Глава 28. Слегка специфическая охрана труда

Хантеров только посмеивался, вспоминая, как бывший армейский подполковник, а ныне его зам, даже не вспомнив о том, что уже давно не является телохранителем, строевым шагом заторопился на съемочную площадку.

– Правда, он действительно с травмой, так что надо подстраховать на всякий случай, но реакция-то интересная…

Палашов нашел объект, подлежащий охране, в окружении тесного коллектива страдающих актёров.

Режиссёр, проинструктированный по телефону службой безопасности, собрал всех присутствующих на площадке и толкал речь о концепции их рекламных роликов.

Говорил проникновенно, интеллектуально и так концептуально-тонко, что коллектив на девятой минуте слегка окосел, а на семнадцатой даже самые стойкие впали в подобие эмоционального анабиоза.

Все, кроме пяти человек – Соколовского, Светланы и двух монтажников и осветителя, которым на режиссёрские мудрования было глубоко наплевать – они предусмотрительно и скрытно прикладывались к чему-то, упрятанному в бумажный пакет и поддерживали свои силы упаковкой чипсов.

– Жрут, гады… – вздыхала Света, жалея, что далековато сидит от таких разумных и предусмотрительных людей, притулившихся в самом дальнем закутке у сваленных декораций.

– Светик, ты, что? И чипсы ешь? – картинно ужаснулся Соколовский.

– Ем! Я всё ем, когда голодная. А сейчас у меня стресс…

– А почему ты не берешь вон то? – Cоколовский указал взглядом на прозрачную пластиковую упаковку с треугольным бутербродом.

– Ты что? Это же чьё-то! – Света даже самым тихим шепотом ухитрилась выразить крайнее изумление и возмущение. – Это же кто-то для себя купил! Сам, небось, голодный, а я возьму и съем?! За кого ты меня принимаешь?

Соколовский умилился – у него это вообще-то бывало редко, но Светка была как-то удивительно трогательна.

– А реквизит?

– Реквизит для того и есть, чтобы его есть! Ну, в смысле, съедобный, – убеждённо, но по-прежнему практически беззвучно объяснила Патрушева. – Ты не понимаешь, что ли? Это другое! Слушай, чего он всё бубнит и бубнит? Уже по третьему кругу пошел.

– Это он народу зубы заговаривает и время тянет, пока не приедут серьёзные люди для расследования твоего полёта, – лениво объяснил Соколовский. – О! Кстати, вот и они… И да, там твой вчерашний знакомец!

Светка моментально стрельнула глазами в направлении входа и, увидев Палашова, мгновенно приняла вид сиротки Марыси…

– Только что была полная жизни молодая особа, которая жалела, что нельзя ничего слопать, и тут ррраз и несчастная перепуганная девочка – обнять и плакать! Пропал Палашов! Как есть пропал! – развлекался Соколовский, который прекрасно расшифровал и Светкины действия, и реакцию неприступного, бледно-строгого Игоря Игоревича, вечно застёгнутого на все пуговицы и официального донельзя. Сейчас этот образец идеального служащего быстро осмотрел благородно-осоловевшее собрание и, обнаружив несчастную Патрушеву, подзавис на её лицезрении.

– Света! Уменьшай трагизм, он – человек явно бывшевоенный, у него психика не нашего разлива, а тонкая и хрупкая! – незаметно прошептал Соколовский. – Не сломай сходу человека!

Света оценила полезность совета и последовала ему. Правда, уменьшение трагизма вызвало логичный переход к нежному и трепетному взгляду под названием «узнавание героя».

Герой смутился и чуть было не попятился, но за спиной были подчинённые, отступать некуда, пришлось шагать вперёд, настойчиво напоминая себе, что это только работа, и вообще – знает он все эти выверты и фокусы!

– Так, забираю объект, сопровождаю в гостиницу, инструктирую по мерам безопасности, – диктовал Игорь сам себе, пока шел к Светлане.

Режиссёр, узрев пришедших, быстренько закруглился, народ от изумления проснулся и закрутил головами.

– Так, все всё поняли, да? – коварно добил их режиссёр, – Короче, завтра работаем именно так, как я сказал!

Коллектив встрепенулся и начал кучковаться для обмена информацией, случайно пробившейся сквозь толщу оцепенения. Ключевым вопросом было:

– А он что вообще сказал-то? Как это «именно так» работаем?

Съёмочная группа, занятая поиском ответа, что именно концептуально-нового и сложного они будут делать завтра на съёмках банального рекламного ролика, была лёгкой добычей.

То одного, то другого отзывали в сторонку очень вежливые и непрошибаемо спокойные люди и задавали вопросы о… качелях.

Отвечали все по-разному.

– Понятия не имею, я к ним не подходила… – сдержанно ответила Илона.

– Я их вешал – всё было отлично! Более того, рядом ребята были, они кусты на опоры крепили – могут подтвердить. Какие кусты? Да вон же, кустики, видите, около деревьев, – объяснил один из техников.

– Да, крепили кусты, их тут куча положена, целые заросли! Ага, видал качели, даже зад… в смысле это… жжж… в смысле задел их, когда куст тащил. Ну, задом, короче, наткнулся. Нормально висели, качнулись, догнали и треснули по… ну вы поняли… – дополнил другой.

– Качельки? Ой, ну, это, небось, ведущая актриса наша так сильно раскачалась, вот они и оборвались… Она ж у нас звезда, так в роль входит, так входит, что обратно аж вылетает! – ядовито отреагировала Люба.

– А вы их касались?

– Я? Нет, конечно, зачем мне? Не я же на них качаться должна была. А почему вы вообще спрашиваете? И кто вы?

– Инспектор по охране труда, – скупо представился очень спокойный человек. – Произошло нарушение техники безопасности, мы обязаны составить протокол.

Пока «инспекторы по охране труда» опрашивали коллектив, Света тоже отвечала на вопросы.

– Нет, ничего такого необычного не было. Села, начала раскачиваться, а потом сидение как-то полетело вперёд и влево, ну и я за ним. Как меня Филипп поймал, я честное слово, не поняла даже…

– Не обратили внимание, может быть, к качелям кто-то подходил, ну, кто не должен был…

– Хотите сказать, что крепление специально испортили? – Cветка прищурилась.

– А вы как-то даже не удивились… Вам кто-то угрожал? Ожидали нападения?

– Нет, не угрожали, ничего такого не ожидала. А не удивилась… у нас бывает, вообще-то… – вздохнула Света. – Я же сюда приехала и кому-то поломала планы на главную роль. Да, это только реклама, но роликов целая серия, платят отлично, режиссёр знаменитый, более того, он профессионал, а ещё и Соколовский…

– А что Соколовский? – Игорь Игоревич метнул взгляд в Филиппа Ивановича, сидящего в другом конце павильона в ожидании беседы.

– Он – звезда. Любая его партнёрша привлечёт повышенное внимание, – обстоятельно объясняла Света, подтверждая размышления Палашова. – Естественно, многие хотели с ним сниматься.

– А как вы думаете, кто из ваших коллег занял бы ваше место, если бы вы получили какую-то травму? – аккуратно спросил Игорь.

Света равнодушно пожала плечами:

– Это непредсказуемо…

Правда, когда он задал тот же вопрос Соколовскому, то получил чёткий ответ:

– Илона. У них со Светой один типаж, похожие фигуры. Часть отснятого вчера материала можно было бы использовать – ракурс со спины, с боков, когда лицо не очень различимо.

– То есть Илона…

– Это было бы логично, но невозможно – в тот период времени, когда с качелями вообще можно было что-то сделать, она не отходила от меня.

– Актёры… – раздраженно прошипел Палашов, провожая взглядом Соколовского. – Единственный человек, которого нет смысла подозревать, доказывает полное алиби этой самой Илоны!

Он окинул взглядом помещение, и обнаружив, что объект собирается куда-то уходить, заторопился за ней.

– И куда это вы?

– Как куда? Пообедать… – пожала плечами Светлана, несколько изумившись крайне мрачному взгляду Палашова.

– Я не знаю, дошло ли до вас, но вас только что пытались как минимум покалечить… Руководство прислало меня проследить, чтобы этого больше не повторилось… Что вы так на меня уставились? – злобно уточнил Игорь, изо всех сил напоминавший себе, что актёры – это не более, чем сгусток ролей, которые они отыгрывают на окружающих.

– Ой, мне сразу стало значительно спокойнее! – от души разулыбалась Светлана. – А то как-то нервно было…

– Странно, по вам и не скажешь!

– Это потому, что я голодная. Я, когда есть хочу, думаю о еде, очень помогает не думать о неприятностях, понимаете? – пояснила Патрушева. – Если вас прислали за мной, то может, вы меня проводите до гостиницы? Я хоть там поем.

– Листик салата и рукколу без соли? – ядовито уточнил Палашов. – Вы ж все так питаетесь!

Он и не знал, что стал причиной приступа гомерического смеха Филиппа, издалека расслышавшего это наивное утверждение и ответ Светланы:

– Кто вам сказал такую возмутительную ерунду? Если меня так кормить я кого-нибудь покусаю!

– Прямо жалко, что неприлично напроситься третьим и понаблюдать за реакцией дражайшего Игоря Игоревича на Светин аппетит. Это же будет концентрированный шок! – развлекался коварный Филипп, краем глаза наблюдая за тем, как Илона и Люба, встретившись после беседы с «охраной труда», изливают друг другу душу.

Шок… да, это было оно! То самое состояние, которое посетило Палашова! Причём в несколько этапов.

Нет, он ни в какую не собирался приглашать объект в ресторан! Не хватало ещё – никаких баб, никаких ресторанов!

Он и не приглашал – Света его сама туда коварно завела!

– Так, раз вы обеспечиваете мою безопасность, то или сидите тут, или бегите…

– Зачем? – Палашов фатально не успевал за невозможной девицей! – Куда бежать?

– Подальше! Я когда голодная – невыносимая!

– А когда сытая, типа, выносимая? – хотел уточнить Игорь, но не успел, потому что его посетил шок номер раз – Света изловила из пространства официанта, и азартно блестя глазами, стала уточнять, что у них сегодня есть вкусного.

Официант, сходу ошалевший от Светиного обаяния, за две секунды забыл о политике ресторана и выдал всю подноготную меню.

– Чудесно! – Света начала диктовать заказ, а потом покосилась на окаменевшего в немом изумлении Игоря. – А вы что будете? Вы не переживайте, счета раздельные! Я всегда за свой счёт обедаю…

Тот отмер, оскорбился, что-то себе заказал, а потом в новом «прилёте» шокового состояния наблюдал, как Светлана ест.

– Что? Ну что вы так на меня смотрите? – едва оторвалась от густого борща Света.

– Вы точно актриса?

– Да точно, точно! Хотя… сначала я была химиком, но не сложилось, так что теперь я точно актриса! Ешьте, что вы с ложкой застыли?

– Химик-актриса, ест как солдат после марш-броска, нервы – канаты, и чего она там про раздельные счета говорила? – мысли плавали медленные, как листья в луже, которая недовольно морщится от мелкого осеннего дождя.

– Это вообще так бывает?

Третий шок настиг Палашова, когда он с некоторым опозданием осознал, что Света реально оплачивает свой обед сама, активно интересуясь ужином.

– А можно мне его в номер? Ой, хорошо как! Буду сидеть, смотреть на дождь и ужинать! – она прижмурилась так мечтательно и ласково, что половине ресторана срочно захотелось вечер, дождь, стекающий по стёклам и вкусный ужин в кресле у окна…

Контрольным шоком для Палашова, было Светино прощание перед номером.

– Спасибо вам, что побыли вместе со мной… я вообще-то перепугалась, но с вами мне полегчало. До завтра! – она уже шагнула в номер, и тут Игорь додумался уточнить:

– Почему? Почему полегчало? Я же ничего не сделал…

– Вы очень надёжно молчали, – улыбнулась Света.

Дверь номера медленно закрылась, оставив зама Хантерова в коридоре, среди его убеждений, медленно рассыпающихся мелким прахом.

Визит Соколовского Хак воспринял с живым интересом:

– Какие люди в нашу скромную обитель… чем обязан?

– Ох, даже и не знаю, как сказать, – принял игру Соколовский, – Размышления замучили. Вот, не мог сдержаться, решил хоть с вами поделиться. Уж не знаю, полезны ли будут высоким профи мои жалкие догадки.

– Слушаю… – хмыкнул Хак.

– Видите ли… у меня создалось ощущение, что ситуация со Светланой Патрушевой немного вышла из рамок обычной актёрской возни и профессиональной зависти. Очень уж быстро и жестко сегодня начали действовать.

– Сегодня? Не вчера?

– Нет, вчера была случайность, я в этом уверен. Я только что несколько раз отсмотрел весь снятый вчера материал, касающийся того эпизода. Те перебравшие дурни реально испугались, когда Света начала падать. Да у них реакция была заторможена, как и положено у принявших больше нормы, но они на самом деле пытались её перехватить.

– А сегодня?

– А сегодня кто-то воспользовался вчерашним озарением – упадёт Светлана, покалечится или что похуже, или даже просто лицо повредит, на её место возьмут другого человека.

– Илону? Но вы же сами подтвердили её алиби. Она не могла сама. Кого-то попросила?

– Нет, не попросила… Хуже, – Соколовский нахмурился. – Гаже, так скажем…

– Ну не томите! Вы же точно не «пустым» пришли!

– Точно, – невесело согласился Соколовский.

Он покосился на оконное стекло, залитое дождём, и продолжил:

– Есть такая категория людей, которые просто не могут оставаться в тени. Они могут не блистать, ничего особенного из себя не представлять, но им жутко, невыносимо хочется внимания. Такие бывают везде… не только среди актёров. Они должны во что бы то ни стало оказаться в центре внимания. Если нет других возможностей, это достигается громким высказыванием своего мнения. Спрашивают – не спрашивают, не важно! Мнение веское, увесистое даже, как камень в окно, да и швыряется с тем расчётом, чтобы звона было побольше. Как правило максимально едкое, ядовитое. И, знаете, что для них самое обидное?

– Знаю, – Хантеров понимал, что Соколовский говорит про конкретного человека. – Когда их мнение никого не задевает.

– Точно! Тогда хочется ударить посильнее. И есть ещё кое-что… такими людьми очень легко управлять. Нет, конечно, они уверены, что они чрезвычайно ушлые, хитрые, умелые и всё такое прочее, но… ядом, который они носят в себе так легко манипулировать. Стоит только подтолкнуть, тихонько намекнуть, что вот, тебя недооценили…

– Пригласили какую-то питерскую актрисульку… – в тон продолжил Хак.

– Именно. А тут ещё сама Светлана – она таких провоцирует! Нет, неосознанно, неспециально. Просто тем, что яркая, тем, что к ней моментально тянутся даже незнакомые люди, тем, что ей многое даётся легко – дар такой. Да даже этим её метаболизмом – она не толстеет и может есть что угодно, она дико раздражает. До трясучки! Да ещё и не замечает направленных в неё ядовитых стрел…

– Короче, действовала вторая девица – Любовь, да?

– Да… – невесело кивнул Соколовский, – Илона крутилась около меня. Навязчиво, и я уверен, что специально. А Люба… её ещё вчера от Светланы буквально потряхивало. Илона вчера весь вечер подбавляла жара в огонь, сегодня продолжила, и…

– И это может не закончиться на сегодняшнем эпизоде!

– Боюсь, что нет.

– Ну что же… я понял! Будем работать! Филипп Иванович, а как вы Патрушеву поймали, кстати? Она же с приличным ускорением летела!

– А у меня хорошая подготовка! – бодро отрапортовал Соколовский. И тут же перевёл разговор: – А вот как ваш Палашов её вчера изловил – вот где красота была… Кстати, а что это он у вас такой мрачный, нервный… от актрис шарахается, прямо не подойдите к нему!

– Да так… старые раны, – прозрачно намекнул Хак.

– Но любые раны врачуются, да? – Cоколовский рассмеялся. – Думаю, что мы с вами друг друга поняли…

Медленно закрывающаяся дверь скрыла от Хака уходящего актёра, в очередной раз заставив задуматься:

– Да кто ж ты такой, а?