Глава 21. Хрупкая близость

Герман

Летов глядел на Юлю в тихом умилении. Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и как работает другой человек. Сейчас Герман разглядывал чужую любовь к работе. Но ощущение было, будто сидит он у камина, а там, потрескивая, горят поленца. Не нарисованным электрическим пламенем, а настоящим: с искрами и лёгким запахом костра.

Тепло и уютно.

И пища вкусная.

И рассказы почти как у товарища после дальнего похода.

И даже возможность почесать, где чешется, Герману дали. Почесать Чувство Собственного Величия. Интерес симпатичной молодой женщины бил в голову (и ниже), сильнее, чем шампанское. Взгляды украдкой, улыбки, флирт… Всё это бодрило и заставляло чувствовать себя молодым, энергичным и вообще красавчиком.

И от этого торкало даже круче, чем от интереса симпатичной барышни самого по себе.

Так, что Летов всерьёз опасался, не подсядет ли он на тепло этого живого и уютного огонька, который иногда шипел, стрелял и взрывался искрами, делая вид, что он такой большой и опасный — ах-ах, ну просто настоящее стихийное бедствие!

— Что мы всё обо мне, да обо мне… — Юля чуть пригубила из бокала и откинула голову, открывая шею. — А вы чем увлекаетесь? Что-то собираете?

Летов хмыкнул.

По всему выходило, что нет, не увлекался.

Можно сказать, что у него набралась коллекция женщин, но, по сути, это было бы неправдой. Коллекция — это когда ты целенаправленно ищешь, прикладываешь усилия и наконец испытываешь восторг от того, что обрёл предмет вожделения. А Герман усилий не прилагал. Так, цеплял походя, что само шло в руки.

Спорт? Хотя какой там «спорт»? Беговая дорожка, тренажёры… Так, фитнес. Тоже на «увлечение» не тянет. Поскольку не для удовольствия, а здоровья ради. И чтобы в форме себя держать. Не впадать в депрессняк, в зеркало на себя глядя.

— Телевизор считается? — криво усмехнулся Летов. — Какой-то я совсем неинтересный получаюсь.

— Ну… Это с какой стороны посмотреть… — Юлия взглянула на него оценивающе, и судя по всему, зачёт он получил. — А что смотрите обычно?

Герман пожал плечами:

— Сериальчики в основном. Криминал, детектив, изредка боевички… Что-нибудь с пониженным содержанием мозгоина, чисто чтобы расслабиться. По совести сказать, я на работе до такой степени упарываюсь, что на более серьёзное свободных нервных клеток уже не остаётся.

Кто бы мог подумать, что он будет испытывать смущение за недостаточно активную жизнь? В неловкой паузе Летов потянулся вилкой к фруктовой нарезке, и тут зазвонил домофон, боже, храни доставку! Теперь на пороге для обсуждения стояла более актуальная тема, чем скучная жизнь Германа, и он расслабился.

Но, как выяснилось, рано. Даже четвёртый тост — за старый год — и красное вино не спасли ситуацию.

— М-м-м! — промычала Юлия, отведав стейк. — Великолепно. А расскажите, Герман, чем вы вообще занимаетесь? Я смутно помню, там что-то с финансами, но без подробностей.

— Я — управляющий ПИФ-ом, — ответил Герман и промокнул губы салфеткой. — Знаете, пиф-паф… — Он «пальнул» из пальца по горшкам, ненароком «попав» в мухоловку Милену и подумал про себя, что это проделки старины Фрейда.

— Нет, не знаю. А что это такое?

— Паевой инвестиционный фонд. Пайщики вкладывают свои деньги, а я приобретаю на них активы так, чтобы все остались в выигрыше.

— А, это типа как Форекс? — полюбопытствовала Юля, оторвавшись от горячего. — У меня был однокурсник, который видел в нём своё будущее. Мечтал стать крутым игроком на бирже.

— И как? Стал? — хохотнул про себя Летов.

Видел он таких лохов многократно. Некоторые с апломбом и короной до небес пинком открывали двери фонда и, размахивая бумажкой о законченных интернет-курсах, желали устроиться на работу. Не просились, а снисходили, будучи уверенными, что именно они принесут ПИФ-у процветание и озолотят клиентов. Чё там делать-то? Они уже прослушали курс гуру и теперь во всеоружии. Готовы тратить чужие бабосы.

Гера всем предлагал отборочный кейс: прямо сейчас вложить в активы собственный килобакс денег и похвастаться результатами через три месяца. Почему-то никто хвалиться не пришёл. Возможно, потому что не имел своего килобакса. Но если претенденты так невозможно охренительны, почему же его нет?

— Понятия не имею. Я его с тех пор не видела. Может, и стал. Какая любопытная профессия! Вы азартный человек, Герман?

— Брокер — профессия, которая требует не азарта, а аналитики, Юля. Финансовые рынки — зеркало глобальных процессов, в котором отражается всё: международные отношения, технологические новшества, личности тех, кто правит флагманами бизнеса и просто творит историю мира. Иногда в них вносят неразбериху «чёрные лебеди» — внезапные и труднопредсказуемые события, вроде пандемии ковида. Но это редко. Обычно всё с той или иной вероятностью прогнозируемо.

— То есть вы никогда не рискуете? — не поверила собеседница.

Её щеки разрумянились, движения стали более резкими и менее точными. Впрочем, Гера тоже ощущал приятную лёгкость в голове, хотя до опьянения было ещё очень и очень далеко. Он и не планировал набираться. Вино было чисто так, для настроения, вкуса и обострённого восприятия.

— Кто не рискует, Юленька, тот не пьёт шампанского, — он дёрнул подбородком в сторону бутылки. — Но когда ты рискуешь чужими деньгами, риск должен быть оправдан и скомпенсирован. Всё просто! — закончил Летов и подмигнул.

— Просто берёшь и делаешь деньги?

— Это действительно просто, — уверил Герман и по секрету добавил: — Только не всем дано.

Он открыл телефон и запустил плейлист любимых романтических баллад. Иногда лучше жевать, чем говорить, пока его не прорвало делиться Великим Финансовым Дао. Он ещё достаточно трезв, хотя некоторые признаки уже проскакивали. Сложно удержаться и не начать умничать, когда на тебя так смотрят. Это хорошенькой женщине простительно умничать. Хорошенькой женщине почти всё простительно. Тем более, работа у неё такая — сеять разумное, доброе, вечное, даже если оно сопротивляется.

А умничающий мужчина — это жалко.

— Юля, как вы думаете, мы уже готовы к тому, чтобы перейти к танцам? — Летов вновь промокнул губы. — Окажете мне честь? — Он поднялся и протянул руку очаровательной хозяйке.

— Неожиданно, — признала та, вытирая руки и вставая.

Ладошка у Гордеевой была сухая, крепкая, но маленькая. Особенно в его руке. Герман коснулся губами ладошкиного центра, обнял Юлю за талию и прижал к себе. Та неуверенно положила вторую ладонь Летову на грудь. Он повёл в танце, вырисовывая бёдрами ленивые восьмёрки, глядя над головой партнёрши и прижимаясь к её стройному телу.

В мерцающем свете гирлянд и слабом — ламп аквариума комнатные растения казались чуточку волшебными и таинственными. Когда Летов перевёл взгляд на Юлю, обнаружил, что она закрыла глаза, а на её губах читалась лёгкая улыбка. Отлично, но не идеально.

— Юля, позвольте?.. — Герман отпустил свою жертву и притронулся двумя руками к уголкам оправы. — Вы же не собираетесь параллельно телевизор смотреть? Я положу на стол.

— Сама положу. — Она действительно сняла очки.

Открытый взгляд близоруких глаз был таким трогательным, что у Летова по груди растеклось тепло. Он коснулся губами волос и притянул Юлю крепче, вновь вовлекая её в неспешное кружение. Та сдалась и уткнулась лбом в грудь, а рукой скользнула за шею. Герман потёрся щекой о шелковистые волосы с цитрусовыми нотками аромата. Ему нравились цитрусовые ароматы.

Вторая рука девушки невесомо легла ему на плечо. В голове звенело и вибрировало от эмоций. Под рукой на талии ощущалась приятная упругость мышц. Гордеева не лгала относительно занятий спортом. Интересно, у неё хорошая растяжка? Должна быть хорошая.

Герман бросил взгляд на её лицо и тоже закрыл глаза. Забугорная дива хрипловатым голосом пела о любви, а он вслушивался в ощущения.

Ладони словно налились раскалённым чугуном, голова потяжелела и ниже пояса тоже. Ноги еле передвигались. Казалось, что гравитация приклеила их к полу, и каждый шажок давался через силу. Хотелось просто стоять, обнявшись. Поддавшись моменту, Летов коснулся губами Юлиных волос и провёл рукой по расслабленному позвоночнику девушки. Она потёрлась лбом о плечо. Нирвана наполняла тело вместе с щемящей нежностью. Герман коснулся Юлиной щеки, поднимая её голову…

…Но музыка прервалась телефонным звонком.

— Прошу прощения… — Он поспешил к столу, взял телефон и открыл чехол.

Звонила Милена. У Летова мелькнула мысль отбить звонок, но в случае дражайшей супруги это был не выход. Начнёт отзванивать всем, ещё полицию на ноги поставит… — Родственники, — тоном «каждый из нас несёт свою ношу по мере сил» обронил он и отправился в кухню.

— Кого я слышу! Какой приятный сюрприз! — радостно произнёс он в трубку.

— Ты где шляешься? Новый год через час! — прошипела супруга, которая уже полтора года как грозила стать бывшей.

— И тебя тоже с наступающим! — счастливо улыбаясь, ответил Герман, хотя руки покрылись липким потом и ниже пояса всё поджалось.

— Я не поняла, ты вообще собираешься домой возвращаться?! — повысила она голос.

— Да, спасибо, у меня всё отлично! — Летов чувствовал себя редкостной тварью. Вряд ли он решился бы на подобное в другое время и другом месте. Но гаденькое злорадство капало бальзамом на истерзанные нервы.

— Ах ты мудак!

— И тебе тоже самого лучшего! Здоровья, счастья, как говорится, в семейной и личной жизни и исполнения всех мечт. Пока!

Летов отключился, но приклеенная дебиловатая улыбочка всё ещё растягивала губы.

Он перевёл телефон в режим полёта, чтобы обойтись без лишних вмешательств в праздничную ночь. Но лёгкость развеялась, первый снег от порыва ветра.

— Юль, слушай! — пришла ему мысль. — Я так понимаю, ты не любительница слушать на Новый год поздравления президента под бой курантов и пялиться на «Голубой огонёк»?

— Ну да. А что? — гостеприимная хозяйка напряглась.

— У меня есть безумное предложение. Поехали в одно место? Оттуда весь город как на ладони! Представляешь, в двенадцать все выпьют, закусят и попрутся на улицу фейерверки запускать? Красотища будет! Гарантирую.

Идея неожиданно захватила Германа.

— Вообще-то ты уже набрал достаточно промилле, чтобы представлять опасность на дороге, — осторожно возразила Юля.

— Я и не собирался сам. Такси вызову.

Летов вдруг испугался, что сейчас его вместе с безумной затеей пошлют лесом: девушка вообще-то прихорошилась, нарядилась, причёску сделала! А он предлагает свалить в лес, практически, от цивилизации подальше. Пришла же дурь в голову!

— Вообще-то такси сейчас по цене золота на вес машины, — растерянно ответила Гордеева, и на душе снова стало легко.

— Знаешь, меня ещё никто так заботливо не опускал, — хохотнул он. — Ты только потеплее одевайся!

— А ты?

— У меня в багажнике есть горнолыжный комплект.

— Ты предлагаешь прямо под открытым небом праздновать? — напряглась Юля.

— Зато какое там небо! — «Опасные» промилле напомнили о своём существовании, заставляя кровь быстрей бежать по венам. И Германа тоже понесло. Ему буквально не сиделось на месте. — Не бойся, там есть, где погреться.

— А нас туда пустят?

— Юль, оставь организационные вопросы мне, хорошо?

— Ну как просить будешь… — типа раздумывая, проронила Гордеева, задумчиво оглядывая стол.

— Нет, если ты не хочешь… — пошёл он на попятную.

— Ну почему не хочу? Не будем останавливаться на достигнутом. Больше безумств богу безумств! — продекламировала она, отсалютовала своим бокалом и допила до дна.

Герман рассмеялся. Он вернул телефон в нормальный режим и первым делом позвонил на ту самую горнолыжную базу, куда хотел выбраться, и, пользуясь тесным знакомством с её владельцем, уведомил дежурного администратора о желании приехать. Домик был не нужен. Им бы притулиться в кафе у стеночки на приставной скамеечке. Но всё сложилось даже лучше. Как нередко бывает, в кафе обнаружился свободный столик, который заранее резервировали-резервировали, но в последний момент передумали. Так что дама даже обрадовалась пристроить его в хорошие руки. В процессе разговора на телефон падали сообщения, но Герман не собирался их читать. Он по-быстрому вызвал машину, накинул пару тыщ сверху. Всё это — слетая по лестнице вниз и вытаскивая из багажника баул с одеждой. Как удачно он не разгрузился после выезда на тяжелковскую базу! Туда же, в сумку, отправились купленные фейерверки.

Водитель нашёлся практически в тот момент, когда Летов нажимал на кнопку домофона. Он вновь отправил телефон «в полёт», и сердце противно ёкнуло. В трезвом состоянии он на месте Юли подумал бы сто раз, прежде чем открывать.

Но она открыла.

Когда Гера поднялся, она была в том самом комбинезоне, в котором разъезжала по городу на велике. Не того ежа он пытался напугать голым филеем.

— А почему машину на меня вызвал? — поинтересовалась Гордеева по делу.

— Чтобы тебе спокойней было. Будешь знать, куда едешь, — легко соврал Летов. Да и не соврал, если вдуматься. Просто умолчал о другой причине. — Нас ждут, столик заказан.

— То есть еду можно не брать?

— И напитки тоже. Всё будет.

— У кого-то просто слишком много денег, — буркнула Юля себе под нос, натягивая надёжные зимние берцы. Тоже, к слову, не дешёвые.

— Кто-то просто хочет оторваться, — расцвёл Летов.

— Так, машина подъезжает. — Девушка глянула в телефон, назвала номер и натянула куртку. — Нам точно нужно туда ехать?.. — Она бросила неуверенный взгляд в комнату.

Там были гирлянды, свечи, стол, ёлка…

Милена бы на сто процентов не одобрила подобные внезапные выдрыги фантазии. Она уже что-то напланировала себе, и вдруг кто-то все её планы рушит! Нет, на такое супруга ни за что бы согласилась! Зря она, что ли, оливье крошила? Платье выбирала, волосы укладывала, лицо рисовала. А как же гирлянды, свечи, стол, ёлка?..

Герман посмотрел на ёлку. Хорошая вышла. Душевная. Оно и понятно — сам выбирал, сам наряжал!

— Юля, ёлка — не волк. В лес не убежит. И стол тоже.

— Вы, Герман Рудольфович, только что намекнули, что волк здесь — это вы? — Гордеева указала подбородком на дверь, куда, в направлении леса, рвался Герман. — Всё, едем, или на посошок в туалет забежать нужно?

— Спасибо, до места довезу! — пообещал Летов. — Не будем задерживать нашего джигита.

В машине они обсуждали самые экстремальные празднования Нового года. Обнаружилось, что ни Юле, ни Герману похвастаться в этом отношении практически нечем. Всё чинно-благородно и скучно. Таксист уложил на лопатки обоих, рассказав, как однажды встречал его в пробке посреди леса — бураном замело дорогу. Зато теперь никаких пробок на дорогах не было — все нормальные люди сидели дома, в крайнем случае, тусовались ближе к центру. Так что они прекрасно успели, и у таксиста тоже были все шансы успеть встретить его не в дороге.

Небо здесь действительно было прекрасным — чёрным, высоким, всё в звездах. А внизу, у подножия горы, усталой, неповоротливой амёбой лежал город: огромный, усыпанный разноцветными мерцающими огнями фонарей, окон, вывесок и фар. Амебой неподвижной, но живой.

— Красиво! — выдохнула Юля.

Герман повернулся. Глаза девушки действительно сияли от восторга.

— Идём, а то пропустим! — потянул он Гордееву в кафе.

Ему сорок с хвостиком.

Он и так уже почти всё пропустил.

В кафе праздник шёл в самом разгаре. Несколько компаний шумно пировали за своими столами, и новых гостей даже не заметили. Герман едва успел разжиться шампанским, как народ засуетились, требуя найти канал с курантами. Юля наблюдала за всем, посмеиваясь и поправляя причёску. «Бом. Бом…» — возвестила огромная панель под потолком.

Пробка с холодной бутылки снялась с лёгким «пу!», хотя хотелось, чтобы в потолок. Чтобы во всю мощь.

— С Новым годом, Юль!

— С новым счастьем! — ответила та традиционно.

— Хотелось бы. На брудершафт?

— На брудершафт!

Герман сделал глоток через локоток и коснулся сладких, мягких губ…

— С Новым годом! — пьяные голоса нарушили идиллию. Может, и правда нужно было остаться дома, а не переться чёрте куда?

— Блин! Ты желание успела загадать? Я совсем забыл! — раздосадовано поделился Летов.

— А?.. — очнулась Юля. — А, желание… Нет, тоже забыла.

— Нужно будет ещё раз попробовать.

— Больше курантов не будет.

— Как не будет? — деланно удивился Летов. — А на следующий год? — Поймав Юлину улыбку, он тоже расцвёл. — Идём, у нас фейерверки по плану!

Небо над городом расцвело разноцветными искрами. Но и здесь почти все были с салютами. Огни взрывались прямо над головой, как в детстве, и, казалось, протяни руку — поймаешь звезду.

— С Новым годом! — заорал Герман от души, скидывая рамки приличия, и его вопль поддержали. — Ур-ра-а-а!

Хор голосов сливался в унисон, и совершенно чужие люди вокруг вдруг стали ближе.

После фейерверков был перерыв на закусь и переодевание, потом парное катание на одиноком тюбинге, который Герман сумел выторговать у администраторши. Нахохотались они до изнеможения, наглотались поднятых с трека снежинок, пару раз перевернулись, потом наелись шашлыка…

Часам к трём народ в кафе начал редеть. Юля стала зевать. Летов вызвал такси, и пока ехали обратно, она уснула на плече спутника. Герман тоже клевал носом и, негромко обсудив вопрос с таксистом, добавил в маршруте ещё одну точку.

— Юля, подъём! Конечная остановка! — доложил Летов, вытаскивая сонную Гордееву на мороз, когда такси остановилось возле её подъезда.

— А?.. — Она открыла глаза, но до конца не проснулась.

— Я сейчас, шеф, девушку оттранспортирую, — пообещал Герман и попытался поднять её на руки.

— Не-не, я сама, — замотала та головой и полезла в карман за ключами.

Поднимались они молча.

— Спасибо, Юль, это был отличный Новый год! — признался Летов, когда она справилась с замками входной двери.

— А ты не?.. — спросила она, показывая на входную дверь, и зевнула.

— Я «не», — кивнул Герман. Не хватало, чтобы он на ней заснул. Или она под ним. Самолюбие не выдержит такого удара. — Но в следующий раз — обязательно!

— Следующий раз? — Юля прикрыла рукой зевок.

— Там ёлка, торт…

— А… Логично, — сонно кивнула она. — А когда?

— Созвонимся?

— Созвонимся.

Летов уже собирался уходить, но Юля окликнула.

— Да? — Он обернулся и был притянут за полы куртки.

Гордеева встала на цыпочки и поцеловала его. Сперва несмело, нежно касаясь губ, но Герман быстро перехватил инициативу, расширил и углубил, сжимая упругие женские ягодицы. В голове зазвенело, дремота стала рассеиваться, уступая место мысли, что надо бы отпустить такси…

— Всё, теперь можешь идти! — внезапно поставила точку Юля. — Созвонимся.

Она отправила воздушный поцелуй и закрыла дверь.

С той стороны.

Летов хмыкнул, поправил в штанах то, что мешало, и стал спускаться.

Таксист профессионально промолчал, не комментируя происходящее, чем заработал приличные чаевые.

Когда Герман перешагнул порог дома, часы показывали полшестого. Глаза нещадно слипались, поэтому возникшую в проходе супругу он сначала не заметил.

— Где ты шлялся? — с угрозой в голосе спросила она.

— Праздновал Новый год, — пожал он плечами.

— А машина где?

— Пропил.

— Почему ты не сказал, что собираешься куда-то свалить на праздник?! — в голосе Милены слышался шум надвигающегося ниагарского водопада.

Удивительно, но мозг не выдал на это никакой реакции. Просто никакой. Ни раздражения, ни страха, ни жалости.

Он просто хотел спать.

— Ты не спрашивала, — заметил Летов. Сонливость затормаживала речь, и, наверное, со стороны он выглядел пьяным. Но какая разница, как он выглядит в глазах практически бывшей супруги? Чем скорее она станет бывшей, тем лучше.

— Я должна спрашивать, где ты проведёшь новогоднюю ночь?!

— Ну, если тебе это интересно… — Герман неопределённо пожал плечами.

— Я думала, что ты наконец всё осознал…

— Что именно?..

— …а ты, пока я сидела здесь в одиночестве, опять девиц трахал!

— Во-первых, ты так говоришь, будто ты здесь в заточении под семью замками была. Жаждешь освободиться от оков нашего брака? Вперёд! Тебя никто не держит. Кроме тебя самой. А во-вторых, я никого не трахал! — триумфально завершил Летов.

— Тебя продинамили? — в голосе Милены колокольчиками счастья звенело злорадное торжество.

— Дорогая, в жизни не всё сводится к сексу, — умиротворённо улыбнулся Герман, вспоминая чёрное звёздное небо над сияющей амёбой города.

— Хо! — всплеснула руками жена. — Летов дал осечку?! Стареешь, дорогой… Ну ничего, не переживай, медицина уже давно придумала для твоего грустного слоника виагру.

— Вот о чём тебе больше не стоит беспокоиться, так о настроении моего «слоника». Развод — лучший для того повод. Мы с ним, пожалуй, пойдём. Спокойной ночи! Точнее, доброго утра.