Глава 25. Профессиональное воздействие

Ресторан в поезде был и Света туда даже сходила – что пропадать-то хорошему дружескому совету.

– Мммм, соляяянка, обожаю! – млела Света над тарелкой, а на неё во все глаза смотрели посетители, один за другим заказывающие «вот то самое, что ест девушка».

Потом Света так же встретилась с очень дружелюбной котлеткой по-киевски и пюре.

Пюре было менее любезным и делало попытки изобразить из себя подливу, но Света только усмехнулась – у него не было ни единого шанса испортить ей ожидание счастья.

Чай с банальным пирожным «картошка», которое Света обожала с детства – её баловал этими пирожными дед, и вовсе настроил Свету на ощущение любви к миру.

Если бы рядом был Вася, он бы вздохнул, закатил глаза, так что яркие белки блеснули бы на фоне темной кожи, а потом пересел так, чтобы весь Светин заряд достался его широченным плечам и грудной клетке – знал он расчудесно, каким воздействием Света обладает на окружающих.

Но Васи не было, а попавшие под удар мужчины как-то подтянулись, встрепенулись, а кое-кто уже начал снимать с пальца упирающееся обручальное кольцо.

Их спасла официантка, принесшая счёт Светлане.

– Девушка… вы у нас раньше не ездили? Мне кажется, что я вас видела!

– Если вам так кажется, то вам не кажется! – Света улыбнулась и сделала пальцами этакую воздушную виньетку – очень узнаваемый жест из рекламы.

– Ой, это вы? То-то я подумала, что вас надо снимать и транслировать запись в ресторане, вы так вкусно едите! Хотите повар вам приготовит особый десерт? А то у нас солянку редко заказывают почему-то, а сейчас все под чистую съели!

– Десерт? – Cвета блеснула глазами. – Ну, конечно, хочу! Только я уже хотела возвращаться…

– Так и идите себе, только скажите, где вы расположились, и я вам всё принесу!

Официантка устала, но поговорив с этой совсем-совсем не спесивой и не высокомерной, а такой приятной актрисой, как-то воспряла.

Света элегантно встала, чётко просчитав, что вот этот тип, и вон тот всерьёз намерены познакомиться.

– Третий у двери тоже думал, но пока я с официанткой говорила, подостыл – умник и молодец! Так… первый женат – колечко-то ты, милый, снял, а след на пальце остался! А вот тот… уй, неее, это даже от скуки на «поболтать за жизнь» не хочу. Будет впаривать, какой он крутой, а оно мне надо?

Первому с незагорелым обручальным следом на пальце, Света, вместо ответа на его просьбу познакомиться, зловещим тоном шепнула:

– Вашшша жена ждёт васссс! – и бедолага отпрянул, едва не врезавшись в соседний столик.

Второй стоял в проходе, широко расставив ноги и загодя улыбаясь, причём, довольно покровительственно.

Каким образом получилось так, что дивное видение проскользнуло мимо, он так и не понял, успел развернуться, поймать взгляд, но Света покачала головой как-то так, что стало понятно – тут всё без вариантов.

– Расслабилась, однако! – сообщила себе Света, ныряя в своё полностью выкупленное купе.

Через несколько минут ей доставили благоухающий нежнейший чизкейк со взбитыми сливками и добротный стакан чая.

Света расплатилась за дополнительный заказ, заперла дверь и со вздохом полного удовлетворения вновь замоталась в плед.

– Как ни крути, а Вася-то прав! Поевши-то оно завсегда приятнее! Даже ждать счастье приятнее! А я это самое ощущение очень люблю и уважаю!

Мимо мелькали фонари посёлков и деревень, кое-где светились окна, разукрашивая листву на деревьях, Света гладила плед, словно кошку, наслаждаясь этими прикосновениями и ощущала, что она едет правильно!

– Верное направление движения! – улыбнулась и кивнула она своему отражению в оконном стекле. – Сбудется – не сбудется, как Бог даст, но спасибо уже за эту поездку!

Утром самый неспешный из москвопитерских поездов прибыл на платформу Ленинградского вокзала и со ступенек слетела очаровательнейшая особа.

– Ну да… поела я чудесно, поспала отлично, почему же не посиять в своё удовольствие? Тем более, что сейчас уже в студию надо ехать, пока доберусь, пока найдусь, где именно съёмки, лучше лицо нарисовать заранее – надо же вживую произвести впечатление на нанимателей! Эх, жаль, Соколовского поразить не удастся!

Света знала о партнёре по съёмкам кое-что, чего не знали окружающие. Да он и сам не был в курсе об её осведомлённости – она увидела в отражении зеркала у него за спиной, как он достал небольшой медальон и раскрыл его, а там не фото – миниатюрный рисунок.

Только человек с острейшим Светиным зрением мог бы различить, что там…

– Женщина и две девочки. Наверное, где-то отдыхали с тематическим уклоном – одежда в народном стиле. Но как же он смотрел! Эх… теперь понятно, почему он ни на кого внимания не обращает – когда есть на кого ТАК смотреть, больше никого и не видишь.

Умница Света ловко развернулась, прикрывая спиной расслабившегося Соколовского, чтобы его секрета не заметил никто больше, заодно и от себя отвела подозрения, что могла что-то рассмотреть.

– Ну и ладно… Каждому своё! Непонятно, правда, где его семья, но уж в это-то я точно не полезу, разве что немножечко, самую малость… нет, не позавидую, а потоскую.

Света потосковала тогда ровно четыре минуты и велела себе заканчивать – чего зря-то силы тратить?

Всё это вспомнилось, когда она, выстукивая каблучками что-то развесёлое, вынырнула на улицу.

В Москве мела золотая метель – ветер, словно прибывший вместе со Светиным поездом, кружил листья, увлекая их за собой с деревьев, касался традиционно утренне-замороченных лиц прохожих, каждый из которых думал о грядущих делах, планах, сложностях, а среди всего этого шагала Светлана, лёгкая, словно раскинет руки и полетит, улыбающаяся этому ветру, осени, ожиданию, которое так и приехало с ней в Москву, никуда не отстало, не потерялось в московских пробках.

– Странно-странно и я даже не опоздала! Вот, какая я молодец! А Вася меня клеймит позором почём зря, – Света подмигнула своему отражению в витрине и нырнула в нужную дверь.

Её проводили в переговорную, где уже восседал Соколовский и ещё несколько человек.

– Светлана, душа моя, ты прекрасно выглядишь! – разулыбался Соколовский. – Прямо, словно не только что с поезда, а из СПА…

– А я люблю поезда, с ними никакое СПА не сравнится! Впрочем, я и СПА люблю, – Светлана прошествовала к свободному месту.

После приветствий и представлений выяснилось, что съёмки надо начать как можно скорее.

– Как всегда – догоняем вчерашний день! А ещё и актрису ждали… Словно в Москве их мало! – сердито и тихо проворчал один из присутствующих, у него болела печень, он не выспался, видел жизнь в исключительно мерзком свете, а потом уставился на эту самую актрису и…

Нет, печень болеть не перестала, конечно, но как-то приутихла. Свет… да, свет как-то стал поярче, собственно, и мир перестал быть таким отвратительным.

– Светочка, пригаси чуточку улыбку, а то наш уважаемый директор медиа направления сейчас над столом воспарит! – пришло от Филиппа сообщение на смартфон Светланы, но она ещё не закончила.

Последний импульс улыбки добил плохое настроение бедняги, который уже был готов во всех рекламах концерна Мироновых снимать только и исключительно Светлану.

Даже в рекламе сельхозтехники! Он уже прямо представлял эту чудесную молодую женщину в зелёном комбезе, залихватской кепке, сапожках и за рулём комбайна!

Впрочем, Света произвела приятное впечатление не только на него:

– Нда… а выбор-то был правильным. Если она такая с поезда, ранним утром, без профессионального грима и причёски, то это же рекламная бoмбa! Она может заставить купить холодильник зимой на Крайнем Севере и лыжи в жару да солнцепёк! – подумал глава концерна, который наведался на это мероприятие для порядка – деньги на рекламу выделялись очень приличные, не хотелось бы просчитаться.

Его зам по безопасности прищурился чуть насмешливо.

– Однако, Женьке можно и посочувствовать, и позавидовать! Когда рядом такая дева, сложно остаться равнодушным. А она ещё и на редкость порядочная! Могла его и вовсе напрочь поработить, и никуда бы бедолага не делся! Да и сейчас могла бы обратиться к младшему сыну Миронова, чтобы её пригласили на съемки железно, без сомнений и нервов.

Знал бы Хак, что Света давным-давно запретила себе нервничать из-за подобных вещей – это сильно мешает жить.

– Портится настроение, начинает скрипеть по швам харизма, унывает пищеварение и тоскует цвет лица! – примерно так звучало Светино «заклинание» от лишних волнений.

– С договором вы ознакомились? – заторопился воспрявший медиадиректор. – Подписывайте и вас уже ждут на площадке! Или… или вы хотите отдохнуть?

– А я абсолютно не устала, – окончательно добила собравшихся Светлана, краем глаза увидев довольное выражение лица Соколовского – именно он предложил её кандидатуру. Думал об этом давно, а окончательно уверился, когда она случайно застала его с заветным медальоном, всё увидела, но аккуратно прикрыла от чужих взглядов и никому ничего не рассказала…

***

Яркая осень как нельзя лучше подходила этой паре – Света раз за разом бежала по парковой лестнице мимо шуршащих от ветра деревьев, добегала до верха, а широкоплечий Соколовский легко поднимал Светлану, словно партнёрша ничего не весила, и она раскидывала руки навстречу ветру, небу и листьям, щедро раскидываемым ассистентами на специальные здоровенные вентиляторы.

– Прямо не ролик, а мечта! – тихонько плевал через оба плеча суеверный и нервный режиссёр, много и часто работавший на концерн Мироновых. – Да где она была раньше? Снималась же в куче реклам, почему, ну, почему мы её не видели! Фсссё… никаких съемок у конкурентов – только у нас!

Съёмочная группа, с некоторой обреченностью приготовившаяся к фортелям питерской цацы, обнаружила, что требование-то на самом деле одно…

– Её надо периодически кормить, – предупредил их заранее предусмотрительный Вася. – Она не толстеет, а без еды идёт на самостоятельный промысел. Так что убирайте съедобный реквизит – не досчитаетесь!

Когда на площадке появилась та пьяноватая компания, никто не заметил… Так бывает – охранник машинально отправился донести какой-то тяжеленный ящик костюмерше, которой симпатизировал, не обратив внимание, что напарник отлучился в туалет.

Вот и вышло так, что освещенную софитами Светлану, по сюжету ролика бежавшую по лестнице к Соколовскому, было видно преотлично, а препятствий, чтобы к ней подойти, не было.

Впрочем, Соколовский сам по себе представлял весьма серьёзное препятствие, но ему ещё надо было добраться до Светы, которую перехватил на лестнице пьяный тип, вынырнувший из зарослей.

– Уууу, какая красотулька! Пойдём с нами, пошли-пошли! Такая тёлка, а упирается… Вадь, гляяянь какая… ну, прям ваааще! Держи её, Вадь, с собой возьмём!

***

– Чего-то у меня интуиция себя чувствует не очень… – часа за полтора до этих событий вздохнул Хантеров. – Нервно мне стало. А где? Где нервно?

Он перебрал события дня, словно бусины на тонкой временной леске… что-то было такое, что надо было предусмотреть, а оно утекло мимо рук подчинённых, словно вода в песок.

Событий было много, звонков и того больше, они скользили, по невидимой леске, подчиняясь Хаковской памяти и чутью, и уже дошли практически до самого утра.

– Есть! На съёмках всего два охранника, а там народ рядом гуляет, бывает, не очень трезвый – пятница, как-никак!

Хантеров нажал кнопку вызова.

– Надо съездить на съемочную площадку… да, там, где рекламу снимают, и проверить обстановку. С собой возьми ещё пару людей – им ещё снимать и снимать, а в том районе сегодня пьяных может быть много.

– Есть! – по-военному ответил подчинённый Хака и тут же отправился на площадку, прихватив пару людей.

Доехали довольно быстро – даже странно, это ж пятница! Но бывают и такие удивительные моменты.

– Кирилл Харитонович, доехали. Всё нормально.

– Ты не показывайся пока, понаблюдай, как там наши ребятки работают. Они оба из подмосковного подразделения, надо бы понимать, на что они годятся.

Понаблюдать оказалось прекрасной идеей – один охранник ушел в сторону очень нужного всем городского заведения, а второй строил глазки симпатичной костюмерше, которая, как белка, сновала около трейлеров съемочной группы.

Правда, наблюдать было очень сложно – он уже в который раз чуть не насильно отводил глаза от девушки в лёгком голубом платье с широкой юбкой, которая летела вверх по лестнице, словно подхваченная ветром.

В конце концов он разозлился на себя:

– Ты дурак, что ли? Чего на неё смотреть? Она или с Соколовским, или с кем-то другим… таким же, а то просто с кем-то побогаче! Да что ж за ерунда такая!

Мимо вновь пролетела актриска, изображая что-то этакое… радостное! Он-то точно знал, что они все только изображают что-то.

Он желчно поморщился, покосившись на часы.

– Ну, один в сортир пошел, а на обратном пути увяз у лотка с мороженым, лакомка, елки-палки, а второй с костюмершей шашни завёл! Даже не знаю, какой круче! Полагаю, что я уже всё увидел – увольнять эту пару надо пинком под зад!

Какое-то лишнее движение на пути актриски он уловил почти сразу, ещё восемь секунд потребовалось для того, чтобы добраться до вырвавшейся из рук пьяного Светланы, которая резко отпрыгнула, не удержалась на ступеньках и…

– Хьюююииитть! – сказал Игорь Игоревич Палашов, прыжком перебазировавший себя и верещащую актриску налево – в густые кусты.

Разумеется, прыгал он так, чтобы она не пострадала – объект велено охранять! Съёмки сорвутся, этой заразочке придётся платить компенсацию конскую за травмы и этот… моральный ущерб.

Все эти размышления пронеслись в голове Палашова, ещё в те восемь секунд, когда актриса вырывалась из рук пьяных, и хорошо, что пронеслись, потому что потом стало ему не до анализа ситуации – приземлился спиной на весьма жесткие кусты, проломил их и встретился той же самой многострадальной спиной с землёй.

И как будто этого было мало, спасённая актриска ещё и локтём попала ему в солнечное сплетение, вызвав тот самый звук, совершенно необычный для Палашовского организма.

Он от нелепости ситуации даже глаза прикрыл – собственно, уже было можно, потому что ребята, приехавшие вместе с ним, в два счёта скрутили излишне активных и явно перебравших «пятничноотдыхающих».

Прикрыть-то прикрыл, а открывать всё равно пришлось – куда ж деваться.

– Эй, вы там как? – уточнил он у растрёпанной макушки, располагавшейся как раз у его подбородка.

Актриска подозрительно молчала и это его встревожило.

– То верещала, так, что аж уши закладывало, а то раз, и тишина, – успел подумать Палашов, и тут она подняла голову.

– Только без истерик! – строго предупредил Игорь девицу. – И вообще, не могли бы изъять свои локти из моего солнечного сплетения и с печени?

– Сссс печени? – переспросила девица, явно вспоминая, где у людей печень-то эта самая.

– Светка! – мелькнули светлые кудри Соколовского, и девицу с Палашова сняли одним махом, – Цела?

– Ага… – Света пока только глазами хлопала, ощущая, что внутри что-то мелко трясётся и сейчас порвётся, выпустив слёзы! Поток слёз!

– Не сметь! Я… потом порыдаю! – приказала себе Светлана, вытянув из актёрских запасников образ вестерн-девы, которой нипочём нельзя вопить – вон, герою аж скулы сводит от предвкушения её слёз!

– А вы, Игорь Игоревич, целы?

– Да, – сухо ответил Палашов, с изумлением узрев протянутую Соколовским руку.

Он-то думал, что актёр будет девицу утешать, однако, она и не собиралась рыдать на мужественной груди звезды.

А собиралась она…

– Лучше бы рыдала! – решил Палашов, когда Светлана воззрилась на него сияющим взглядом и принялась благодарить. – Как я вот это всё бабское не переношу!