Глава 19. Говорят, как Новый Год встретишь…

Герман

Внутри Германа всё клокотало от негодования.

Да пошёл Данин со своими советами! Он не забыл вообще, кто ему деньги платит?

«Переспите!»

Ещё и брюлики ей подари! Ага!

Что-то каждый первый норовит его в отряд ДедМорозов-волонтёров записать. Ему что, клеймо «лузер» на лбу поставили?

Не слипнется ли Милены Олеговны от подарочков?

Вот кто это всё затеял, тот пусть и мирится, и извиняется, и брюлики покупает. Желательно — на свои кровно заработанные, а не за его счёт!

А господин Данин пусть лучше на себя посмотрит! Ну куда это годится: полтора года развести его не может! Просто какой-то конвейер по стрижке бабла с барана, а не развод!

Сравнение с бараном себя же любимого как-то окончательно убило всё настроение и желание куда бы то ни было двигаться.

Куда ни иди, нигде нет покоя.

Смарт-часы свибрировали сообщением.

«Па, давай на каникулах отменим занятия по биологии? Ну пожалуйста! Я у девочек узнала, никто не занимается!»

У девочек, наверное, пробный экзамен не на двойку написан?!

Раздражение, которым Герман под завязку зарядился у адвоката, щедро хлынуло на дочь с её ленью и избалованностью и краем зацепило саму Юлию Игоревну. Хотя она вообще никакого отношения к Летовым и их семейным неурядицам не имела.

Гордеева числилась в списке неформально одариваемых, но в самом его хвосте. Не по значимости, а просто потому что Герман хотел придумать какой-нибудь вау-подарок, а тот всё не придумывался. Самолюбие требовало выделиться на общем фоне. Дарить какую-нибудь банальность не хотелось. Дорогие подарки обязывали. Летов до последнего надеялся, что его озарит. Но на календаре — тридцать первое декабря, а в голове никаких инсайтов. Пришлось признать: чудо не случится. В таком настроении сложно ожидать фонтана креативности.

И вообще какого бы то ни было фонтана.

Хотелось забраться под одеяло и спрятаться под ним от всех проблем.

И от завтрашнего дня с наступающим Новым годом, который не сулил ничего хорошего.

И главное — ничего нового: изо дня в день одно и то же. Работа — дом — работа. Дом, который был домом только в архитектурном смысле этого слова. А работа…

У Германа был стабильный и высокий доход, в этом отношении он чувствовал себя полноценным состоявшимся мужиком. Но работа давно не будила азарт и не дарила эйфорию победы, как когда-то вначале. В лучшем случае — удовлетворение: «я молодец, соответствую». Старый конь борозды не испортит.

Казалось бы — Летов зарабатывал много денег, чтобы ни в чём себе не отказывать.

Но ничего не хотелось!

И Герман поймал себя на мысли, что в глубине души завидует Юлии Игоревне с её страстью к фигурному катанию, этими аквариумами, улитками, джунглями зелёными… И даже арбалетом.

И даже дурацким всесезонным великом!

Безусловно, она зарабатывала меньше.

Не носила шмотки дорогих брендов.

Не стриглась у модных парикмахеров.

Но, кажется, была счастливей.

Возможно, поэтому Германа так к ней тянуло — погреться у огонька, когда вокруг всё беспросветно.

Потолкавшись в супермаркете среди таких же дотянувших с выбором подарка до последнего, Герман стал обладателем торта и шампанского. Классика не увядает. Потом подумал и взял шоколадный новогодний подарок в расписной жестяной коробке — для стимулирования мозговой деятельности и праздничного настроения.

Пусть хоть кому-то повезёт!

Как порядочный мужчина, который ни с того ни с сего решил нагрянуть домой к молодой женщине, Летов набрал её номер.

— Юлия Игоревна, здравствуйте! С наступающим!

— Здравствуйте, Герман Рудольфович. И вас также, — настороженно-вежливо ответила Гордеева.

— Вы сейчас дома?

— Если у вас снова возникли вопросы по материалу, давайте мы их после праздников обсудим, — не ответила на вопрос репетиторша, но и так было понятно: дома. Если бы была где-то ещё, не стала бы увиливать от ответа.

— Нет, я на минуточку, просто поздравить, и всё. Буду минут через пятнадцать-тридцать, как с пробками повезёт, — проинформировал Герман и, закончив фразу коротким «до встречи», положил трубку.

Знает он этих белопальтошников: «нет-нет, не надо, какие подарки, вы же мне деньги платите».

А Летов, может, не для неё.

Он, может, для себя этот подарок хочет сделать. Ему, может, хочется, себя Дедом Морозом почувствовать.

Не по принуждению, а от души.

К моменту, когда Летов позвонил в домофон, она уже смирилась с визитом. Во всяком случае, дверь в подъезд открыла безропотно и в квартиру тоже.

— С Новым годом! — радостно улыбаясь, продекларировал Герман, как мальчик, которого поставили на табуретку рассказать стишок и повеселить родню.

— Спасибо, Герман Рудольфович, очень приятно, — дежурно поблагодарила хозяйка, принимая дары.

— А вы, Юлия Игоревна, почему не по-новогоднему?

Она была одета в весёленький домашний костюмчик. Лицо было свежим, но без следов косметики. Волосы чистыми, но без потуг на укладку. Юлия Игоревна имела вид человека, который не ждёт гостей и никуда не собирается.

И вполне этим довольна.

— Я по-новогоднему. Но в душе, — открыто размахивая рэдфлэгом, ответила она.

— Это так прекрасно! Вот прямо вот так, с праздником в душе, в одиночестве и будете встречать?

— Герман Рудольфович, вам не кажется, что это не ваше дело?!

— Юлия Игоревна, а возьмите меня в компанию! — изобразив взгляд котёнка на лоточке, попросил Летов, вдруг осознав, что это его шанс. — Знаете, говорят: «как Новый год встретишь, так его и проведёшь»? Вы его планируете встречать в одиночестве и праздником в душе. А у меня и в душе его нет. Давайте подарим друг другу надежду на хороший год? Обещаю вести себя прилично!

— Вы сейчас серьёзно? — Похоже, Гордеева не верила.

Герман и сам не планировал.

На сознательном уровне, во всяком случае.

— А что вы теряете? Если я надоем, меня всегда можно попросить удалиться.

— Попросить-то можно… — не удержалась от язвительного комментария Юлия Игоревна, но на её лице мелькнула нерешительность.

Она была почти готова согласиться.

— Даю слово: если вы попросите меня уйти, в любой момент я встану и покину вас. — Летов был абсолютно серьёзен и намеревался сдержать своё слово.

На самом деле он не был до конца уверен, что сам захочет остаться до конца.

И по-прежнему не знал, как далеко готов зайти. Разумеется, дежурный презерватив в бумажнике лежал. И если предложат, он не откажется.

Но сам…

Герман поймал себя на мысли, что хочет остаться не ради этого. Наверное, так приходит старость. Но ему просто не хотелось домой.

Вообще никуда не хотелось, хотя при желании он мог бы найти компанию на новогоднюю ночь. В конце концов, там, где собралось двадцать-тридцать человек, обязательно найдётся тот, кто в последний момент передумал. Да и одним человеком больше, одним меньше, погоды не делает.

А здесь, неожиданно понял Герман, ему комфортно.

Достаточно комфортно, чтобы остаться.

— Знаете, Герман Рудольфович, у меня вас даже угостить нечем, — хмыкнула Юлия Игоревна, которая, — Летов это ощущал, — ещё не определилась с решением.

— Ой, это вообще не проблема! — отмахнулся он. — Я знаю несколько ресторанов, которые будут счастливы доставить готовые блюда в любой момент праздничного вечера! Но если вы предпочитаете приготовить собственноручно, мы можем съездить до магазина. Автомобиль у подъезда.

— Нет, простите, собственноручно не желаю. А вы?

— Если это условие, то могу. Но сразу предупреждаю: моя стряпня на звезду Мишлена не претендует. Так что рекомендую доставку. Но мы можем съездить и закупить всё, что нужно к столу: фрукты, овощи, напитки…

— …ёлку, — с насмешкой продолжила Юлия.

— …и фейерверки, — поддержал её Герман. — Как вы относитесь к фейерверкам на Новый год?

— Понятия не имею!

— У вас появится возможность определиться, — продолжал уговаривать Летов. — Ну, решайтесь. Что нужно купить?

— Умеете вы уговаривать!

— Я просто хочу встретить этот Новый год с вами, Юлия Игоревна.

Может, это не совсем правда.

Может, он просто не хотел встречать его больше нигде.

Но разве это не одно и то же?

— Ладно. Проходите, посидите, пока я буду собираться, — пригласила хозяйка щедрым жестом.

Нет, Летов не испытал экстаза победы. Просто ощутил, как расслабляются напряженные донельзя мышцы рук, спины и лица.

— Спасибо, я постараюсь оправдать доверие, — произнёс он, хотя Гордеева уже умчалась в свою тайную комнату, которую делила с арбалетом.

— Герман Рудольфович, может, кофе пока? — внезапно вернулась она.

— Давайте на время встречи Нового Года заключим временное соглашение и будем называть друг друга по имени, — предложил Герман, снимая пальто и испытывая такое облегчение, будто это не пальто, а штанга. Вот сейчас как упадёт в кресло, пригреется, расплывётся… Как его потом оттуда выковыривать?

— Ладно. Но с условием! — Она всё же скрылась за дверью, и голос из-за неё стал глуше.

— О боже! — Летов всё же рухнул в кресло. Да, выбраться отсюда будет подвигом. — Давайте сюда ваше условие.

— Вы честно расскажете, что здесь сегодня забыли. — Гордеева на секунду высунула нос из-за двери.

Никаких провокационно открытых частей при этом продемонстрировано не было. И Герман испытал лёгкое сожаление. Здравый смысл констатировал: красивые слова, что он здесь не за тем, немножко преувеличены.

— Понимаете, Юлия Игоревна, я могу рассказать. Но, увы, насколько это честно, вы сможете лишь догадываться. — Он, задумавшись, сделал паузу. — Даже я не могу быть уверен, насколько это честно.

— А вы попытайтесь, — из-за двери отреагировала хозяйка.

— Я сильно вас оскорблю, если признаюсь, что решение было спонтанным? То есть заехать и поздравить я планировал заранее. А мысль остаться праздновать пришла только здесь.

Летов разглядывал комнату из своего кресла.

Некоторые признаки главного российского праздника в ней прослеживались. На столе стояла миниатюрная ёлочка, а по верхнему краю штор была протянута гирлянда. Возможно, в спальне скрывается Дед Мороз со Снегурочкой, но вряд ли.

— Нет, Герман. — Юлия Игоревна вышла, одетая в джинсы, водолазку и тёплую кофту. И, несмотря на то, что перейти на «ты» было идеей Летова, панибратское «Герман» царапнуло ухо. — Вот если бы вы стали доказывать, что мечтали об этом с первой минуты знакомства, я бы задумалась.

Девушка привычным жестом взбила волосы и застегнула пару пуговиц:

— Куда мы едем? Я готова ознакомиться с вашей праздничной программой.