Глава 43

Делегацию с Мамой Пу во главе мы встречали в переговорном зале венговского посольства. Потому что, несмотря на все попытки выманить меня в «приличное место», я уперлась как ишак. Точнее, как слоногемот на картопельцевом поле — хрен выдернешь.

Это я «спасла внука» и привезла его бабушке, а от чего спасала — вопрос семнадцатый. А она незаконно уволокла моего мужа! Тут главное — держать морду кирпичом и надеяться, что не переборщила. Но и так ясно, что идти встречаться на ее территорию — самоубийство.

Поскольку Хонг с самого начала подтвердил официальным органам, что находился рядом со мной исключительно добровольно, меня даже за похищение привлечь нельзя. А вот Нэйта стырили без спроса!

Уф-ф-ф… я волновалась просто дико. И все равно отвергла предложение Клау провести переговоры вместо меня. Еще чего! Мои мужья, мои проблемы, да я себя уважать перестану, если спрячусь за Клаусийлину юбку. И все окружающие, кстати, тоже перестанут уважать. Так что нет, спасибо.

Рядом со мной сейчас находился Хонг, переодетый в приличный костюм, и десяток гвардеек. Парни ждали результатов в соседней комнате. Я не хотела показывать их Маме Пу. Во всяком случае, не сразу — только если переговоры зайдут в тупик и понадобится совсем тяжелая артиллерия.

Время шло, я нервничала… но вот наконец двери в противоположном конце комнаты распахнулись и в зал вошла целая делегация. Пожилая, но очень хорошо сохранившаяся хенсанка в дорогущем деловом костюме, какие-то весьма зверообразные мужики — скорее всего охрана.

Чуть позади всей этой толпы и как бы подчеркнуто в стороне держался Айсгер Терженссон. Но пришел он с этой мафиозой, будь она неладна, поэтому на его приветливый кивок я ответила довольно сдержанно. Из-за него все вообще-то и началось!

Да и тля с ним, меня больше волновал Нэйт. На котором демонстративно висела молоденькая и очень смазливая хенсанская девчонка.

— Моя невеста, — загадочным шепотом прокомментировал Хонг. — Бывшая, надеюсь!..

— Имеешь полное право послать, раз на другом висит, — машинально ответила я, пытаясь собраться с мыслями. Этому очень мешал пронзительно-оценивающий взгляд миниатюрной стройной женщины, сумевшей в глухо патриархальном мире построить всех и вся, возглавить клан и уже добрых тридцать лет продолжающей гнуть любого, кто попытается выступить.

Она меня рассматривала от летных ботинок до собранных в косу волос. Медленно так, лениво и внимательно, как уверенная в себе хищница — глупую козу, забредшую в охотничьи угодья.

А еще у меня екнуло и на секунду остановилось сердце при взгляде на Нэйта. Он был не похож на себя. Такого холодно-надменного лица и такой подчеркнуто прямой спины я у него никогда не видела. Если бы не знала точно, что это мой муж, — никогда бы не поверила, что этот до мозга костей патриархальный… козел, небрежно поддерживающий под руку молоденькую красотку и посматривающий на нее снисходительно, родился и вырос на Венге.

Стало как-то неуютно от мысли, что, пока мы летели его спасать, Нэйт оценил возможности наследника клана на планете, где мужчинам и так предоставлены все привилегии, и вовсе не нуждается в спасении.

И самое неприятное, что прибывшая на переговоры «бабушка» явно так и думала, потому что смотрела на меня с заметным пренебрежением и затаенным злорадством, хотя и старалась держать на лице нейтрально-приветливое выражение. У хенсанцев, как я заметила, вообще такие лица, что им даже особенно стараться не нужно, чтобы выглядеть безэмоционально-вежливыми. А вот взгляды их выдают.

Усилием воли загнав дрожь внутрь, я вернула ей вежливый оскал. И чуть скосила глаза на Хонга. Хм, а его неплохо выдрессировали, на самом-то деле. Держит лицо не хуже бабки и смотрит на нее бестрепетно. Сейчас они с Нэйтом похожи, как никогда.

И вот эта… женщина, самим своим существованием подтверждающая превосходство женского пола, демонстративно проигнорировала равную ей переговорщицу в этом зале, то есть меня, и изобразила легкий, но такой традиционно-почтительный поклон в сторону внука-мужчины, что у меня челюсть свело от досады и… даже не знаю, как словами передать это состояние. Когда чувствуется «приниженность» чуть ли не на генетическом уровне и в то же время такая сквозь это фальшь просвечивает… ух!

Это нас, венговок, называют мужененавистницами? Идиоты. Мы своих мужчин любим и даже уважаем, как бы это странно ни звучало. А именно этот образец патриархальности их ненавидит и презирает. Всех и заранее.

И ладно бабка, мало ли какой у нее личный опыт, я вполне допускаю, что в жизни этой водоплавающей лилии могли встретиться исключительные скоты. От вседозволенности это со всеми бывает, независимо от пола. Но вот та молоденькая, что на Нэйте повисла, — она ведь такая же!

Хотя вот внука мадам любит. Как бы ни пыталась это скрыть, все равно чувствуется. И на Нэйта она смотрит с затаенной нежностью и словно бы неверием… Ага. Только у меня почему-то даже сомнения не возникает, что при всей своей любви она бестрепетно согнет любимчика в бараний рог «для его же пользы». Потому что непрошибаемо уверена в мужском слабоумии и своем праве кукловода.

Голос у Мамы Пу оказался под стать внешности: мягкий, мелодичный и вкрадчивый. Аж мурашки по спине.

— Рада видеть всех присутствующих в добром здравии, особенно тебя, дорогой внук. Надеюсь, твоя страсть к приключениям достаточно удовлетворена и ты готов вернуться к своим обязанностям. Их у тебя станет меньше, ведь теперь у рода есть новый наследник. Уверена, что эта новость сделает тебя счастливым, ведь ты столько лет старательно увиливал от этой роли.

Хонг рядом со мной даже не дрогнул — он был готов к такому повороту еще с момента, когда я его стращала и дрессировала, успел привыкнуть к этой мысли, обдумать перспективы. И в целом перестал пугаться. Так что ответил бабке всего лишь вежливым наклоном головы. Но с места, что показательно, не двинулся. Так и стоял по правую руку от меня и чуть позади.

Так что его бабушка была вынуждена наконец обратить внимание на меня:

— Благодарю тебя за то, что вернула мне внука. Во сколько ты оцениваешь эту услугу?

Тля, ненавижу все эти бабско-змеиные кренделя… а куда деваться?

— Спасибо за беспокойство, мадам, но я не нуждаюсь в оплате, — главное, улыбаться, вежливо. Вежливо, Айми! До оскомины! И никаких «…бнуть старую крысу стулом по башке!». — Я пришла сюда не за деньгами, а за своим мужем.

И в упор посмотрела на Нэйта.