Глава 31. Съёмки на природе

Второй день съёмок на природе вышел каким-то очень уж суматошным.

– Не такой свет! Нет, и не этакий! Я ведь вчера с вами всё обговорил! – надрывался где-то в стороне помреж.

Режиссёр вообще ощущал себя в роли капитана Смоллетта из советского мультфильма «Остров сокровищ», и мог бы безостановочно цитировать: «Мне не нравится этот корабль! Не нравится эта команда! Мне вообще ничего не нравится!»

Светлана в такие моменты предпочитала не попадаться режиссёру на глаза, разумно расположившись на пенёчке за кустами.

– Не надо надеяться на милости от природы, когда в этой природе осень и еды всё равно толковой не найти! – думала она, с удовольствием подтянув к себе объёмистый пакет с едой.

– И вы всё это осилите? – осведомился Палашов, прислонивший себя к ближайшей берёзе.

– Почему я? Вы, я надеюсь, мне поможете!

– То есть, вы и на мою долю взяли? – сарказм сочился из каждого слова как пена из губки для мытья посуды, на которую щедро налили рекламируемого средства.

Но такие саркастические водопады пропали даром, можно сказать, что ни за грош, потому что на Игоря воззрились изумлённые глаза «актриски».

– Конечно! Тут купить-то негде… лес вокруг, а мы на весь день! Нет, там еду дают, – она махнула рукой на скрытый за деревьями фургончик, – Но вам вряд ли припасли, а я пока что-то как-то не рискую.

– А Соколовского вы обделите?

– Так он уже отснялся и уехал, зачем ему мой обед? И вообще, что вы всё язвите? Берите и ешьте!

Палашов был свято уверен, что сейчас она достанет пару хилых бутербродов, но на свет возникла скатёрка, плотненько устроившаяся на пенёчке повыше, на скатёрку легли две салфетки, на них – тарелки… да, одноразовые, но неожиданно основательные, за ними последовали столовые приборы, а потом – курица гриль, уютно упакованная в фольгу, толстощёкие помидоры, колючие огурчики, нормальный такой, правильно пахнущий ржаной хлеб, от одного запаха которого у проголодавшегося на свежем воздухе Палашова рот непроизвольно наполнился слюной, и ещё какие-то контейнеры, которым место на «столике» не хватило, поэтому, Света расставила их рядом, угнездив во мхах.

– Я не поняла, чего вы замерли так? Вам какую часть курицы? Что любите? – требовательно уточнила Патрушева, только развернувшая некое подобие скатерти-самобранки. – Я не знаю, едите ли вы драники? Если да, то вот они.

– Дррраники? – чуть не поперхнулся Палашов, скромно соорудивший себе бутерброд из вожделенного дарницкого хлеба и колбасы. – Вы едите драники?

– Да, а что? А вы не едите? Они, конечно, не домашние, я лучше делаю, но ничего, терпимые такие.

– Вы ГОТОВИТЕ драники? – Палашов даже откусить от бутерброда забыл, так изумился.

– Конечно! И драники, и пироги, и даже шашлыки! Ешьте! Что вы всё замираете…

– Изумляюсь! – лаконично ответил Палашов. – Я не видел, чтобы гм… актрисы или модели так ели.

– Так от обмена веществ зависит. Есть страдалицы – практически от воздуха полнеют. Такие, конечно, ограничивают себя почём зря!

– А вы не боитесь… ну что вас это… – Игорь повспоминал, как говорила его бывшая жена, чуть поморщился, но выговорил: – Что разнесёт?

– Неа! У меня и мама, и бабуля такие же… Полётные, как наши мужчины говорят!

Игорь хотел уточнить о составе Светиной семьи, а потом решил, что его это не волнует, и занялся бутербродом, драником, тактично подброшенным ему Светой и здоровенным куском вкуснейшей курицы.

– А чего этот тип всё орёт и орёт? – решив поддержать хоть какой-то разговор, спросил Палашов.

– Помреж? Да потерял он чего-то, ищет! – пожала плечами Света. – Чай? Кофе?

– А у вас и то, и то?

– Конечно! Откуда же я знаю, что мне может захотеться? А уж про вас я и вовсе ничего пока не знаю. Вот вы, например, что любите?

Палашов и сам не заметил, как начал понемногу рассказывать о себе, а когда сообразил, очень удивился – чего это он? Сидит в обществе актриски, болтает как… как беззаботный студент!

– Сдурел! Драники в голову вдарили! Они ж всё время играют! Вот эта зачем-то изображает понимающую, милую, славную девушку. Да ещё как талантливо! Я аж сам почти поверил! Ты что? С ума сошел? Сам же помнишь, как оно бывает! – одёрнул он себя.

От воспоминаний свело челюсти, плеснули в ушах ядовитые выкрики той, которую он считал любимой и любящей.

– Да ты… ты ничтожество! Ты ничего! Ничего не можешь! Ты пустое место во всех отношениях, с какой стороны ни посмотри! Ты…

– Игорь! Мне помреж позвонил, просил подойти к месту завтрашних съемок, – отвлекла его Светлана. – Игорь? C вами всё в порядке? Вы нормально себя чувствуете?

– Нормально! – просипел Игорь тоном, которым обычно посылают куда подальше!

– Как скажете! Только у вас такой вид, словно кто-то в душу ударил!

– В душу?

– Ну да… так словами бьют, чтобы побольнее, чтобы навылет, и, желательно, до тяжких повреждений.

– А у вас большой опыт? – зло процедил Палашов.

– Нет, но вы же мне всё равно не поверите? – вздохнула Светлана, – Ладно я пошла, а то меня там ждут.

– И где это место? – бормотала она через несколько минут. – А вот! Берёза у обрыва. Странно, зачем помрежу понадобилось меня сюда вызывать? И где остальные?

Смартфон в её руке зазвонил как раз когда она, пожимая плечами, собиралась пойти и поискать, куда делся весь остальной съёмочный народ.

– Светочка, рыбонька! Вы березу видите? Прекрасно! Подойдите к ней и выгляните направо! У нас там камера установлена, и я должен понять, правильно ли… Да, я сейчас там и я вас должен увидеть. Нет, пока не вижу. Светочка пока я вас не вижу, нет, ещё посильнее выгляните! Возьмитесь покрепче за берёзку! Рыбонька, ну давайте! Вас только все и ждут!

Света и не собиралась вывешиваться с обрыва, НЕ взявшись за березу. Она ухватилась за дерево как можно крепче, и наклонилась вперёд…

Именно в этот момент Палашова, добравшегося до поляны на краю обрыва, накрыло отвратительное чувство – приближение опасности.

– Светлана, стоять! – заорал он, и одновременно с этим начали неспешно, но неотвратимо происходить различные события.

Светлана собиралась ответить, что мало того, что стоит, так ещё и держится крепко-прекрепко, но тут ощутила, что она-то стоит, а вот то место, на котором она находится, ведёт себя абсолютно неправильно!

Земля под её ногами медленно, но верно начала движение вниз. Собственно, дерево, в которое она вцепилась, тоже начало двигаться, что было абсолютно неприлично для нормальной берёзы!

Палашов рванул вперёд так, что позже даже не смог вспомнить, каким образом он успел перелететь поляну, край которой оседал оползнем, нырнуть за Патрушевой, тоненько визжащей на одной ноте, от которой на уровне земли уже виднелась одна макушка, зацепиться за несчастную берёзу, впившуюся всеми корнями в край обрыва и повисшей уже параллельно земле, вытолкнуть вверх Светлану, и последним усилием вырваться самому.

За его спиной, получив резкое ускорение, зашуршал вниз по склону размякший после дождей приличных размеров пласт земли, глины и спутанных корешков.

Зашуршал, и с чавканьем встретился с холодной осенней рекой, принявшей его в свои объятия…

Светлана расслышала этот звук, и её заколотил озноб – она-то прекрасно знала, что если упасть вот так с обрыва, то можно оказаться ПОД этими многотонными пластами земли, под водой, под…

– Света! Светлана, ну всё, всё уже! Всё закончилось! Светлана! Зачем ты туда полезла! Ответь мне! Ты же к помощнику режиссёра шла! Зачем ты к обрыву подходила?

Палашов понимал, что актрису сейчас с головой накроет паника, и тогда он уже ничего не сможет понять – это случайность или… или чей-то умысел?

Тонкие пальцы бессильно соскальзывали с его куртки, он догадался перевернуть её руки ладонями вверх и только что зубами не скрипнул – ладони изодраны о древесную кору в попытках удержаться.

Правда сказал первое, что в голову пришло:

– У березы гладкая кора, как ты ухитрилась пораниться?

– Тттаммм тттррещина в стволе ббыла… – Светлана очень старалась не скатиться в истерику. – Он меня позвал. Велел стать на край и вввыглянннуть! А потом ещщё силльнее!

– Кто он?

– Помммреж!

– А номер? Кто тебе звонил? Номер его был? Или ты только голос слышала?

– И номер, и голос, и словечки его… Он актрис часто рыбоньками называет, – Света вдруг осознала, что от края обрыва она далеко, что сидит на руках Палашова, что держат её крепко, по волосам гладят, да ещё так… успокаивающе-ласково!

Вот она и приникла – ну имеет она право после стресса припасть к спасителю и герою? Имеет, полнейшее!

Палашов был полон адреналина и желания найти и пристукнуть виновника, но тут как-то притормозил… Подзавис, прямо скажем.

Правда это состояние было недолгим – зазвучали выкрики немалой такой компании весьма голосистых людей, которые по долгу службы сдерживаться не очень-то умели – работа такая!

– Света! Светочка! Где она? Она точно не упала? Зачем она туда вообще пошла?

– А вы точно видели, что она НЕ упала? А то там такой обвал…

– Да какой обвал? Мы же не в горах, это называется оползень!

– Да хоть сель! Плевать мне на ваши энциклопедические познания! Где моя актриса!?

Разумеется, как только вся эта толпа прибыла на поляну, то шума, воплей, воздевания рук, фотканья, перебивания друг друга и выяснения как именно ЭТО называется, сель или оползень, стало во много раз больше.

– Так! Если вы все сейчас тут начнёте прыгать, вниз рухнет вся эта поляна! – рявкнул Палашов. – И да, где помреж?

– Тут я… – растерялся первый помощник режиссёра.

– Это вы звонили Светлане?

– Когда?

– Сейчас! Я и пошла к краю, потому что вы мне велели! – вступила в разговор Светлана.

– Светочка, рыбонька, да ты что? Я смартфон уже часа два ищу! Всех перетряс… никто не видел! Как я мог тебе звонить?

– Светлана, а ваш смартфон… он где? Упал? – как можно мягче уточнил Игорь Игоревич.

– Нет, кажется, я его в карман сунула, когда решила покрепче за берёзу держаться… – Света неловко сунула руку в карман. – Вот он.

– Последний вызов… Да, с вашего номера! – Палашов показал смартфон шокированному помрежу.

– Света! Я клянусь, я бы ни за что…

– Да вы не волнуйтесь, конечно, это не вы были… – Светлана уже достаточно пришла в себя, чтобы улыбнуться и постараться успокоить человека, который был виноват только в том, что его пытались подставить.

Назад в Москву Светлана ехала с Палашовым, который злился на себя, предвкушал заслуженный разнос от Хантерова и холодел от осознания того, что он мог и не успеть…

– И вы опять меня спасли… – вздохнула Светлана.

– Да я вас чуть не угробил! Задумался о… о своём, и пропустил, когда вы пошли на этот проклятый обрыв!

– Невозможно предусмотреть всё…

– Про всё не знаю, но я прошляпил всё, что только можно было! – упрямо и сквозь зубы ответил Игорь.

– Да это я вас выбила из колеи… извините… Что вы так смотрите? Вы мне нравитесь. Очень. Вот я и не удержалась – начала вас выводить на эмоции. Ну чтобы вы хоть немного открылись, рассказали мне что-нибудь о себе. Мне же нужно о вас хоть что-то знать.

Палашов ошалело покосился на спутницу, притормозил, а потом и вовсе съехал на обочину.

– Я вам что?

– Очень нравитесь. Сразу понравились, – вздохнула Светлана.

– Да что… что вы врёте? Что вы играете всё? Можно подумать, что я вас не знаю! Лживая до мозга костей, такая же как… как моя бывшая жена! Она тоже всё играла, выводила на эмоции, раскорябывала душу своими когтями! Наизнанку выворачивала! – взвился Палашов.

– Я не ваша бывшая жена! – Светлана могла бы быть довольна результатом «вывода на эмоции» – их как-то прямо скажем многовато вывелось! Но, решив не ограничиваться на достигнутом, она продолжила:

– Знать её не знаю и это хорошо! Просто великолепно!

– Что именно?

– То, что я её не знаю! Придyшила бы… – Cветлана зло прищурилась, – Что ты так на меня уставился? Я не знаю, что она с тобой сделала, чтобы ты так никому не верил и шарахался, чтобы так реагировал… Но это явно было что-то невыносимое!

– Ты меня что? Жалеешь, что ли? – невесело хмыкнул Палашов, которому стало стыдно за его недавний срыв.

– Конечно! Как же мне тебя не жалеть, если тебе плохо? – Cветлана развернулась к серьёзному, насупленному, изо всех сил грозному Игорю Игоревичу, и погладила его по щеке тыльной стороной ладони – чтобы не запачкать…

На дорогу опускались лёгкие и стремительные осенние сумерки, мимо летели потоки машин, людей в них, бурные реки эмоций, безразличий, листьев, мимолётных ветров…

Проехала вся съёмочная группа, включая и того человека, который едва не добился своего, чуть было не покончив со Светланой Патрушевой…

Много кто проехал мимо, а в машине разговаривали двое людей, которые наконец-то получили возможность увидеть друг друга настоящими – без защитной брони, профдеформаций разного толка и плана, и прочих продуктов современности, надёжно укрывающих нас друг от друга.

– Так что там с нашей Патрушевой? И куда пропал Палашов? – переживал директор медиа-направления, прибывший в кабинет Хака, в компании нескольких заинтересованных лиц.

– Палашов везёт Светлану в гостиницу. Мне уже всё доложил, никуда не пропал. Да, было очередное покушение – злоумышленник украл смартфон помрежа, позвонил Светлане и, с помощью голосовой программы изобразил его голос. Разумеется, Патрушева, получив звонок с этого номера и инструкции, произнесённые правильным голосом, отправилась их исполнять. На обрыв… Вчера там уже были съемки, так что злоумышленник разведал, что край обрыва держится на честном слове, пропитан водой от недавних дождей, дерево на краю тоже наполовину висит – корни наружу, так что Светлану, свесившуюся над краем, вся эта конструкция не выдержит. А там до воды метров тридцать…

– То есть, её хотели…

– Да… Ну или как минимум вывести из строя, да на подольше. Да, знаем кто. План разработан. Нет, Светлана больше не пострадает.

Хантеров дождался, когда все разойдутся, покосился на смартфон, но заму, почему-то застрявшему где-то в дороге, звонить не стал, вместо этого вызвал к себе одного очень талантливого сотрудника, приказав:

– Котикова мне найдите!