Глава 40

Кухня наполнена уютным светом ламп, отражающимся в блестящих новогодних украшениях.

Я перемешиваю салат, чувствуя, как ароматы свежей зелени, вареных овощей и майонеза смешиваются в воздухе с запахом хвои от украшенной елки.

Моя рука непроизвольно ложится на округлившийся животик, и я начинаю тихонько напевать: “Маленькой ёлочке холодно зимой…”

Голос начинает дрожать от внезапно нахлынувших воспоминаний.

Память услужливо подкидывает картинки двадцатилетней давности: маленький Тимофей, его круглые от восторга глаза, когда он впервые сам повесил на елку яркую игрушку машинку. А рядом - старший, Матвей, уже тогда проявлявший свой скептический характер в отношении Деда Мороза и подарков, что появятся под елкой.

“Мама, а Дед Мороз правда существует?” – спрашивал Тимка, завороженно глядя на искрящиеся шары. Его детская вера в чудеса трогала до слез.

“Конечно нет, это просто переодетый дядя! Он приносит мамины и папины подарки”, – тут же фыркал Мотя, стараясь казаться взрослым, но все равно украдкой поглядывая на бархатный, расшитый серебряными снежинками красный мешок.

Улыбаюсь, представляя, как через пару лет моя малышка задаст те же прекрасные наивные вопросы.

В животе тут же ощущается легкий толчок - будто дочка откликается на мои мысли.

Мысль о сыновьях будто материализуется. Телефон на столе начинает вибрировать, экран загорается сообщением: “Семейный видеозвонок: Матвей, Тимофей”.

Сердце замирает на мгновение, затем начинает биться чаще - как же я соскучилась по их голосам!

Принимаю вызов, и через секунду на экране появляются два родных лица.

Матвей выглядит уставшим Но… Как всегда, излучает энергию. Тима же улыбается со скепсисом.

– Мамуль! – хором кричат мои любимые сыновья, и от этого простого слова по спине пробегают теплые мурашки.

– Здравствуйте, мои дорогие! – приветствую своих парней, машинально поправляя выбившуюся прядь волос. – Где встречаете Новый год?

– Дома, конечно! – со смехом Тима, размахивая бутылкой шампанского перед камерой. – Мы не нарушаем добрую семейную традицию. Шампанское уже в холодильнике, осталось только салат сделать.

– Какой салат? – смеясь, фыркает Матвей, показывая коробки с готовыми блюдами. – Мы цивилизованные люди, заказали доставку.

– Ох уж эти мужчины, – качаю головой, но не могу сдержать улыбки. – Никакого праздничного настроения! В мое время мы...

– Знаем, знаем, – перебивает Тима, закатывая глаза. – Ты готовила десять салатов и три вида мяса. Мы помним твои новогодние кулинарные марафоны.

Мы болтаем еще минут десять. Мои выросшие мальчишки спрашивают про мое самочувствие, интересуются, как там их будущая сестренка, рассказывают о планах на новогодние каникулы. Их заботливые вопросы согревают душу, но в то же время я чувствую легкое напряжение по поводу моих невинных отношений с Назаром.

Понимаю, что этот разговор о новом человеке в моей жизни для меня будет трудным.

– Мотя, Тима. Мне нужно с вами поделиться важной для меня информацией... – начинаю осторожно, нервно перебирая пальцами край скатерти. – У нас с малышкой... появился друг. И я уверена на тысячу процентов, он вам понравится.

Тима и Мотя переглядываются. В их взгляде читается понимание, которого я не ожидала.

– Это про генерала, ма? – прямо спрашивает Тима, его голос звучит спокойно, но в глазах - настороженность.

Замираю, чувствуя, как ладони становятся влажными.

– Ты... Вы знаете? – сиплю, потому что у меня перехватило дыхание.

– Отец сказал, – хмурится Матвей.

Его губы сжимаю как всегда, если Мотя очень недоволен и раздражен.

– Наговорил кучу всякого. Но...

– Но… Мы не поверили, мамуль, – быстро добавляет Тима, улыбаясь.

Улыбка излучает столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

– Ма, мы же знаем, что ты у нас не такая.

Горло сжимает комок, глаза неожиданно наполняются слезами.

– Спасибо, сыночки.., – шепчу, с трудом сдерживая эмоции. – Назар действительно просто очень хороший человек, ставший мне другом. Военный, генерал. С его женой и ребенком случилась трагедия… Ну… И он просто помогает мне, потому что…

– Потому что ты у нас самая классная, мамуль! – улыбается Матвей, и в его голосе слышится та самая интонация, которая всегда успокаивала меня. – И если он тебе помогает, то мы только “за”.

В этот момент в гостинную заходит Назар, весь запорошенный снегом, с двумя пакетами продуктов в руках.

Смотрю на него и в моем мозгу пролетает очередное открытие, что я даже и не помню, чтобы Карпович приезжал домой с пакетами.

Боясь быть прочитанной, улыбаюсь Орлову.

Его щеки розовые от мороза, на плечах еще не растаяли снежинки.

– Муза, я принес.., – начинает он говорить и резко замолкает, заметив экран с сыновьями.

Генеральская осанка сразу же становится еще прямее, а взгляд - более собранным.

– Назар, познакомься, – улыбаюсь, чувствуя, как сердце бешено колотится. – Мои сыновья – Матвей и Тимофей.

Орлов кивает, его движения точные и выверенные, как и подобает военному.

– Здравствуйте. С наступающим, – коротко приветствует Назар моих ребят.

– И вас тоже, – отвечает Матвей, изучающе глядя на него через экран.

Вижу, как сын оценивающе осматривает Назара. – Мама говорит, вы ей помогаете. Мы рады. Спасибо вам!

– Не за что, – спокойно отвечает Назар, но в тоне его голосе я слышу искренность. – Ваша мама... Женщина – особенная.

Тима неожиданно по-детски улыбается: “О, мы знаем. Она у нас волшебница. Муза Прекрасная и Премудрая…

Неловкость момента разряжается общим смехом. После мы рассыпаемся в пожелания и договариваемся созвониться после праздников.

Только звонок заканчивается, в кухне воцаряется тишина.