Глава 9

17 ноября 2513 по ЕГК.

…К пристани «Лугов» пришвартовались в седьмом часу вечера и убили порядка пятнадцати минут на общение с руководством базы, встретившим бронекатер и из этого «дежурного» рейса. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, ведь на перевертыше мог приплыть Сам Великий Князь Виктор Михайлович Воронецкий. Впрочем, вояки держались в рамках, то есть, особо не прогибались и не заискивали, поэтому не вызвали никакого негатива и были забыты сразу после того, как мы, наконец, добрались до машин.

Переодевались, закрываясь в багажных отделениях и по очереди. Чтобы не промочить сидения. Поэтому проваландались до начала восьмого. А потом образовали колонну, относительно спокойно доехали до КПП, вырвались на оперативный простор и втопили в обычном режиме. Самые важные звонки — командирам экипажей «Антеев», обретающихся в «Нелидово» — сделали еще до начала движения. А Арсения Никифоровича Лиза набрала после небольшой тренировки с моими оторвами, и правильно подобранные формулировки дали ожидаемый результат: выслушав монолог внучки и задав пяток уточняющих вопросов, Максаков-старший потребовал передать мне трубку, многословно, но искренне поблагодарил за спасение Дара «их девочки» и пообещал воздать добром за добро… в воскресенье вечером в Бухте Уединения, куда прибудет на пару с супругой, дабы лично поздравить Ольгу Ивановну с днем рождения и забрать «юного Новика».

Стоило озвучить это решение девчатам, «юному Новику» и «сладкой парочке», висевшей в конференцсвязи, как Лизу начали подначивать. Ну, а я воспользовался представившейся возможностью и выслушал лаконичный, но предельно информативный рассказ Дайны о последних новостях Империи, хоть как-то касающихся нашего рода, текущем состоянии здоровья Фридмана, его успехах в выкручивании рук Кондаковым, Лаврентьевым и Ермолаевым, завершении Большого Переселения в Никитино, результатах деятельности Нади и Валерия Константиновича, «ходовых испытаниях» технологической линии будущего ателье и о своих изысканиях. Да, порадовало далеко не все. Но проблем, требующих немедленной реакции, вроде как, не было, поэтому я решил заняться решением всех имеющихся с утра понедельника, попросил тишины и сел на телефон. В смысле, набрал Иришке и сообщил, что мы уже в Большом Мире, едем на авиабазу и от силы часа через два доберемся до Бухты голодными, как собаки, а потом начал обзванивать всех, кого мы с Олей сочли необходимым пригласить на празднование ее дня рождения.

К сожалению, появление моей трубки в Сети вызвало хоть и ожидаемые, но ни разу не радующие последствия — ко мне стали стучаться в том числе и «обычные» знакомые, номера которых были внесены в адресную книгу и не блокировались. Да, их вызовы я сбрасывал. А с Императрицей, Ляпишевым и Бехтеевым поговорил. И если беседы с Людмилой Евгеньевной и Геннадием Романовичем продлились совсем недолго, то Дмитрий Львович грузил минут пять-семь — рассказал о «массовом сумасшествии» ученых, дорвавшихся до возможности исследовать «аж сорок три» змееныша восьмого ранга, о том, что коллектив маньяков от науки заканчивает составлять список вопросов, на которые я обязан ответить, об уже готовом списке детенышей Одаренных зверей и птиц, требующихся исследователям, и о запросах руководителей исследовательских лабораторий, прилетающих на адрес спецотдела чуть ли не каждый час.

Слава богу, в какой-то момент генерал почувствовал, что у меня напрочь испортилось настроение, и попробовал его поднять, сообщив, что вытряс из «потрошителей несчастных пресмыкающихся» аж по миллиону за каждую змейку. А после того, как услышал равнодушное «спасибо», перестал маяться дурью — ну, или изучать мои реакции на «раздражители» — и реально успокоил, заявив, что уже послал всех просителей по известному адресу, ибо считает, что «самая лучшая команда Поставщиков Двора Его Императорского Величества» должна заниматься серьезным делом, а не носиться по лесам и долам в поисках всякой низкоранговой мелочи.

Само собой, не смог обойти стороной и вопрос нашей добычи. Но тут я его расстроил, сообщив, что мы занимались подопечными, из-за чего грохнули одну-единственную «троечку», невовремя вернувшуюся в родные овраги.

Намек был понят влет, благодаря чему через считанные минуты после завершения этой беседы Ляпишев перечислил нам не сорок три, а пятьдесят три миллиона. Ну, а я, закончив обзвон, обнаружил, что рулю за «Бураном» Виктора по летному полю к нашим «Антеям». Решению Воронецкого долететь до Южного на нашем, естественно, не удивился. Поэтому въехал по рампе в десантный отсек вторым, а не первым, вырубил телефон к чертовой матери, предупредил дамочек о близящемся нашествии и как в воду глядел — не успела Оля перебраться к Свете и Лизе, как к машине подошли Витя с Таней, открыли обе передние двери и нагло потребовали потесниться…

…Если в «Нелидово» шел моросящий дождик, то под Южным лило, как из ведра. Да, и «Бураны», и «Эскорт» великолепно держали дорогу, но Дайна сглаживала только мои ошибки, поэтому от аэродрома до Бухты я ехал раза в два медленнее, чем обычно, и прикатил к КПП аж без четверти десять. За ним от кортежа отвалились две последние машины, и я, долетев до фальшь-панели, скрывавшей под собой «основной» гараж, внезапно понял, что не был тут, дома, целую вечность.

Пока парковал кроссовер, размышлял о том, что считаю домом именно этот коттедж, а о доме из прошлой жизни не вспоминаю в принципе. Но стоило выбраться из салона, как мне на шею бросилась «счастливая Иришка» и отбила всякое желание думать о ком-либо или о чем-либо еще.

В общем, способность соображать вернулась уже в гостиной второго этажа, в которой обнаружился наш артефактор, и я воспользовался возможностью пообщаться с ним тет-а-тет до прихода Воронецкого и Ростопчиной. Поэтому увел мужчину в кабинет, отмахнулся от доклада о текущем состоянии наших поместий и перешел к делу:

— Валерий Константинович, не знаю, в курсе вы или нет, но мы сорвались в этот рейд для того, чтобы помочь Лизе Максаковой не запороть внезапную инициацию. Успеть — успели: довели девочку до заимки Вронских и удержали процесс в рамках, описанных Ксенией Станиславовной. Но от переизбытка добросовестности задрали «стартовые условия» очень уж высоко и вложились своими наработками. В результате тринадцатилетний ребенок инициировался полноценным Дружинником, а за следующие пять суток прорвался в Ратника.

У артефактора округлились глаза. Но буквально на мгновение. А потом он заявил, что у нас возникли серьезнейшие проблемы.

— Могут возникнуть… — уточнил я. — Если в течение ближайших пяти-шести месяцев кто-нибудь выяснит реальный ранг Лизы. Но она, несмотря на возраст, далеко не дура — вникла в наши выкладки, согласилась сделать все, что в ее силах, для того чтобы сохранить эту тайну, и, вне всякого сомнения, сделает. Но ей понадобится яркий и красивый чисто девичий определитель ранга, завязанный на ее аурный слепок и показывающий нужный нам уровень Дара.

Он мгновенно врубился в суть идеи и сходу предложил более «рабочий» вариант:

— У такого определителя будет очень серьезная уязвимость. Поэтому я сделаю двухконтурный артефакт — первый, завязанный на ауру девочки, будет показывать то, что требуется нам, а второй, «открытый», позволит любому другому Одаренному тестировать себя.

— Сколько времени уйдет на создание такого комплекса? — спросил я и получил чертовски обнадеживающий ответ:

— При наличии двух обычных определителей и кое-каких расходников — часов пять-шесть.

— Напишите список… — начал, было, я, но был перебит:

— Игнат Данилович, я пока не представляю, как должен выглядеть «чисто девичий» определитель, поэтому хотел бы посоветоваться со Светой. А потом съездить в Лукоморье и приобрести все необходимое там…

Я повел рукой, предлагая приступать, и артефактор, встав с кресла, ушел на поиски дочки. А я подождал щелчка дверного замка и обратился к верной помощнице:

— Ну что, Ксения Станиславовна, Надя и Ульяна успели на «Молнию»?

— Естественно… — послышалось в правом ухе. — Правда, вместе с ними в поезд загрузилось четыре компании желающих пообщаться с тобой-любимым, а один особо деятельный дурачок уже попробовал навязать свое общество этой троице, но Недотрога и в этот раз оправдала прозвище — вышибла кавалера из купе убийственной оплеухой, а перед тем, как захлопнуть дверь, громогласно сообщила бессознательному телу, что не в духе, соответственно, следующая попытка помешать ей отдыхать закончится намного хуже.

— Так, стоп: они что, выехали сюда без охраны?

— С охраной и на двух машинах — «Буране» и «Эскорте». Просто четверка ветеранов едет в купеческом вагоне.

— Значит, встречать их нет необходимости… — удовлетворенно сказал я, качнулся вперед, чтобы встать с кресла, и застыл, услышав просьбу БИУС-а не торопиться. Поэтому снова откинулся на спинку кресла и превратился в слух.

— Минут двадцать пять тому назад сердобольная мамаша Лизы позвонила сыну и сообщила, что вы, наконец, вернули его любимую сестричку из Пятна, вроде как, живой, здоровой и прорвавшейся в десятый ранг. Так вот, Пашу аж перекосило. Мало того, скомкав конец разговора, эта неблагодарная скотина выбежала из казармы, добралась до спорткомплекса, вломилась в пустой зал для единоборств и в данный момент пинает самый тяжелый мешок… то и дело матерясь или выдыхая слово «ненавижу». А теперь вдумайся в предсказание из той же серии: как только этот недоумок узнает, что ты пригласил на день рождения Ольги Виталия, Антона, Егора и их подруг, и все шесть человек приняли приглашение, взбесится в разы сильнее. Так как пытался запретить ребятам с тобой общаться, но был послан далеко и надолго… всеми, включая девчонок.

Я разозлился, с хрустом сжал кулаки, но высказаться по этому поводу не успел — Дайна вдруг заявила, что слушает очень интересный разговор, а через считанные мгновения перешла к конкретике:

— Тане — той, которая Богачева, а не Ростопчина — дозвонился дед, поздравил с переходом в род Беркутовых-Туманных и великодушно заявил, что готов простить все ее прегрешения за небольшую помощь родне по крови. Девочка, вроде как, обрадовалась, выслушала его монолог, задала несколько уточняющих вопросов, поняла, что речь идет о получении конфиденциальной информации о тебе и Валерии Константиновиче, и перестала играть. А теперь слушай ответ на эту просьбу:

«Дед, я безумно рада, что тебя, наконец, взяли за глотку. Ведь после того, как выяснится, что я не помогу тебе ни за что на свете, шантажисты наверняка выполнят свои обещания и заставят тебя захлебнуться кровью. Далее, я разочаровалась и в тех родичах, которые дали тебе мой новый номер. Поэтому перестану общаться еще и с ними. И последнее: не трать время на угрозы — я живу интересами Рода Моей Мечты и скорее сдохну, чем предам доверие настоящей родни! На этом все. Приятного воздаяния за все твои грехи…»

— Неплохо… — буркнул я. — Теперь надо немного подождать, чтобы…

— Не надо! — прервал меня БИУС, догадавшись, к чему я клоню. — Таня записала этот разговор и вот-вот отправит его Недотроге… с очень подробным описанием махинаций, сливом информации о которых теоретически могли бы угрожать шантажисты.

— Хм…

— Ага. Кстати, Татьяна с Софьей фактически являются моими глазами и руками в Никитино, не вылезают из швейного цеха, штудируют литературу по кожевенному и ряду смежных производств.

Кроме того, разобрались, какие именно расходники нам требуются и почему; приняв первую партию, полезли в Сеть, выяснили, что эти химикаты — лучшие на рынке, но не успокоились и нарыли методики проверки качества каждого отдельно взятого компонента; поставили на уши начальника отдела продаж компании, поставившей нам нитки повышенной прочности, и… за все время работы на отца Светы не слили на сторону ни бита информации о нашем роде!

Я включил голову, без особого труда догадался, к чему она клонит, и нехотя вздохнул:

— Ладно, убедила — встречусь с обеими, похвалю за добросовестность, официально назначу на новые должности, повышу оклад и выдам премию…

…Поздний ужин доставил море удовольствия сразу по трем причинам. Во-первых, вся толпа, включая Виктора с Татьяной, вырубили телефоны, и нас никто не беспокоил. Во-вторых, я объявил мораторий на обсуждение любых серьезных тем, а девушки удачно придумали и развили чрезвычайно смешную несерьезную. И, в-третьих — как выяснилось значительно позже — после беседы со мной Валерий Константинович шепнул Лизе, что все будет хорошо. И она, окончательно поверив в то, что «у нас» все получится, начала дурить. Само собой, в хорошем смысле этого слова, то есть, заливисто смеялась над каждой шуткой, ластилась к «наставнице», сияла так, что было больно глазам, и щедро делилась детским, но невероятно теплым счастьем с нами, взрослыми.

В общем, нахохотались мы до колик в животе. А после того, как умяли все съедобное, и артефактор, извинившись, сообщил, что ему надо отъехать по делам, решили, что спать не хочется от слова «совсем».

Да, привирали. Как минимум Оля и ее подопечная, которые, в отличие от нас, все время плавания на бронекатере провели в тренировках. Но я не стал заострять на этом внимания — дождался ухода Валерия Константиновича и, попросив тишины, озвучил интригующее предложение:

— Волнение на море — меньше одного балла. Буксировщиков, ИДА-шек и ласт — выше крыши. Сумеречным зрением и жаром владеем все. Ну, и почему бы нам не поплавать?

Народ издал восторженный вопль и унесся переодеваться. Весь, кроме Максаковой и ее наставницы, правильно расшифровавших мой жест.

Тянуть с советом было бы жестоко, вот я и озвучил его с улыбкой:

— Лиз, защитный покров в море не понадобится. Поэтому держи только жар, сумеречное зрение и регенерацию. Потянешь?

— Да!!!!!!

— Тогда бегите…

Убежали. С радостным гиканьем. И побили все рекорды переодевания. Поэтому уже минут через десять «обнаружились» в фойе первого этажа с горящими глазами и со всей снарягой, кроме буксировщиков, наперевес. Последние к линии прибоя отволок я. И любовался своими красотками до прибытия «сладкой парочки». А потом постучал по правому виску, собрал ИДА-шки в конференцсвязь, первым вошел в море, добрался до места, с которого можно было погружаться, и в сердцах шлепнул себя по лбу. После чего попросил народ деактивировать сумеречное зрение, выждал пару секунд, врубил прожектор буксировщика, поиграл его яркостью, убедился в том, что свет пробивает муть, обнаружившуюся у берега, и весело озвучил Главное Предположение:

— Почти уверен, что на глубине мути не будет…

— Ага! — хором выдохнула вся толпа, а Света, успевшая врубить движок своей игрушки и гонявшая его на холостом ходу, добавила:

— Айда проверять!

Рванули все. С приблизительно одинаковым ускорением, благо, ныряли в таком режиме не первый раз, в хорошем темпе доплыли до любимейшего «оазиса» моей младшенькой, остановились, порадовались, что мути в этом месте практически нет, и зависли. Все, кроме «владелицы» Самой Красивой Ракушки в этой части моря и Максаковой-младшей. А эта парочка, вырубив и опустив свои буксировщики на ближайший песчаный «барханчик», метнулась инспектировать этот самый «оазис» и любоваться всем, чем можно и нельзя, в упор.

Балдели минут десять, если не больше. А потом юная Ратница как-то уж очень резко развернулась к нам и расстроено вздохнула:

— С вами здорово. Причем что тут, что в Пятне — можно радоваться жизни так, как требует душа, и не ждать ни окриков, ни насмешек. К сожалению, мне всего трина— … то есть, почти четырнадцать, и я себе не принадлежу, так что…

— Лиз, ты думаешь не о том! — перебила ее Таня и принялась вколачивать в сознание девочки фразу за фразой: — Самый первый и самый главный шаг к независимости ты уже сделала — заслужила наше уважение. Останешься такой же достойной личностью и дальше — мы убедим твоего деда отпускать тебя с нами на всевозможные премьеры, на некоторые мероприятия высшего света, сюда, то есть, в Бухту, и даже в Пятно. А значит, ты начнешь радоваться жизни не через четыре года, а уже в этом месяце. Говоря иными словами, не вешай носик, подруга — мы тебя не бросаем…