Глава 7

— Тихо! — резко произнес Вольмар, его голос звучал угрожающе, словно он был готов в любой момент перейти к более решительным действиям. В его глазах читалась решимость, а жесткость его тона заставила всех в комнате замереть. — Этот человек пришел сюда по приглашению самого хозяина, так что лучше прикуси язык и извинись перед ним.

Евлина, стоявшая рядом, фыркнула, ее недовольство было очевидным.

— Вот еще! — воскликнула она, закатывая глаза, как будто сама мысль о извинениях была для нее чем-то абсурдным. — Я не собираюсь извиняться перед каким-то оборванцем, который, похоже, не знает своего места!

Служанка была уверена в своей правоте и не собиралась поддаваться давлению. Она гордо вскинула подбородок, показывая свою непреклонность. Управляющий, заметив её упрямство, лишь сжал челюсти, понимая, что ситуация требует более тонкого подхода. Внутри него нарастало раздражение, и он обдумывал, как лучше всего разрешить этот конфликт, чтобы не испортить атмосферу.

Вольмар, не теряя терпения, снова обратился к горничной:

— Евлина! Не заставляй меня повторять дважды. Ты понимаешь, что если ты не изменишь свое поведение, хозяин может решить выгнать тебя?

Девушка, явно возмущенная такой угрозой, бросила в мою сторону презрительный взгляд, полный недоумения и ярости.

— Да за что?! — воскликнула она, словно не могла поверить, что ее поведение может вызвать такие серьезные последствия. — Что такого я сделала? Почему я обязана расшаркиваться перед этим... — она замялась, тщетно пытаясь найти подходящее слово, чтобы описать меня, как будто сама не могла осознать, что именно вела себя неподобающе.

Ее гнев и непонимание были очевидны. Девушка была уверена в своей правоте, и это лишь подчеркивало ее упрямство. Старик, напротив, был человеком, который ценил порядок и дисциплину. Он знал, что в этом мире не место для бунтовщиков, и его терпение подходило к концу.

Я ощутила, как в воздухе нависло напряжение, словно грозовые облака собирались перед бурей. С одной стороны, я осознавала, что она не воспринимает меня как равного, что меня совершенно не устраивало. С другой стороны, меня поражала легкость, с которой Вольмар управлял своими подчиненными, словно они были марионетками в его руках. Он умел наводить порядок с такой непринужденностью, что казалось, его авторитет ни у кого не вызывал сомнений.

Я не была просто «всяким оборванцем», как она меня назвала. В моем прошлом были моменты, когда я тоже занимала высокие позиции, но никогда не позволяла себе такого высокомерия и презрения к тем, кто ниже меня положением.

— Ты не понимаешь, Евлина, — продолжил управляющий. — В этом доме есть определенные правила, и, если ты не будешь их соблюдать, последствия могут быть весьма серьезными. Эти правила были установлены не просто так; они помогают поддерживать порядок и гармонию в поместье. Я знаю, что ты молодая и полна энергии, но игнорирование установленных норм может привести к неприятным ситуациям, которые затронут не только тебя, но и других жителей.

Евлина, не ожидая такого резкого ответа, на мгновение замерла. Я заметила, как в ее глазах мелькнуло сомнение, словно она осознала всю серьезность ситуации. Однако это недолгое колебание быстро сменилось на привычное презрение, которое она уже демонстрировала мне. Она, казалось, не собиралась сдаваться, и в её взгляде читалась решимость отстоять свои убеждения.

Вольмарл ишь покачал головой. Он знал, что Евлина была упрямой, но также понимал, что в данной ситуации ее упрямство может сыграть с ней злую шутку.

— Достаточно, — сказал он, поднимая руку, словно чтобы остановить дальнейшие споры. — Лучше всего, если ты просто извинишься. Это не так сложно, как ты думаешь.

Евлина, скрестив руки на груди, явно была не готова к компромиссу. Она продолжала смотреть на меня с презрением, как будто я была чем-то низким и недостойным. Но в этот момент я поняла, что в ее взгляде скрывается не только высокомерие, но и страх. Страх потерять свое место, свою значимость в этом доме.

— Я не собираюсь извиняться, — наконец произнесла она, и в ее голосе звучала решимость.

Но в воздухе витало напряжение, и я знала, что это противостояние только начало нарастать.

— Будь осторожнее с тем, что говоришь! Проявляй больше уважения. С сегодняшнего дня этот молодой человек начнет обучение, чтобы в скором времени занять моё место.

— Что?! Он? Вольмар, миленький, скажи, что это не так! — в голосе девушки звучала паника, а её глаза расширились от удивления. Она не могла поверить в то, что слышит.

— Распоряжения хозяина не подлежат обсуждению, — холодно произнес управляющий, его лицо не выражало никаких эмоций. Он, казалось, был полностью погружён в свои мысли, не обращая внимания на смятение вокруг. — Так что я жду, — добавил он, фиксируя на девушке строгий взгляд.

— Прости… — вымолвила она, опуская глаза и не в силах встретиться с его взглядом. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: от недовольства до растерянности.

— Ты у меня прощение просишь или у Милтона? — ухмыльнулся старик, его голос звучал с легкой насмешкой. Он явно получал удовольствие от того, что мог манипулировать ситуацией.

— Прости, — произнесла Евлина, бросив на меня недовольный взгляд, который говорил о том, что она не согласна с происходящим, но ничего не могла с этим поделать. Её голос стал ещё тише, как будто она боялась, что её слова могут вызвать ещё большее недовольство. — Теперь я могу идти? — спросила она, её голос дрожал от волнения.

В комнате повисла напряженная тишина. Я чувствовала, как её страх и неуверенность заполнили пространство. Мы все знали, что изменения, которые происходят, могут сильно повлиять на наши жизни. Взгляд управляющего оставался холодным и бесстрастным, он не собирался смягчать свою позицию. Я понимала, что это не просто игра, а настоящая борьба за власть и влияние. Каждый из нас теперь должен был занять свою позицию в этом новом порядке.

— Иди, — ответил ей Вольмар, а затем переключил внимание на меня: — Не обращай внимания на Евлину. Да, она может показаться вредной, но свою работу выполняет просто блестяще. Если бы не ее высокая исполнительность, наш хозяин давно бы нашел ей замену. На самом деле, она не такая уж плохая, просто жизнь у нее была непростой, и это, конечно, сказалось на ее характере. Поэтому не стоит принимать близко к сердцу ее слова или поведение.

— Да я и не собирался, — ответила я, пожимая плечами.

— Вот и отлично. А теперь пойдем, я покажу тебе твое новое жилище. С завтрашнего дня начнем твое обучение. Я расскажу тебе о всех нюансах работы, объясню, как устроены дела в нашем поместье, и, возможно, поделюсь некоторыми секретами, которые помогут тебе быстрее адаптироваться. Ты увидишь, что работа здесь не такая уж сложная, как может показаться на первый взгляд.

Комната, в которой я оказалась, находилась в самом дальнем уголке коридора северного крыла поместья. На первый взгляд, она выглядела совершенно непримечательной и даже угнетающей. Серые стены, обшарпанные и лишенные какого-либо декора, создавали атмосферу безжизненности и холода.

Единственное окно, которое можно было назвать таковым, скорее напоминало бойницу, чем источник света. Оно было маленьким и узким, пропуская лишь несколько скудных лучей солнца. Эти лучи, словно слабые надежды, едва освещали комнату, наполняя её лишь легким полумраком. В углу стояла небольшая кровать с старым, продавленным матрацом, на котором, казалось, никто не спал долгие годы. Матрац, как и сама кровать, был покрыт пылью, а простыня, когда-то белоснежная, теперь имела сероватый оттенок.

У стены рядом с кроватью находился шкаф, который едва ли достигал мне до макушки. Он выглядел довольно ветхим, с облупившейся краской и скрипящими дверцами. Внутри не было ничего, кроме пары старых платьев, которые, вероятно, принадлежали предыдущей хозяйке комнаты. Одинокий стул у окна дополнял эту картину. Он был сделан из темного дерева, но его поверхность была покрыта трещинами и потертостями, словно он пережил множество взлетов и падений.

Эта комната не могла сравниться с моим родным домом, где стены были наполнены теплом и светом, а воздух — смехом и радостью. Я часто вспоминала о том уюте, который я оставила позади, о теплых вечерах, проведенных там, о запахе свежей выпечки, который наполнял кухню. Но теперь, находясь здесь, я чувствовала, что должна быть благодарна за то, что у меня есть хотя бы это укрытие.

Самое главное, что мне не придется выходить замуж за незнакомого человека, который совершенно не интересовал меня. Я могла бы оказаться в гораздо более ужасной ситуации, и эта мысль придавала мне сил. Я понимала, что у меня есть возможность изменить свою судьбу, даже если сейчас это казалось невозможным. Внутри меня зарождалась надежда на лучшее будущее, и я решила, что не позволю этому месту сломить меня.

— Вольмар, неужели хозяин не мог найти более подходящую кандидатуру на место управляющего? Если честно, я до сих пор не могу понять, почему его выбор пал именно на меня. Это решение кажется мне крайне странным, учитывая, что я не обладаю достаточным опытом в этой сфере.

— Господин Бронскард достаточно хорошо разбирается в людях. Видимо, в тебе он увидел что-то, что заставило его доверять. Возможно, это твоя преданность делу или умение быстро адаптироваться к новым условиям. А что касается того, что он давно ищет мне замену, то и вовсе гораздо сложнее.

— И что в этом такого?

— Ты слишком много задаешь вопросов! — не стал отвечать старик, его голос звучал строго и даже угрожающе. — Запомни: не стоит совать нос куда тебе не следует!

— Да понял я, понял, — буркнула в ответ, сгорая от любопытства.

Я не могла не задуматься о том, каким образом Бронскард принимает решения. Он казался мне человеком, который не доверяет легковерным, а предпочитает опираться на факты и интуицию. Возможно, он заметил во мне что-то, что другие не видят. Я вспомнила о своих недавних приключениях, о том, как мы встретились с ним. Может, это и стало причиной его выбора.

Однако, что-то в словах Вольмара настораживало меня. Что значит «давно ищет мне замену»? Неужели он сам не уверен в своем положении? Эти мысли не давали мне покоя.

Что же могло помешать ему найти управляющего? По спине пробежали липкие мурашки, и тревога словно окутала меня. Я начала размышлять о том, что Бронскард может быть не таким простым, как он пытается казаться. В голове крутились мысли: а что, если он скрывает свои истинные намерения? Я ведь совершенно не знаю его, и это внушало мне неуверенность. Вдруг он действительно опасен? В такие моменты я всегда вспоминаю, как часто действую, не задумываясь о последствиях. Эх, Милена! Ты опять бросилась в омут с головой, а теперь пытаешься разобраться, что делать дальше.

Скорее всего, я могла бы проявить больше осторожности, прежде чем принимать решение. Коря себя за безрассудство, я все же решила войти в предоставленную мне комнатушку.

— Утром тебе принесут униформу, которая станет частью твоего нового облика в этом поместье. Важно отметить, что все слуги здесь носят одинаковую одежду, что подчеркивает единство и порядок в доме. Это требование не только связано с внешним видом, но и с уважением к традициям, установленным хозяином. Помни, что подъем для работников поместья назначен на шесть утра, так что постарайся не проспать. Утренние часы здесь очень важны, и даже небольшая задержка может вызвать недовольство. Ужин для прислуги проходит в восемь вечера на кухне. Надеюсь, ты сможешь найти дорогу туда без особых трудностей? Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд, но стоит быть внимательной. Также хочу напомнить, что не следует без нужды расхаживать по поместью. Хозяин ценит покой и тишину, и любое нарушение этого спокойствия может вызвать его недовольство

«Ну да… — подумала я про себя, вспоминая вопли Евлины, — с такой служанкой о тишине можно забыть навсегда!»

Когда старик наконец покинул комнату, я, словно потерянная душа, смогла лишь дойти до кровати и рухнуть на нее с безразличием. Матрац подо мной с жалобным скрипом пружин напомнил о своем возрасте и изношенности, и вдруг я почувствовала, как одна из них кольнула меня в бок, давая понять, что комфорт здесь — это всего лишь миф. Прекрасно, просто прекрасно! Как же я собираюсь спать этой ночью? Мысли о том, что мне предстоит провести в этом ужасном состоянии целую ночь, вызывали у меня легкую панику. Я едва сдерживала стон, который, казалось, рвался наружу от безысходности. Устало прикрыв глаза, я попыталась отключить разум, но беспокойство не отпускало.