Глава 15. Когда думаешь тем, что ниже пояса

Герман

В среду Летов поставил дочь перед фактом, что повезёт её к репетитору сам. Арина недовольно поинтересовалась, что он там забыл. Понятно, Герман не собирался раскрывать все свои мотивы: он и сам их до конца сформулировать затруднялся. В смысле, не мог ответить на вопросы, за каким надом ему интрижка, да ещё и с учительницей дочери, и настолько ли она нужна. Но пока никакой интрижки не было, и можно было не страдать морально-этическими проблемами, а наслаждаться процессом.

А Принцессе было сказано, что, во-первых, Герман честно заработал право посмотреть на петушка в зеркале, как бы шизофренично это ни звучало, а во-вторых, раз уж Арина обращается к нему за помощью, было бы неплохо, чтобы он мог ответить на её вопросы.

Пока он будет ездить.

Пока.

Пока Ариша не втянется.

Пока Герман не определится, как далеко он хочет зайти и насколько глубоко погрузиться.

Да и кто бы отказался посмотреть своими глазами на сражение бойцовского петушка с отражением? Даже Фрейд бы захотел, и своих интерпретаций навешал.

Дочери этих доводов хватило.

Или она просто не решилась спорить.

Юлия Игоревна была удивлена, обнаружив Германа за дверью — он предусмотрительно вышел из зоны видимости глазка для чистоты эксперимента. Но удивлена в хорошем смысле. Обрадовалась.

Сердце сладко сжалось, как у подростка при виде симпатичной одноклассницы, и разогналось, будто в беге на длинной дистанции. Летов расцвёл улыбкой. Благо Арина на затылке глаз не имеет. Потом-то он принял вид серьёзный, как положено отцу, сопровождающему чадо. Гера занял своё наблюдательное кресло, уложил подбородок на руку, которую упёр в подлокотник. Как девица у окошка в ожидании зрелищ.

Юлия Игоревна старательно не смотрела в его сторону. Тем забавнее было ловить брошенные украдкой взгляды. Но нужно отметить, отвлекалась она не сильно.

Как только Арина устроилась на своем стуле, биологичка стала её грузить решением домашней работы. Она открывала задания, которые были выполнены неверно, и каждое разбирала, задавая наводящие вопросы.

На скромный взгляд Летова — тратила время. На положительную оценку дочь написала. Проверили — можно идти дальше. Он и поделился своим ценным мнением, когда учительница открыла четвёртый вопрос с неправильным ответом.

— Герман Рудольфович, у нас какая цель: пройти тему или в ней разобраться?

Летов завис от неожиданности.

— Понимаете, каждое неправильно решенное задание — часть темы, в которой ученик не разобрался. Если закрыть и пойти дальше, то они так и останутся недопонятыми. А нам нужно накачать навык выполнения заданий по теме до ста процентов. На экзамене будут другие вопросы, другие формулировки, но если хорошо разобраться в теме, есть шанс их решить. А если нет — только угадывать.

Она поправила очки привычным жестом, и Летов осознал, что его вкусы в отношении очкастых женщин изменились. Теперь он видел в них некую уязвимость.

Безоружность.

Покуда арбалет в спальне.

Интересно, а как у Гордеевой выглядит спальня? Там тоже всё заставлено аквариумами, улитками и цветами?

Пока Герман предавался размышлениям, дамы перешли к новой теме — пищеварительной системе. Летов заскучал. Все эти ферменты, отделы, функции… Слишком далёк он был от них. Хотя некоторые моменты оказались откровениями для его далёкого от биологии мозга. Например, Герман не задумывался над тем, что ребенок рождается сразу с зачатками двух наборов зубов. Ему представлялось, что они прямо растут из десны. А оказывается, не растут, а продираются.

И Летов всегда догадывался, что между ртом, влагалищем и прямой кишкой есть что-то общее. Он оказался прав — многослойный неороговевающий эпителий. По словам эксперта Гордеевой, идеальный вариант покрытия для места с угрозой механического повреждения. Как тут спорить?

Арина тоже приуныла и раззевалась.

— Не выспалась? — деликатно поинтересовалась у неё учительница.

— Скучно, — не стесняясь, заявила дочь.

— Не о психологии? — усмехнулась Юлия Игоревна.

— Можно и так сказать, — вспомнила берега Арина.

— Между прочим, пищеварение имеет самое прямое отношение к психологии. Ты когда-нибудь слышала об энтеральной нервной системе?

Та замотала головой.

— Возможно, ты помнишь из зоологии, что не у всех животных есть мозг. И даже нервные узлы есть не у всех. Однако телом они как-то управляют. Например, таракан может прожить несколько дней без головы и умрёт только потому, что ему нечем есть. А остальное его тело относительно автономно. Вот и человеку от его предков досталась способность некоторых систем к саморегуляции. Например, ты знаешь, наверное, что наше сердце способно сокращаться без участия головного мозга?

Реакция Арины была неопределённой. Со спины Летов её не уловил.

— Помимо него, самоуправляются наши сосуды, управляя артериальным давлением, органы выделения и, самое главное, пищеварительная система. Она способна самостоятельно регулировать перистальтику, синтез ферментов, всасывание воды и солей. В ней насчитывается примерно пятьсот-шестьсот миллионов нейронов. Для сравнения: Арина, как думаешь, сколько нейронов в спинном мозге взрослого человека?

— Миллиард, — не стала мелочиться та.

Гордеева помотала головой:

— Нет, слишком много.

— Столько же? — предположит Герман.

Училка снова помотала головой:

— Меньше!

— Триста миллионов! — сделала ставку дочка.

— Меньше!

— Сто? — предположил Летов.

— Тринадцать. В спинном мозге всего тринадцать миллионов нейронов. И пятьсот миллионов — в энтеральной нервной системе. Внушительно?

Арина неуверенно пожала плечами.

— Эволюционно это наш самый древний мозг. И помимо нейронов в нём работает более сорока триллионов микроорганизмов. Они способны посылать сигналы нам в центральную нервную систему — то есть практически разговаривать с нами.

— Британские ученые нашли псевдонаучное объяснение для тех, кто слышит голоса? — скептически отреагировал Летов.

— Я понимаю, что это звучит необычно и даже странно, и всё же это факт. — Гордеева развела руками, а потом переложила ноги с одной на другую, и сверху оказалась та, что указывала на Германа. — Бактерии производят огромное количество активных веществ, с помощью которых воздействуют на нервную систему. Молекулы помельче просачиваются через стенки кишечника и влияют на нейроны напрямую. Те, что покрупнее, работают опосредованно. Они управляют процессами в энтероэндокринных клетках. «Энтеро» в данном случае указывает на отношение к желудочно-кишечному тракту, а «эндокринные» означает, что они вырабатывают гормоны и пептиды. Эти клетки способны образовывать контакты с нейронами по типу синапсов — единственные в своём роде среди других тканей. Своими отростками они соединяются с нейронами блуждающего нерва — важнейшей магистрали, связывающей головной мозг и остальное тело. Вот он-то и доносит до нас мнение микрофлоры. — Биологичка сделала изящный финт рукой.

— Это уже из области конспирологии: нами управляют микробы! — рассмеялся Герман, и строгая Юлия Игоревна улыбнулась в ответ.

— Кстати, и управляют, да. Ну вот пример: вы знали, что ваши пищевые предпочтения складываются исходя из её пожеланий? Но это самое простое. Есть исследования, что у мышат со стерильным кишечником возникали проблемы в общении с сородичами: они не распознавали знакомых и незнакомых мышей. А после нормализации микрофлоры начинали узнавать. Экспериментально подтверждено, что микроорганизмы кишечника связаны с уровнем тревожности, депрессивными состояниями, качеством сна, нарушением суточных ритмов вообще и бессонницей в частности.

— Ну… — Летов неожиданно втянулся в дискуссию, которая по умолчанию и дискуссией-то не была. — «Связаны» не значит «являются причиной». Это может быть и следствие. Все же знают, что стрессы отрицательно влияют на пищеварение.

— Может быть, — кивнула Гордеева и невзначай убрала за ухо прядь волос. — Но не всегда. Например, микробиота является серьёзным фактором развития возрастного слабоумия. Обратное влияние есть, но гораздо меньше. — Она развела руками. — Хотя нередко определить, что является причиной, а что — следствием, очень сложно. Возьмём бич современного мира — синдром раздражённого кишечника. Стрессы и неправильное питание убивают хороших бактерий, которые выделяют противовоспалительные вещества. Соответственно, нет этих бактерий — здравствуй, боль. С другой стороны, у нас есть бактерии, которые наоборот стимулируют воспаление, чтобы призвать иммунные клетки. Они тоже хорошие и полезные. Но если расплодятся, и продукты их жизнедеятельности просочатся в кровь, в организме повышается уровень кортизола, — его ещё называют «гормоном стресса». Человек начинает испытывать необъяснимое чувство тревоги и желание съесть всё вредное вокруг. Круг замкнулся. Что причина, что следствие?

Юлия Игоревна сделала театральную паузу.

— Микрофлора всегда идёт навстречу желаниями хозяина кишечника. Если он решил себя разрушить, кто она такая, чтобы спорить?

— Не очень умно с её стороны.

— Что поделаешь: маленькие часто зависят от больших, и те не спрашивают ничьего мнения, — не без намёка парировала учительница.

— Это всё медицина, — вмешалась в высокоинтеллектуальную беседу Арина. — И к психологии имеет весьма условное отношение.

— Так очень сложно провести границу между здоровьем физическим и психическим. Вот ещё один пример — нарушение пищевого поведения. Все эти булемии, анорексии, переедание, «заедание стрессов», «ночной зажор» — это достаточно психологические проблемы?

Дочь, чувствуя подвох, задумалась. Но всё же вынуждена была кивнуть.

— Так вот, учёные до сих пор не определились, что является причиной этих расстройств, и как с ними бороться. С одной стороны, они часто возникают в ответ на психологические травмы и перенесённое насилие. Вроде, психологический фактор. С другой стороны, доказано, что недовольство фигурой, переедание и неуправляемое желание съесть вкусненькое, если его видишь, определяются наследственной предрасположенностью и кишечной микрофлорой. Человек, Арина, слишком сложная система, чтобы пытаться свести его к чему-то простому и понятному: вот здесь психология, и я буду этим заниматься. А вот здесь биология, пусть лечат врачи. В большинстве случаев, чтобы помочь пациенту, врачи и психологи должны работать рука об руку. Но всё же давайте вернёмся к теме занятия и поговорим о кишечнике…

Просто о кишечнике говорить было не так весело. Но Герману удалось удержать нить повествования, несмотря на обилие новых слов. Видимо, несмотря на нерегулярное и не совсем здоровое питание, микрофлора у него была в норме, и старческий маразм пока не светил.

А после занятия Юлия Игоревна торжественно вручила Арине в руки зеркальце.

Дочь подошла к аквариуму, в котором плавала одинокая красная рыбка. Сначала она никак не реагировала на зеркало. Так, проплыла пару раз мимо, взмахнув шикарным хвостом. Герман уже успел разочароваться, прежде чем петушок заметил своё отражение. Он поднял плавники, сразу став больше и красивей. «Перья» хвоста изящно колебались, будто руки танцовщицы из арабского гарема. Рыбка всплыла, попытавшись заглянуть за зеркало сверху, а потом с боков. Обнаружив, что соперник локализован исключительно в зеркале, рыбка начала «нападать».

Герман бросил взгляд на учительницу, которая тоже подошла ближе к шоу, хотя, наверное, наблюдала его далеко не впервые. Сейчас она стояла, сложив руки на груди, и улыбалась, глядя на питомца.

— С какой радостью мы наблюдаем за чужой глупостью, — не удержался Летов от глубокомысленного замечания.

Юлия Игоревна посмотрела на него:

— А вы знаете, что некоторые рыбы проходят зеркальный тест, то есть распознают себя в зеркале, а кошки и собаки — нет? — Она изогнула губы в лёгкой насмешке и снова перевела взгляд на рыбку, которая демонстрировала угрожающие позы воображаемому сопернику.

Герман продолжал рассматривать её лицо. Нет, она определённо миленькая. И очки её даже не портят. Ресницы за ними были накрашены. То есть она всё же пытается произвести впечатление. На губах была помада, но не свежая. Или такая помада, без блеска.

Заметив пристальный взгляд, Гордеева повернула к Герману голову и вопросительно склонила её набок, дескать: «чего надобно, старче?».

— А в реальности для противника эта красота действительно страшная? — продолжил он разговор, нисколько не смутившись, что его поймали за разглядыванием. В общем-то, для того всё и затевалось. — Он пугается и уплывает?

— В реальности петушки по-настоящему дерутся, атакуя носом и нанося болезненные удары.

— А плавники и хвост им для скорости?

— А плавники и хвост у них для самочек, — нежно выделив последнее слово, поправила училка. — Как хвост у павлина: для выживания не просто бесполезное, но даже вредное приспособление. Но самочки ценят. И павлин старается. Так и у сиамских петушков — вот этот весь веер только ухудшает их гидродинамические свойства. Неудобно, тяжело этим всем управляться. Но на что ни пойдёшь ради потомства.

— Ради самочек! — поправил её Герман. — Я могу их понять.

— Между прочим, у петушков о потомстве заботится самец, — тоном «всё совсем не так, как вы подумали» возразила училка. — Он бережно выдавливает у самки икринку за икринкой, и несёт её в гнездо, сотканное из пены. А потом охраняет кладку, пока самочка плывёт заниматься своими делами.

— Какая самоотверженность! — согласился Герман, глядя на собеседницу. Она пыталась перевести взгляд на аквариум, но, заметив неотрывное внимание Летова, скорчила ему физиономию «ну как маленький!».

А он не маленький. Он просто знает, что нравится самочкам.

Умеет, к слову.

А то, что кладку не охраняет, так он не петушок. У него для кладки была специальная курица. Которая, к сожалению, тоже оказалась бойцовской.

— Пап, неужели тебе совсем не интересно? — возмутилась Арина, оборачиваясь. Всё это время она наблюдала за боем рыбки со своей тенью.

Отражением, в смысле.

— Очень интересно, — возразил Летов. — Видишь, сколько у меня вопросов возникло?

— А ещё у меня ахатина отложила яйца, — похвасталась Юлия Игоревна.

— Где? — оживилась дочь.

— Улитка определилась с гендером? — вернулся к актуальным вопросам современности Герман.

— Не уверена, — улыбнулась хозяйка живности. — Вот здесь, — она указала на дно аквариума в роли «моллюскария». Там действительно лежала горстка беловатых горошин.

— А что вы планируете с ними делать? Будете продавать улитят? — полюбопытствовала прагматичная (вся в родителей) Ариша.

— Сильно сомневаюсь, что «улитята» будут. Но немного оставлю. В качестве эксперимента. Просто проверить гипотезу о самооплодотворении. Ну всё? Посмотрела на петушка во всей красе? — Гордеева протянула руку за зеркалом, намекая, что пора гостям и честь знать.

— Да, спасибо, Юлия Игоревна. Было здорово! — расцвела дочь. Герману было любопытно, чем биологичка будет дальше стимулировать её учебный интерес.

— Да, спасибо. Как обычно, было очень познавательно, — широко улыбнулся Летов. — До свидания! — пообещал он.

Сегодня Арина спускалась по лестнице бодро, мыча какую-то песенку — судя по мотиву, очень нетяжёлого содержания. И даже с велосипедом она разминулась легко, хотя Герман был готов открыть ей глаза на правду о нехорошем владельце двухколёсного транспорта.

— Пап, — заговорила она в машине, когда Летов завёл мотор.

— М?.. — отреагировал Герман, аккуратно выползая на проезжую часть.

— Пап, а можно, я Новый год пойду отмечать к Лизе? — с интонациями сапёра, бредущего по минному полю, начала она. — Мы хотим с девочками из класса собраться. Всё-таки последний класс вместе.

Летов понимал желание дочери встречать праздник где угодно, только не дома. Она — ребёнок психически здоровый, хоть и избалованный, и не заслуживала провести самую весёлую ночь года в постоянном напряжении, будто подключенная к сети в двести двадцать.

— А как к этому относятся Лизины родители?

Арина пожала плечами:

— Нормально относятся. А что?

— Ничего. Как вы решаете вопросы стола? Скидываетесь деньгами?

— Нет, решили, каждая что-нибудь сама приготовит.

Герману хотелось пошутить, что он спрашивал, не что они принесут, а что они будут есть. Но в голосе дочери слышались нотки гордости.

Девочка-то уже выросла.

— Определилась с рецептом? — Герман бросил на неё быстрый взгляд и вернулся к дороге и встречным фарам.

— Нет пока ещё.

— Нужно будет купить продукты — скажи, свожу.

— Па, ну я будто на дивизию буду готовить!

— А если что-то экзотическое потребуется?

— Экзотическое?.. Экзотическое — это интересно… Я подумаю.

Арина погрузилась в мысли. Возможно, о новогоднем меню.

Герману тоже бы было неплохо подумать о встрече Нового Года. Но настроение было совершенно не праздничным, чтобы о нём думать.

Хотя времени осталось всего ничего.