Глава 18. Праздничное настроение

Герман

Герман уходил от Юли довольным собой. Как хулиган, сорвавший урок, чтобы покрасоваться перед девчонками: гордо расправив плечи и зная, что ему смотрят вслед.

С негодованием, но восхищённо.

В школе он таким не был.

Пусть он и не был отличником и ботаном, но во времена учёбы стремился держаться в первой десятке. Мог бы и в первой тройке. Летов знал, что в глазах преподавателей он выглядел способным, но ленивым учеником. Но что поделать: его раздражали бесполезные предметы. Герман мог понять дочь с её нелюбовью к биологии, уроки которой сам в школьные годы считал бессмысленной тратой времени и сил.

Он всегда был очень экономен в расходовании ресурсов. Из тех, кто семь раз подумает, один раз почешется. Откровенно идти на конфликт с учителями и вообще вести себя вызывающе было не в его стиле. Слишком энергозатратно потом всё заминать и разруливать. Герман категорически не понимал тех, кто сначала создаёт себе трудности, а потом героически их преодолевает. Именно поэтому не спешил педалировать ситуацию с Гордеевой.

Во-первых, пока ему хватало эмоционального драйва. Точнее, до знакомства с Юлей драйва ему не хватало. А теперь в серых буднях появился просвет. Летов купался в лучах её интереса, как будто это было в первый раз.

Будто это была его первая интрижка.

Во-вторых, совершенно непонятно, во что она выльется. Именно потому, что увлечение было не первым, Герман знал, что вылиться оно может во что угодно.

И вряд ли результат ему понравится.

Поэтому Летов балансировал между «первым» и «вторым», упиваясь давно утраченной искрой интереса к женщине и жизни вообще. Ещё даже не влюблённости, а её предчувствием.

Он ощущал, как те самые гормоны, о которых столь увлечённо рассказывала сегодня Юлия Игоревна, бурлили в крови. Да так, что разогнали прочь весь пролактин. Если он там и был в сколько-нибудь серьёзной дозе, чтобы подавить безвольное либидо.

И всё же хорошо быть мужиком!

Обходиться без этой свистопляски с прыгающим настроением, внезапной «головной болью» и сексуальной активностью, которая зависит от левой пятки. Вот этот показательный концерт супруги по поводу Арины — сто процентов ПМС, Герман убедился по характерным признакам в мусорном ведре. Но Милену в глазах Летова это знание не оправдывало.

Потому что она стерва.

Стервы не могут страдать предменструальным синдромом гордо и в одиночестве. Они устраивают ритуальные пляски, чтобы остальные тоже мучились.

Мысли о жене набежали, как тучи на небо, изгоняя тепло из сердца.

Нет, о ней Герман думать не будет.

Он будет думать о хорошем.

Например, о том, как будет объяснять дочери работу почек, благо на слайде в Юлиной презентации всё подписано. Теперь Летов просто знал, что стояло за всеми этими непонятными словами.

Дом встретил его запахами еды и щебетанием женщин на кухне. Видимо, эстрогены первой фазы цикла выполнили свою функцию и подняли Милене настроение. А Арине для хорошего настроения много не надо.

— О, папа! — заметила дочь появление главы семейства. — А мы тут экспериментируем с моим новогодним рецептом. Хочешь попробовать?

— Кто же откажется от репетиции Нового года? — улыбнулся Герман.

Зачем расстраивать девочку? И время ужинать.

— Отлично! Тогда возвращайся минут через пятнадцать — двадцать, будем кушать! — пообещала она.

Милена всё это время демонстративно стояла, повернувшись к плите передом.

А к мужу, соответственно, задом.

Хотя могла и поздороваться. Чай, язык бы не отсох.

Герман поднялся к себе, ополоснулся под душем и переоделся.

Когда он спустился, на кухне было пусто. Но из столовой было слышно телевизор, и Летов пошёл на звук.

Там действительно обнаружилась репетиция Нового года. Сервированный по всем правилам стол был застелен нарядной скатертью. Кроме тарелок на нём стоял канделябр с зажжёнными свечами. Помимо свечей и экрана телевизора комнату освещали гирлянды на ёлке.

Если сравнивать атмосферы не наряженного обиталища Юлии Игоревны и родового гнезда Летовых, украшенного по всем правилам новогоднего феншуя, результат был не в пользу последнего. Не спасла ситуацию и пушистая ёлка: настоящая, пахнущая хвоей и смолой, с разноцветными шарами и мишурой из детства. Не было в ней, ёлке, души.

Так, элемент декора.

Галочка в чек-листе обязательных предновогодних дел.

Милена и дочь восседали за столом, чинно дожидаясь начала трапезы.

В качестве главного блюда на тарелках были предложены ленивые роллы. Или как было правильно назвать это азиатский деликатес? На разложенных в тарелках листах нори обнаружилась горка риса, поверх которой Герман сумел идентифицировать грибы, перец и тонко нарезанное мясо в соусе.

— Это нужно сворачивать? — уточнил он у поварих.

— По желанию, — не очень уверенно ответила Арина, и Летов предпочёл всё же вооружиться палочками.

— М-м-м-м! — одобрительно промычал он. — Очень даже! Можно выступать на кулинарных шоу!

Говядина была малость суховата, а рис «аль денте», но в целом было вполне съедобно. Гера даже не особо покривил душой перед истиной.

После его слов женщины тоже приступили к трапезе, будто не были уверены, что блюдо вообще съедобно.

Милена продолжала вызывающе молчать. Арина с надеждой глядела на отца, и Летову пришлось брать на себя застольную беседу.

— Всё, отстрелялась по полугодию? — поинтересовался он у дочери для поддержания разговора.

— Да, — закивала она и слизнула капельку соуса, размазавшегося в уголке губ. — Сегодня был классный час.

— Как с оценками?

— На правах отца мог бы зайти в Дневник. ру и посмотреть, — наконец нарушила обет молчания супруга. — Арина, сядь ровнее! Ты же девушка!

Понятно. Просто раньше было не к чему придраться.

За оценками и школьной жизнью дочери вообще традиционно следила жена. О «Дневнике» Герман был от неё наслышан, но своего аккаунта не имел. Да и не стремился. Зачем дублировать работу, если Милена и так затрёт своими просмотрами несчастный монитор до дыр?

— Сколько четвёрок? — проигнорировал её реплику Летов.

— Всего пять! — похвасталась Ариша, и хотя Герман точно знал, что пятёрки в первую очередь заслуга матери, поднял большой палец.

— Пап, а что вы мне подарите на праздник? — невинно поинтересовалась дочка, но в вопросе почудился скрытый смысл.

— Понятия не имею, я же не Дед Мороз!

Он всего лишь спонсор Деда Мороза. Подарки дочери тоже покупала Милена.

— А что Дед Мороз подарит маме? — с явным намёком продолжила допрос Ариша.

— Честно? Не знаю. Но мне кажется, она была не слишком хорошей девочкой в этом году, — припомнились Герману слова учительницы.

— Зато ты у нас всегда хороший! — супруга подскочила со стула, швырнула палочки на тарелку и удалилась в коридор.

Странно, вроде ПМС уже должен закончиться…

Но стервозность бесконечна!

— Мама!.. — вскинулась Арина и умчалась утешать безвинно оскорблённую мать.

Герман облегчённо выдохнул. Теперь можно спокойно поесть.

Он уже заканчивал с начинкой и размышлял над тем, что делать с нори: то ли свернуть с остатками и съесть, то ли выкинуть. Но вернулась дочь, и вопрос отпал сам собой. Пришлось есть.

Арина села за стол, уронила голову на ладонь и стала лениво ковыряться вилкой в тарелке.

— Действительно, очень интересное блюдо получилось, — похвалил Герман дежурно, чтобы разбить гнетущую тишину за столом, вдвойне неловкую под перемигивание гирлянд.

Дочь смахнула пальцем слезу.

Ну вот!

— Я всё испортила… — шмыгнув носом, расстроенно выдала она.

Летов завис. Очень хотелось сказать, что нечего лезть в дела взрослых. Они сами прекрасно разберутся.

Или не разберутся.

Но всё равно лезть не стоит, чтобы от обоих не огрести.

Но не сейчас же.

— Ариш, испортить можно только то, что работает, — глубокомысленно сообщил Герман.

— Зачем ты так с мамой! — всхлипнула дочь.

Вот и виноватого назначили.

— Что я не так сделал маме?

— Всё! — Арина смотрела на отца полными слёз глазами.

Кажется, трапеза подошла к концу. Летов не стал швыряться палочками, а аккуратно положил их на тарелку.

— Спасибо, было очень вкусно.

Но чего-то не хватало для завершения гештальта.

Всё же со швырянием палочек вышло бы эффектнее.

С другой стороны, на кухне есть кофемашина. В багажнике автомобиля — подарочные наборы с шоколадными конфетами. Герман перед праздником развозил презенты дорогим клиентам — самым дорогим. Ничего страшного не случится, если завтра он докупит новую коробку вместо использованной.

— Конфеты будешь? — спросил он у дочери.

Он же не жмот какой-то, жрать конфеты в одну харю под подушкой.

На лице Арины затрещал по швам шаблон. Прямо сейчас она делала выбор между образом Королевы Драмы и сладостями.

Серьёзное испытание для детской психики.

Гера не торопил.

Пусть осознает в полной мере несправедливость взрослого мира: да, на стороне Зла, как правило, есть печеньки.

А на стороне Добра — только страдания.

Зато много.

Арина неуверенно кивнула.

— Правильно, — поддержал её Летов. — Какой праздник без десерта? Иди, включай чайник. Я быстро до гаража.

Когда он вернулся, родник непролитых слёз иссяк. Летовы, не сговариваясь, уселись на кухне, а не в столовой со светомузыкой и ёлкой.

— Как у вас с вечеринкой? — продолжил светскую беседу Герман.

Раз уж Арина признала возможность сосуществования со Злом.

— Всё по плану. — Она потянулась за второй конфетой, пока никто не начал угрожать прыщами на носу и тоннами сала на заднице.

— Кто ещё там будет?..

Так-то, если со стороны посмотреть, из Летова вполне нормальный отец случается. Просто нечасто.

Тридцатое декабря целиком прошло под знаком курьера. Герман раздавал пакеты согласно списку и заодно рассказывал о новогодних предложениях. Тридцать первого деловые презенты внезапно закончились. Наступило время неформальных. С припасённым заранее пузырём коньяку Летов направился к адвокату. Антон Палыч нашёлся в офисе, ибо глупость человеческая выходных не знает. Особенно по праздникам.

Данин сидел по уши в бумагах, на стук в дверь ответил невнятным «да», на появление приятеля на секунду поднял взгляд, кивнул и снова утонул в буквах. На подарок тоже отреагировал без особого энтузиазма.

Герман плюхнулся на посетительский стул, как-то вдруг заразившись усталостью и затурканностью.

— Как у нас дела? — поинтересовался он.

— На южном фронте без перемен, Гера.

— А конкретней?

— Конкретней по выписке с твоего банковского счёта деньги переводятся отцу. Сторона Милены подала ходатайство, чтобы эти деньги были учтены при разделе.

— И каковы их шансы?

— Никаковы! Добросовестность супруга в распоряжении общими денежными средствами презюмируется. Вот если бы вы были разведены, алименты бы рассчитывались с полной суммы.

Огонёк злорадства зашевелился в душе Летова.

— А ещё адвокат противной стороны обратил внимание на то, что с твоих счетов регулярно снимаются приличные суммы, и подозревает, что ты укрываешь часть средств от суда. Скажи мне как адвокату: ты их кладёшь на левый счёт?

— Нет.

— Тратишь?

— Нет. Отдаю отцу. А уже он тратит. Я имею право помогать родителю?

— Имеешь. Милена может доказать, что ты знал, что она против этих расходов?

Герман напрягся, пытаясь припомнить, заходили ли у них разговоры на эту тему.

— Нет, даже устно этот вопрос не поднимался. Правда, и суммы помощи я никогда не озвучивал.

— Больше так не делай. В смысле, помощи в таких объёмах. Теперь ты знаешь, что она возражает.

Антон снова углубился в свои бумаги.

— Так когда нас разведут? — нарушил молчание Летов.

— Не знаю, — пожал плечами адвокат. — Теперь суд будет рассматривать новые обстоятельства дела.

— Но ты же сказал, что у неё там без шансов! — возмутился Герман.

— Но суд-то этого ещё не сказал. Ему нужно подумать. Дать время истице доказать, что она тебя уведомляла о своих возражениях, а ты ими пренебрёг.

— Да когда же это закончится?!

— Герман, — тяжело вздохнув, произнёс Данин. — Она не хочет разводиться. И самое печальное: у меня есть подозрение, что ты тоже.

— Палыч, ты с ума сошёл?!

— Гера, ты понимаешь, что если бы у нас были доказательства того, что фактически вы не живёте вместе и не ведёте общее хозяйство, Милена не могла бы претендовать на твои сегодняшние доходы в части раздела? Алименты могла требовать. Но если бы ты переводил ей деньги официально и с указанием назначения, твои расходы на содержание дочери бы зачлись судом. Просто съезжай из дома. В свою квартиру унаследованную или сними жильё, что ещё лучше. По договору, чтобы с документальным подтверждением.

— Я не собираюсь уезжать из собственного дома!

— Вот я тебе об этом и талдычу: в глубине души тебя всё устраивает. Ты не хочешь этого развода, как и твоя жена. Переспите уже и помиритесь. Не знаю, брюликов ей купи, что ли… Всё, иди отсюда, у меня срочная работа. — Он поправил очки на носу, сделал карандашом пометку на листе и перевернул его. — Но за коньяк спасибо. С наступающим!