15
Дин
Субботний матч против команды Йеля начинается многообещающе.
Гаррет почти сразу же забивает шайбу в их ворота, и почти весь первый период нам удается держать соперника за пределами нашей зоны, за исключением момента, когда Бродовски по своей дурости уходит с позиции и впускает к нам центрального и правого нападающих Йеля.
Из-за этого болвана я оказываюсь один против них двоих, и только по счастливой случайности им не удается забить нам – шайба попадает в штангу. Я бросаюсь к отскочившей шайбе и делаю быстрый пас Хантеру. Наши нападающие беспрепятственно пересекают красную линию и входят в зону Йеля, в то время как я изо всех сил стараюсь не придушить Бродовски, когда мы мчимся к нашей скамейке, чтобы смениться.
Я брызгаю водой в лицо и сплевываю. По мне струится пот: удерживать оборону в одиночку было очень непросто.
Сидящий рядом Бродовски красный от стыда, и поделом.
– Я облажался, – бормочет он мне.
Стиснув зубы, я отвечаю:
– Со всеми бывает.
Потому что именно так ты и должен отвечать, когда являешься частью команды. Здесь, в Брайаре, мы не ищем виноватых.
Но если уж на то пошло, кто виноват в том прорыве? Конечно, Бродовски.
– Что случилось с твоей губой? – спрашивает он, глядя на маленькую красную ранку на моей нижней губе.
– Секс, – мычу я.
Такер, сидящий с другой стороны от меня, усмехается. Сегодня утром он спросил меня то же самое, и я точно так же ответил ему.
Парень рядом с Такером, один из наших новеньких крайних нападающих, выглядит впечатленным.
– Ты мой кумир, чувак, – говорит он мне.
В оставшееся время на льду играет первое звено, и мы возвращаемся в раздевалку с победным один-ноль. Впервые за много недель наш моральный дух на высоте.
Второй период начинается точно так же, как и первый. Еще один гол на самых первых минутах, в этот раз благодаря Фитци. Мы ведем два-ноль, и Йель чувствует давление. В результате они начинают прессовать нас, играют очень агрессивно и бросают шайбу за шайбой. Патрик Корсен, наш вратарь, и близко не стоит с нашим прежним вратарем, Симмсом, который окончил университет в прошлом году. Еще у него есть плохая привычка откатываться к краю пятачка, так что, когда крайний нападающий команды противника принимает пас от своего центрального защитника, Корсен очень далеко от ворот, чтобы остановить шайбу.
Ладно, все нормально. Все равно пока мы впереди. Ровно на тридцать секунд. Я перепрыгиваю через бортик, потому что подошло время нашего звена, и как раз в эту секунду тот же самый крайний нападающий, только что забивший нам гол, делает впечатляющий бросок из-за ворот, и шайба снова пролетает мимо Корсена. Этот ублюдок вновь забивает нам. Две шайбы меньше чем за одну минуту – и наше превосходство сменяется ничьей.
Остаток второго периода проходит без голов.
Во время третьего все летит в тартарары. Я даже не могу сосчитать всех ошибок: одна глупая промашка за другой.
Логан получает две минуты удаления за удар соперника клюшкой. Йель забивает в большинстве.
Два-три.
На скамейку штрафников садится Уилкес: за задержку соперника клюшкой. Йель забивает в большинстве.
Два-четыре.
Корсен попадается на уловку крайнего нападающего, который вроде бы собирался бросать низко, а бросает высоко. Шайба летит в ворота, прямо в левый верхний угол. Йель снова забивает, и в этот раз мы даже не играли в меньшинстве.
Два-пять.
Хантер забивает гол в одно касание.
Три-пять.
Я получаю удаление за глупейшую подножку сопернику. Йель забивает в большинстве.
Три-шесть.
Звучит финальная сирена, и мы проигрываем нашу третью в сезоне игру. Весело, ничего не скажешь.
* * *
О’Ши оттаскивает меня в сторону, пока я не успел сесть в автобус. Он уже наорал на нас с Логаном за то, что мы заработали себе такие глупые удаления, вылившиеся в две заброшенных соперником шайбы, и я искренне надеюсь, что он не станет делать это снова. У меня препаршивое настроение, а в таком состоянии плохо фильтруешь, что говоришь. Так что, если О’Ши начнет меня провоцировать, не уверен, что смогу справиться с собой.
– Что такое, тренер? – стараясь быть вежливым, спрашиваю я.
Стрельнув в меня своими темными глазами, он достает из кармана BlackBerry. Это отвлекает меня, потому что я не могу вспомнить, когда последний раз видел BlackBerry. По-моему, сейчас все пользуются только iPhone.
– Не хочешь ничего мне сказать? – холодным тоном спрашивает О’Ши.
Я в абсолютной растерянности.
В его челюсти дергается мускул. Не говоря ни слова, он протягивает мне телефон.
Испытывая легкую тошноту, я смотрю на экран. Там открыт неизвестный мне аккаунт в Instagram, но на фото несколько знакомых мне лиц, включая мое собственное. Не знаю, кто автор снимка, но предполагаю, что это одна из девушек, которые наводнили «Малоун» в четверг вечером, потому что под снимком стоят хэштеги #СимпатягиХоккеисты и #СексуальныеПарниБрайара.
Скажу честно, я не понимаю, в чем там проблема. На фото мы с парнями чокаемся стопками – заказали по порции крепкого алкоголя, а потом переключились на пиво. Ну да, мы пьем, но мы все совершеннолетние, и никто из нас не сверкает своим хозяйством, спустив штаны. Ради всего святого, мы же просто сидим за столом!
– Все так же нечего сказать?
Я поднимаю взгляд на О’Ши.
– Это был вечер четверга. Мы праздновали день рождения Фитци.
– Я вижу. И как именно вы праздновали?
– Если вы хотите знать, напились ли мы, то нет.
Но ему этого, видимо, недостаточно.
– Ты помнишь, что я тогда сказал тебе в кабинете Дженсена? Никакого алкоголя, никаких наркотиков и скандалов.
– Мы не напивались, сэр. Всего лишь выпили по парочке бокалов пива.
– Ты знаком с правилами Брайара в отношении употребления наркотиков и алкоголя студентами-спортсменами? Если нет, тогда я с радостью предоставлю тебе их копию.
– Ой, да ладно вам, тренер, нельзя же всерьез требовать от нас не пить. Мы же в колледже, вашу… вы же понимаете. И всем нам уже больше двадцати одного.
– Следи за своим языком, Ди Лаурентис, – рявкает О’Ши. – Да, я, как и другие тренеры, отношусь к этим правилам серьезно. Пока ты играешь за этот университет, будь добр подчиняться этим правилам и правилам, установленным Национальной ассоциацией студенческого спорта, и вести себя соответствующе.
– Сэр… – Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но не ощущаю ни капли спокойствия. Я подавлен из-за сегодняшнего поражения и совсем не в настроении выслушивать, как меня отчитывают за пару гребаных бокалов пива. – В тот вечер я и мои товарищи по команде вели себя исключительно. Так что расслабьтесь, вам не о чем волноваться.
– Не умничай, сынок. У нас тут серьезные проблемы…
– Нет у нас никаких проблем, – прерываю я его. – По-моему, вы перегибаете палку. Мы пошли в бар и выпили немного пива. И это все. Но раз вы так переживаете по этому поводу, может, вам обратиться к тренеру Дженсену и узнать, что он думает? – Мой рот кривится в усмешке. – Все же Дженсен – главный тренер команды. Наверное, это ему следует решать такие «серьезные проблемы»?
Я тут же жалею о сказанном, но этот мужик меня достал.
Как и следовало ожидать, О’Ши без особой радости воспринял такой вызов своему авторитету.
– Чэд дал мне полный карт-бланш во всех вопросах, касающихся защитников, и тебе не помешает это запомнить, – он словно выплевывает слова. – Когда речь идет о моих подопечных, все проблемы решаю я. А это, мистер Ди Лаурентис, проблема. Пока ты часть этой команды, исключи употребление алкоголя и любых наркотиков, понял?
Ох, мать вашу! Я уже сыт по горло всем этим…
– Я понял, тренер. Теперь мне можно сесть в автобус?
Его лицо становится красным от гнева.
– Хочешь сесть в автобус со своими товарищами по команде? Тогда тебе следует научиться брать на себя ответственность за свои действия! Признавать, что ты поступил неправильно.
Еще секунда – и я выйду из себя. Мои ладони сжались в кулаки, но каким-то чудесным образом мне удается сдержаться и не ударить его.
– Хочу поинтересоваться чисто из любопытства: вы планируете отчитать и остальных, кто на том фото, или просто ко мне особое отношение?
– Я поговорю со всеми, не переживай. Просто решил начать с тебя, потому что в прошлом ты злоупотреблял спиртным.
В прошлом злоупотреблял спиртным?
Да пошло оно все! И на хрен его!
Он прекрасно знает, что у меня никогда не было проблем с алкоголем. Просто бесится и пытается найти еще способы наказать меня за то, что случилось с Мирандой. Но говорить о каком-то одном случае, когда я слишком много выпил, причем будучи гребаным тинейджером, как бы намекая, что у меня алкогольная зависимость?
Как… меня… все… это… достало.
– Спасибо за беспокойство, – любезным тоном говорю я. – Очень вам благодарен. Честное слово.
А потом оставляю его стоять на тротуаре, а сам иду к автобусу.
Слава богу, О’Ши меня не останавливает.
В попытке собрать остатки самообладания я залезаю в автобус и опускаюсь на свое обычное место рядом с Такером, который вопросительно смотрит на меня.
– Что такое?
– Ничего.
Я достаю из кармана наушники и втыкаю их в уши. Если Таку это и показалось грубым, он ничего не говорит, а просто опускает глаза на телефон. Спустя несколько минут автобус отъезжает.
Мой iPod Shuffle начинает проигрывать какую-то ро́ковую композицию, которая только еще больше меня заводит. Тогда я открываю плей-лист, сделанный для меня летом Уэллси, и пытаюсь успокоиться под звуки мягкого джаза и мурлычущего вокала. Нет, не получается. Я выключаю плеер и начинаю слушать тихую болтовню моих товарищей по команде.
Логан и Фитци треплются о шутере от первого лица, на который Фитци пишет рецензию для университетского блога. Холлис пытается уговорить кого-то встретиться у его общаги: «Ты не пожалеешь, детка» – то ли он висит на телефоне, то ли они со своим соседом решили признаться в своих нетрадиционных отношениях всему автобусу. Корсен спорит со своим соседом, кто самая горячая актриса в «Игре престолов»: девица, играющая Дайнерис, или баба, исполняющая роль Серсеи.
– Вы оба неправы, – встревает Гаррет. – Самая горячая там Мелисандра. Тут даже спорить не о чем.
– Красная жрица? Точно нет. Она породила ту ужасную тень. С этой киской явно что-то не так, чувак.
– Хватит спойлерить! – раздраженно говорит Уилкес. – В эти выходные я как раз собираюсь начать смотреть первый сезон!
– Не начинай, – советует ему Фитци. – Сериал фуфло. Лучше почитай книги.
– Клянусь богом, если ты еще раз скажешь нам «почитай книги», я тебя придушу, – объявляет Корсен. – Серьезно. Возьму и придушу тебя, Колин.
Наш гений лишь пожимает плечами.
– Разве я виноват, что книги интереснее?
Я не влезаю в разговор, но согласен с Фитци. Книги интереснее. Хотя сомневаюсь, что кто-то поверит мне, скажи я, что читал их. За исключением парней, с которыми я живу под одной крышей, большинство моих товарищей по команде не воспринимают меня всерьез. Уверен, они думают, что я буду учиться в Гарвардской юридической школе только потому, что мои богатые предки заплатили за это. Но, если честно, мне все равно. Мне даже нравится, что люди недооценивают мои умственные способности. Большей частью я специально притворяюсь тупым блондином, чтобы чисто поржать.
Разговоры продолжаются, но я перестаю к ним прислушиваться и достаю телефон. Какая-то неведомая сила заставляет меня открыть приложение Facebook и ввести в строку поиска ее имя. Я действую словно на автопилоте, даже не задумываясь о том, что делаю, пока на экране не появляются результаты поиска.
В соцсети зарегистрировано около дюжины Миранд О’Ши, но ни одна из них не является той самой Мирандой, которую я ищу.
Я снова открываю строку поиска, на этот раз добавив к ее имени «Дьюкский университет». Совершенно не представляю, действительно ли она там учится, но, кажется, разумнее всего начать с этого. Когда мы встречались, Миранда только и говорила о том, как сильно ей хочется поступить в университет Дьюка.
На экране появляется ее профиль.
Я разглядываю маленькую фотографию. Она не меняла ее четыре года. У нее все то же круглое лицо, те же непокорные темные кудри, те же карие глаза.
К моему разочарованию, ее страничка закрыта. Я могу видеть только фото профиля и фото обложки – какой-то пляжный пейзаж. Мой взгляд прикован к маленькой зеленой кнопочке вверху страницы.
«Добавить в друзья».
Не знаю, что на меня нашло, но я нажимаю ее.
Заявка на добавление в друзья отправлена, я выключаю приложение и убираю телефон. Такер тоже больше не сидит в телефоне. Он откинулся на подголовник и закрыл глаза. Я решаю последовать его примеру. До Бостона ехать больше двух часов, а потом еще час до Гастингса. Вполне можно вздремнуть и попытаться забыть о сегодняшней катастрофической игре.
Сон и правда помог. Я просыпаюсь спокойным и отдохнувшим, а когда выглядываю в окно и смотрю на дорожный указатель, оказывается, что мы всего в получасе езды от кампуса.
Такер тоже проснулся и снова что-то печатает в телефоне.
– Эй, чувак, ты с кем-то встречаешься? – Я не могу удержаться от вопроса, потому что в последнее время очень редко его вижу, хотя мы живем в одном доме.
– Нет, – твердо отвечает он.
– Ты уверен?
– Наверное, я бы знал, встречаюсь с кем-либо или нет. – В его голосе звучат какие-то нотки, но не пойму, какие.
– Тогда где ты пропадаешь? Тебя почти не бывает дома.
Такер пожимает плечами.
– Хожу на занятия. Занимаюсь в библиотеке. Отдыхаю у себя в комнате. – Он умолкает. – Пару раз ночевал у друга в Бостоне.
– Что за друг?
Так не успевает ответить, потому что у меня звонит телефон. Но, честное слово, от меня не ускользнуло отразившееся на его лице облегчение. Я мысленно записываю напоминание себе как-нибудь снова расспросить его. Будет хорошей практикой для юридической школы.
Я отвечаю на звонок, когда вижу имя Бо, и здороваюсь с ним как обычно.
– Максвелл. Как жизнь?
– Привет, как игра? – На заднем фоне громыхает музыка, но мне отлично его слышно.
– Ужасно.
– Да, читал короткую заметку в спортивном блоге. Вам надрали задницы.
– Тогда зачем спрашиваешь, если уже знаешь ответ?
– Из вежливости.
Я усмехаюсь.
– Ладно, у меня сегодня вечеринка. Знаю, уже поздно, но все равно решил пригласить тебя. Думаю, тебе нужно немного отвлечься от вашего поражения Йелю.
Я раздумываю над его предложением, но недолго.
– Нет, спасибо, я не в настроении. – Из меня вырывается усталый вздох. – Сегодня был паршивый вечер.
– Еще одна причина, чтобы прийти. Здесь полно горячих телочек. И ты знаешь женщин – они не в силах устоять перед подавленным, мрачным мужиком. Расскажешь им, как тебя опечалило ваше поражение, и они будут умолять тебя позволить им улучшить тебе настроение. – Он умолкает. – Погоди. Или у тебя до сих пор… э-э-э, неполадки с оборудованием?
– Нет, все наладилось.
– Отлично! Значит, Белла все-таки уступила?
– Белла? – переспрашиваю я.
– Ну да, та телочка, с которой у вас запечатление.
Я усмехаюсь.
– А, точно. Да, она уступила.
Я специально не вдаюсь в подробности, потому что рядом сидит Такер, а ему никак нельзя узнать обо мне и Элли.
Эх, наверное, тогда и мне нельзя было доставать его своими расспросами: похоже, мы с ним в одинаковой ситуации.
– Отлично, значит, ты как новенький. Вот и приходи, найди занятие своему вновь функционирующему члену.
– Нет, – снова говорю я, – правда нет настроения. – Но зато у меня появилось настроение для кое-чего другого: даже самая ничтожная мысль об Элли вызывает у меня эрекцию. – Созвонимся на неделе. Сходим выпьем пивка.
– Звучит заманчиво. До скорого, бро.
Как только он вешает трубку, я открываю сообщения. Будет где-то час ночи, когда я доберусь до дома. Мои действия продиктованы лишь желанием заняться сексом, но сегодня суббота, у Элли завтра нет занятий, так что мне может повезти.
Я: ты = я = дикий животный секс сегодня ночью?
Она отвечает почти сразу. Это хорошо, значит, еще не спит.
Она: ты = соблазняешь – меня = уже в кровати ÷ сплю.
Я: Зачем знак деления?
Она: Не знаю. Пыталась отвечать в виде математической формулы. Короче говоря, я уже в кровати.
Я: Отлично. Именно там я и хочу оказаться. Буду через 45.
Она: Нельзя. Ханна дома.
Я: Мы будем вести себя очень-очень тихо. Она даже не узнает, что я там.
После короткой паузы появляется новое сообщение. Я еще не открыл его, но уже знаю, что ответ «нет».
Она: Не хочу рисковать. Давай подождем, пока сможем быть одни.
Я: У тебя нет тяги к приключениям.
Она: У тебя нет терпения.
Я: Только когда речь идет о тебе.
Она: Прошлой ночью мы занимались сексом три раза! Пусть это поможет тебе скоротать время до нашей следующей встречи.
Я: И когда это случится?
Она: Может, завтра вечером? Я тебе сообщу.
Я: Отлично.
Я: Кстати, сегодня буду дрочить, думая только о тебе.
Она: Круто. Я только что мастурбировала и представляла, что это ты.
Я издаю громкий стон.
Такер поворачивается в мою сторону. Он смотрит на мое лицо, на мой телефон, а потом закатывает глаза.
– Серьезно, мужик? Ты перебрасываешься с кем-то грязными сообщениями, когда я сижу рядом? Уединись.
Мне бы хотелось уединиться. С Элли. Но ясно, что сегодня это невозможно. К тому же благодаря ее последнему сообщению теперь мне придется ехать со стояком.