? Все будет хорошо?

— Конечно. Оба мальчика здоровенькие, крепкие, хоть и очень малы.

Она настояла на сне, но я противилась. Не терпелось увидеть их. Казалось, меня обманывают, недоговаривают, ведь некому постоять за одинокую мать. Однако я так устала за эту ночь, что, едва оказалась в палате, задремала.

Плач ребенка ворвался в мое сознание. Я приоткрыла веки и увидела перед собой симпатичную девушку, пытающую успокоить свое непоседливое дитя.

— Сейчас, маленькая, мама тебя покормит, — громко шептала она, улыбаясь. И это показалось мне таким милым. Картина, наполненная безграничной любовью, в которой было нечто сокровенное, интимное, святое…

Я потерла пальцами глаза и приподнялась, вскоре и вовсе сев на кровати.

— Доброе утро, — поздоровалась со своей соседкой.

— Скорее добрый день. Третий час пошел уже, — тихо рассмеялась она и устроилась поудобнее, чтобы ее ребенку было легче есть. — Я — Марина.

— Лиза.

— Это ты у нас мать — героиня? Близнецы. Уже все отделение о них гудит. Счастливая, небось.

— Не в количестве счастье, — тоже с улыбкой на губах ответила ей и встала с кровати.

— У меня вон третья. И снова девочка. Мой пугает, что соберет женское военное отделение. А мне уже страшно… С лейтенантами шутки плохи.

Она смешно округлила глаза. Видимо, скучала по болтовне, а тут свободные уши нашлись. Только меня на разговоры не тянуло. Знать бы, как там мои мальчики…

Я подошла к двери и выглянула в коридор. Увидев неподалеку стойку, около которой беседовали две медсестры, направилась к ним. Девчонки оказались очень приветливыми, спросили о моем самочувствии, а после одна из них проводила меня до палаты интенсивной терапии.

Невозможно передать те чувства, что я испытала при виде своих детей. Они были как маленькие ангелочки, у которых каждый пальчик, ноготок, волосок, сантиметр кожи вызывал умиление и желание целовать. Однако, сердце также обливалось кровью.

— Почему они под стеклянным колпаком?

— У обоих была закупорка дыхательный путей. Проблема уже устранена, не беспокойтесь. Мальчики пока спят. Вы можете побыть здесь, но не долго. И еще, ваш мобильный телефон звонил. Я отключила его на время вашего сна. Если что, он на месте, в палате. Там же и остальные вещи.

— Спасибо.

— Извините, что влезла, куда не следовало.

Девушка удалилась, не скрывая мук совести, но я на нее зла не держала. Мне вообще сейчас было не до всех этих глупых мелочей. Сыновья всецело завоевали мое внимание. Я без устали рассматривала их, наблюдала за сладким сном и еле сдерживала слезы.