Глава 6

11–12 ноября 2513 по ЕГК.

…К «долине Вронских» допрыгали к половине двенадцатого вечера и остановились на мини-брифинг. Я еще раз напомнил подопечным порядок действий в случае боестолкновения со змеями-теневиками и дал народу время оправиться. А после того, как мы снова собрались в исходной точке, Виктор внезапно расплылся в предвкушающей ухмылке, попросил минуточку внимания, вытащил из бокового кармана рюкзака какие-то плашки и начал раздавать:

— Наши артефакторы закончили доводить до ума защиту этой заимки, так что соваться к ней «в лоб» однозначно не стоит. Не стоит и с этими «бирками»: да, тут установлена не Уфимцевская «Твердыня», но для подтверждения прав доступа требуется опознаться перед полевым сканером. А находится он где-то тут…

После этих слов Воронецкий вытащил из кармана лист бумаги, залитой в пластик, и протянул мне.

Я оглядел схему и изумленно уставился на парня:

— Ваши что, не параноят⁈

— Параноят, конечно! — весело ответил он и добавил: — Сканер находится в ста десяти метрах севернее точки, обозначенной на рисунке. И не в пне, а в дупле какого-то «старого дуба».

— Представляю, тропу какой ширины к нему протоптали ваши вояки… — проворчала Света, почему-то пребывавшая не в настроении.

— Не-не-не, никакой тропы там быть не должно: все уже выданные метки прописывались на сканере самой заимки и до включения защиты. Так что этот вариант — персонально для моего деда и для нас…

Возле нужного дерева действительно не обнаружилось никаких следов присутствия человека, поэтому мелкой полегчало, а мы, активировав и убрав в карманы персональные «бирки», со спокойным сердцем попрыгали дальше, уже минуты через полторы-две вылетели на опушку и прикипели взглядом к огромным подпалинам, появившимся на заборе.

— А тут, я смотрю, было весело… — задумчиво пробормотал я и приказал скинуть «пелену теневика», ссадить «наездницу» и деактивировать отводы глаз на рюкзаках, хотя «видел», что оба человеческих «силуэта» пребывают «в горизонтали» в центре заимки и, судя по состоянию энергетики, сладко спят. Потом в несколько коротких рывков переместился к стене, осмотрел следы попаданий Молний, пробежался по округе, сделал напрашивавшиеся выводы и вернулся к своим: — В общем, так: судя по всему, кто-то из вояк постоянного состава мотался в змеиные овраги и наследил. За ним сюда приползала змеюка ранга третьего, но, забыв прописаться в сканере, получила по рогам и свалила. Таким образом, артефактная защита работает, но нам — то есть, мне, Оле и Свете — придется пробежаться и выяснить, с чего это вдруг змеи так охамели.

Виктор с Татьяной отнеслись к перспективе ненадолго расстаться без какого-либо волнения, а вот Лизе слегка поплохело. Но она взяла себя в руки и важно кивнула. Видимо, в знак того, что не возражает против нашей отлучки.

Я мысленно хохотнул, отвел весь народ к калитке и требовательно повел рукой, «натравливая» на нее Светлану. А та, шустренько обнаружив эффектор системы оповещения, подала необходимый объем Силы и, тем самым, подняла спящих красавцев.

К слову, впустили нас ни разу не бегом, а только после двухступенчатого опознания. Да и страховались вояки по уму. Поэтому Воронецкий их похвалил и пообещал премии. Ну, а я ограничился удовлетворенным кивком, подождал, пока он закончит, и попросил рассказать о «встрече» со змеей.

Как ни странно, старший смены — прапорщик Ковалевский — обратился ко мне по имени-отчеству и с очень большим пиететом:

— Игнат Данилович, шестого ноября три тридцать пять ночи я ощутил невероятно сильный импульс Силы, похожий на те, которыми змеи-теневики обычно сопровождали предсмертные удары Молнией. В три пятьдесят две я подошел под пеленой теневика к дальнему оврагу, обнаружил агонизирующий труп предположительно Кошмара первого ранга и сбегал за напарником. А с четырех двадцати двух до пяти тридцати семи мы с ним разделывали тушу, снимали кожу и уносили добычу на заимку. Последний рейс я прервал в самом начале — почувствовал что-то не то еще на половине пути. И правильно сделал — в шесть ноль четыре сработал защитный контур и сбил пелену теневика со змеи обычного третьего ранга. К сожалению, продавить ее защитный покров артефакты не смогли, и тварь, опалив забор Молниями в одиннадцати местах, уползла в лес. Ее предсмертного импульса я так и не ощутил, поэтому с тех пор мы заимку не покидали.

Удивившись тому, что наше название «одиннадцатого» ранга добралось и до этой глухомани, я спросил, что за разделочными ножами пользовались прапора, и выяснил, что им прислали аж двадцать артефактных с зачарованием второго ранга, но работу с кожей Кошмара пережило только девять. Потом похвалил Ковалевского за чутье, инициативность и смекалку, сообщил, что мы вот-вот уйдем проверять состояние ловушек, попросил затопить баньку и допер, что прапор Ковалевский сообщил нам о своих навыках далеко не просто так. Вот и пообещал себе переговорить о нем с Витей.

Тем временем вояка радостно заулыбался, заявил, что растопит баньку с превеликим удовольствием, и спросил, не приготовить ли нам жаркого из мяса Кошмара.

— Приготовить! — одновременно заявили мы с Воронецким, отпустили мужиков заниматься делами и повели народ к большому срубу. Заселяться…

…Змеюка-«троечка» обнаружилась в норах под дальними оврагами — нагло переваривала чью-то тушку. Слава богу, неглубоко, поэтому мы сходу повесили на «силуэт» по сфере умиротворения, подождали, пока озверевшее пресмыкающееся вытащит свое раздувшееся тело под дождь, и вложились в оглушения, разрывные морозные иглы и воздушные лезвия. Да, теоретически можно было бы куда-нибудь свалить и подождать, пока жертва задохнется, но мне не улыбалось выковыривать ее из грязной норы, да еще и под дождем, и… хотелось проверить уровень своих сопротивлений к Молнии. Поэтому первую контратаку я принял на марево, приятно удивился тому, что оно просело всего на четверть объема, и перестал перемещаться.

Как вскоре выяснилось, защиты девчат проседали процентов до сорока, но «прокачку» иммунитета мы прекращать и не подумали. Мало того, встали достаточно близко друг к другу, чтобы разряды змеи цепляли сразу всех, и развлекались в таком режиме порядка семи с половиной минут. Потом змеюка благополучно задохнулась, и я включил режим Большого Начальства:

— Свет, глянь, что там с ловушкой, а мы с Олей разделаем добычу…

Младшенькая унеслась туда, куда послали, затихла секунд на сорок, а потом недовольно засопела и озвучила диагноз:

— Накрылась. Починить смогу, но убью на это дело часов семь-восемь и практически все имеющиеся расходники. Впрочем, есть и хорошие новости: в термосе лежат две Искры второго ранга и одна — первого Кошмарного.

— Из последней наведи «болтушку» и выпей… — распорядился я, услышал странное хмыканье жены и спросил, что случилось.

— Вглядись-ка в норы. Прозрением. Только вложи в него максимальный объем Силы!

— Не вижу ровным счетом ничего… — признался я через несколько секунд и спросил, что увидела она.

— Думаю, что змеенышей-теневиков, почти готовых вылупиться из яиц. Аж девятнадцать штук. Правда, глубоковато. А мы тут без бульдозера…

— О, подарки на дни рождения для особо гнусных аристократов! — весело хихикнула мелкая и сходу развила эту мысль: — Кстати, докапываться до яиц необязательно — достаточно заглядывать сюда раз в сутки-двое. А после того, как змееныши вылупятся, затолкать их в какой-нибудь контейнер и утащить в Большой Мир — уверена, что за такую добычу нам тоже неплохо заплатят.

— Вылупятся — утащим… — решил я, потом закончил обдумывать куда более важные мысли и поделился выводами с девчатами: — А вообще нам с тобой, Светик, надо срочно повышать чувствительность прозрения. Тебе же, Оля, надо тщательно «просканировать» и «ближние» овраги — не исключено, что яйца обнаружатся и там. И последнее: змеенышей надо будет отправить Воронецким с курьерами.

— Что за курьеры? — спросили напарницы.

— Снабженцы-контролеры: раз в неделю доставляют на заимку еду и все необходимое для достаточно комфортного несения службы, забирают шкуры и мясо Одаренного зверья и проверяют, не случилось ли чего с постоянным составом… — объяснил я, после чего вернулся к прежнему вопросу: — В общем, змееныши уедут в Большой Мир с ними. А мы утащим кожу «троечки» и как минимум килограммов пятьдесят ее же мяса.

— Ну да, до излучины сравнительно недалеко, а мы будем возвращаться налегке… — согласилась Света, и я, подтверждающе кивнув, закончил свой монолог:

— И последнее: починкой ловушки займешься после того, как вы с Олей стабилизируете состояние Максаковой.

Мелкая не согласилась:

— Часть работы я сделаю сейчас. За то время, пока вы снимете кожу и нарубите мясо…

…Мясо и кожу утащили на заимку в два рейса и сгрузили в артефактное хранилище. Потом девчата убежали к Лизе, а я подозвал к себе Ковалевского, маячившего неподалеку, и сообщил, что одна ловушка пока, увы, не работает, соответственно, соваться к дальним оврагам небезопасно. Прапор пообещал, что без моей команды с заимки не выйдет, и сделал нам комплимент. В смысле, заявил, что мы как-то уж очень легко и быстро завалили эту «троечку».

Потом доложил, что банька уже раскочегарена, а очень поздний ужин будет готов к двум часам ночи, собрался, было, что-то спросить, но не успел — из большого сруба вылетел Витя, в два рывка переместился к нам и затараторил:

— Игнат, по словам твоих девчонок, инициация Лизы начнется в течение ближайших десяти минут! Мы им, вроде как, будем только мешать, так что нас с тобой послали в баню. Причем и в прямом, и в переносном смысле этой фразы…

Я философски пожал плечами:

— Раз послали, значит, пойдем — целители мы, мягко выражаясь, никакие, а Оля со Светой учились у Ксении Станиславовны и получили подробнейшие рекомендации по минимизации побочных эффектов этого процесса. Да и Лизе, вне всякого сомнения, будет комфортнее в чисто женском коллективе…

— Ну да, пожалуй, соглашусь… — кивнул он, спросил у Ковалевского, есть ли в бане чистые простыни и полотенца, получил утвердительный ответ и ушел к ней серией рывков.

Я отправился следом. Сразу после того, как отпустил прапора отдыхать. А уже через несколько минут завернулся в простыню, зашел в парилку, улегся на верхнюю полку и с наслаждением вдохнул раскаленный воздух, пахнущий какой-то хвойной отдушкой.

Воронецкий упал на боковую часть, закинул «дальнюю» руку за голову и криво усмехнулся:

— Ты не поверишь, но тут, в Пятне, мне в разы комфортнее, чем в любом из наших дворцов: там постоянная нервотрепка, занятия, выносящие мозги, толпы интриганов и лизоблюдов, а здесь даже в сезон дождей — тишь, гладь, божья благодать и… зверье, которое всего-навсего жаждет тебя сожрать и не скрывает этого ни за льстивыми улыбками, ни за красивыми комплиментами, ни за замороченными договорами с подводными камнями!

— Мы живем не во дворцах, но проблемы, по сути, те же… — отозвался я. — Поэтому-то я при любой возможности и утаскиваю девчонок в рейды.

— Эх, с каким удовольствием мы с Таней мотались бы с вами… — почти простонал он и тяжело вздохнул: — Увы, продавливать возможность прервать занятия становится все сложнее: судя по наметившемуся перекосу в обучении, дед приказал натаскать меня на руководство какой-то структурной единицей министерства экономического развития. Вот наставники и лютуют. А я… я не хочу. И до безумия благодарен тебе, Оле и Свете за то, что вы добыли уже два комплекта Искр для возвращения второй молодости и, тем самым, отодвинули начало бардака, который начинается при смене правящего императора.

Я бы мог сказать, на что его реально натаскивают, но промолчал. Вернее, заявил, что искренне сочувствую, задал несколько вопросов по его программе, спросил, «дрессируют» ли Татьяну, не удивился, узнав, что она занимается вместе с ним, и со спокойным сердцем сменил тему беседы:

— Знаешь, к какому бы будущему тебя не подталкивал дед, верные люди тебе не помешают. Поэтому обрати внимание на прапорщика Ковалевского. В смысле, пробей его по полной программе и, если все понравится, возьми под крыло — он обладает очень интересными умениями, не дурак и сегодня дал понять, что может пригодиться.

— А мне показалось, что он продемонстрировал глубочайшее уважение тебе и твоим девчатам… — после недолгих раздумий признался Воронецкий, и я невольно улыбнулся:

— Будь у него желание попасть в мою команду или в мой род, нашел бы возможность пообщаться со мной без свидетелей. А так, вроде бы, говорил со мной, но на самом деле делал намеки тебе, Великому Князю.

— Ну да, ты прав: с его колокольни я должен казаться небожителем, к которому просто так не подойдешь. Что ж, понял, принял, пробью. Спасибо за совет…

Следующие минут пять-семь и весь второй заход в парилку он делился выводами, сделанными по результатам четырех последних боестолкновений с Одаренным зверьем, а к началу третьего иссяк. И я воспользовался этой паузой в своих целях — сообщил, что собираюсь прикупить вертолет, объяснил, зачем он нам нужен, и попросил содействия в выборе самой интересной модели.

У Воронецкого мгновенно загорелись глаза, а я подлил в огонь его интереса пару цистерн ракетного топлива:

— Только имей в виду, что беззубая, медленная и «пустая» птичка нам не нужна — мы хотим вложиться в тюнинг по полной программе, чтобы на этой вертушке можно было и воевать, и развлекаться!

Парень насмешливо фыркнул, заявил, что предлагать мне всякую хрень ему бы и в голову не пришло, потом закусил губу, на мгновение ушел в себя и затараторил:

— А давай закажем и затюнингуем две вертушки? На одной будем летать между твоим городским поместьем, дворцом и авиабазой в Липках, а вторую отгоним на юг и будем эксплуатировать между Южным, Бухтой Уединения и твоим родовым поместьем?

Я напомнил, что в Бухте вертолетной площадкой даже не пахнет, но он отверг этот аргумент, даже не дослушав:

— Это моя проблема. В смысле, площадка появится. Максимум к новому году. Само собой, в том случае, если ты дашь добро… на наши регулярные визиты в твои поместья!

— Считай, что у вас уже есть персональные покои и парковочные места в гаражах…

— Хе-хе! — развеселился он, в шутку поблагодарил за понимание и заявил, что знает, какие именно машины мы будем тюнинговать. А вот называть марку отказался, так как, по его словам, эти «птички» надо увидеть. И от избытка чувств щелкнул пальцами: — В общем, как вернемся в Большой Мир, сгоняем их посмотреть.

— Но не сразу, а после того, как отпразднуем день рождения моей жены… — напомнил я, нашел полное взаимопонимание, закрыл глаза и «расслабился». Ибо заметил, что энергетическая структура Максаковой запульсировала как-то уж очень часто и сильно.

Однако стоило вглядеться в столь интересную картинку, как пульсация исчезла, а магистральные каналы засияли в режиме полноценной «десятки» и начали ветвиться, создавая вторичные и третичные отростки.

Последний процесс оказался небыстрым и длился порядка пятидесяти минут. За это время мы с Виктором успели сделать еще два захода в парилку, помыться, перебраться в комнату отдыха и уговорить «обнаруженную» там упаковку вишневого сока. А потом от «силуэтов» женской части компании отделился Ростопчинский, стремительно пронесся по всему этажу к лестнице, сбежал на первый этаж, вылетел из большого сруба, несколькими рывками переместился ко входу в баньку и ворвался в сени. Мы мгновенно оказались на ногах, но Таня, возникнув в поле зрения, успокоила первой же фразой:

— С Лизой все прекрасно — самый проблемный этап прошел, как по маслу, так что инициация, можно сказать, позади! Далее, минут через тридцать-сорок ребенка надо будет помыть, соответственно, вам придется уступить нам баню. И последнее: Оля сказала, чтобы вы нас не ждали, то есть, поели и ложились спать — Максаковой можно будет есть только часа через два-два с половиной, и мы поужинаем вместе с нею. Хотя нет, не последнее: Вить, я хочу поучиться у Ксении Станиславовны по той же программе, которую прошли девчата — они исцеляли, как богини, стабилизировали энергетику девочки намного легче, чем родовые целители в свое время стабилизировали мою, и, оказывается, уже лечили Игната!

— Тань, Ксения Станиславовна — Беркутова-Туманная… — преувеличенно серьезно напомнил Великий Князь и мотнул головой в мою сторону: — Так что договаривайся с главой ЕЕ РОДА.

— С ним я договорюсь! — уверено заявила она и уперла в бока кулаки. — После того, как ты перестанешь валять дурака и поддержишь это начинание!

— А что мне за это будет? — полюбопытствовал он и нарвался. На захват за глотку и очень энергичную «попытку удушения»:

— Выживешь! Причем и сейчас, и в будущем…