Глава 24. Ты скажи, ты скажи…

Юлия

А ведь когда Летов уговаривал Юлю позаниматься с дочерью, она как думала? Что он из тех, кому проще дать, чем объяснить, почему не даёшь.

Но оказывается, он из тех, кому сначала нужно объяснить, что ты даёшь!

На пальцах, так сказать.

И то не факт, что дойдёт.

Вот что ему надо?

Вроде всё предельно очевидно и линейно: праздник отпраздновали, фейерверки в небо пустили и пыль в глаза заодно. Цветы красивые. Торт вкусный. Мавр сделал своё дело, мавр должен получить поощрение.

И где?..

Зря, зря она побрила ноги! Авось бы сложилось.

Нет, правда! Чего может хотеть взрослый свободный мужчина от взрослой свободной женщины? Ну ведь не большой же и чистой любви? Или, прости господи, дружбы?

Понятно было бы, если бы у них были строго официальные отношения, ограниченные регламентом. Типа, учитель в школе — родитель. Шаг вправо, шаг влево — нарушение педагогической этики. Но ведь он сам, гадёныш, этот самый регламент послал и дистанцию нагло нарушил. Сам к ней приехал! И Новый год сам предложил вместе встретить, никто заставлял. Юля и думать не мечтала в этом направлении.

И сегодня сам припёрся, на аркане его не тащили.

Судя по характерным признакам во время прощального поцелуя (и не только), с эректильной функцией у мужика проблем нет.

Тогда какого хрена?!

Он, в смысле, как приличная барышня, раньше третьего свидания не даёт? Или ему нужно открытым текстом, крупными буквами, документ с подписью и печатью, чтобы товарищ Летов был уверен, что его не обвинят в изнасиловании?

Юля смотрела на закрытую дверь, за которой не так давно скрылся Герман Рудольфович, и продолжала недоумевать. Хотя сколько уже можно стоять столбом? Она развернулась и пошла убирать посуду.

Гордеева начала мыть тарелку, но швырнула её в мойку — чудом не разбила. Внутри всё ходило ходуном, будто Юля была двигателем внутреннего сгорания. Некий незримый поршень сжимал внутренности в комок нервов, который взрывался от малейшей искры. А искры вспыхивали — только в путь! Стоило лишь подумать о сегодняшнем госте, который был обаятельным до потери сознания и сексуальным настолько, что большие пальцы на ногах сжимались.

И то, что между ними, тоже.

Юля закрыла глаза и выставила перед собой руки с растопыренными пальцами, будто это помогло бы взять ситуацию под контроль.

В целом ей всё нравилось: праздник, красавчик, подарки… Целовался он, кстати, тоже отпадно. И улётно.

Не нравилось только то, что она не понимала, что вообще происходит и к чему оно идёт.

Точнее, общее направление было ясно.

Но не точно.

И это бесило.

Это же неправильно — тащить в спальню дееспособного мужика почти на голову её выше?

И вообще, может, у него фетиш такой: заводить и динамить? Может, бывшая супруга нанесла ему тяжёлую душевную рану (и, скорее всего не одну, уж Милена Олеговна способна), и теперь он отрывается на бабах, мороча им голову?

Или он любитель ролевых игр пожёстче?

Понять бы ещё, сверху или снизу? Чисто теоретически Гордеева не отказалась бы попробовать. И то, и другое, и можно без хлеба. Но практически проявлять инициативу было… Как сказать «ссыкотно», но приличным языком?

Браслет вжикнул сообщением, и Юля на автомате глянула на запястье.

«Привет!» — напомнил о себе Летов.

Будто о нём можно так просто забыть!

Забыть нельзя, а сделать вид — умеем, знаем, практикуем! Гордеева вернулась к грязной посуде. Теперь она мылась куда бодрее.

«Я тут подумал…» — прилетело следом.

Какая выдержка у мужика! Он ещё думать способен в такой ситуации. Юля, вон, только тарелками кидаться. Прямо сейчас это желание возобновилось.

«Давай куда-нибудь сходим».

«Куда-нибудь» — это куда? В туалет?

Ну блин!

Что значит «куда-нибудь сходим»?!

Юля вытерла руки, прогулялась в комнату за телефоном и набрала: «Когда?».

«Завтра», — с улыбающимся до ушей смайликом прилетело в ответ.

Ну да, на сегодня он уже норму по наматыванию нервов на кулак выполнил.

«Завтра у меня занятия с учениками начинаются», — не без злорадства набила Гордеева.

Разумеется, она хотела куда-нибудь сходить с Германом Рудольфовичем.

На стриптиз, например. В его исполнении.

Опять же, на людях шансы, что Юля на него набросится с сексуальными намерениями, были ниже. Не равны нулю, но хоть как-то к нему стремились.

Но она должна проявить выдержку. Если господин Летов до третьего свидания не даёт, то она — тем паче!

«Не весь же день?». К вопросу добавился смайлик с полными слёз глазами. Вроде: «Малыш, ведь я же лучше собаки?».

«Не весь», — согласилась Юля и замерла над экраном в ожидании ответного паса.

Ответа всё не было и не было. Летов в своём репертуаре. С энтузиазмом затянуть «А-а-а-а», чтобы заткнуться в середине, так и не сказав «Б».

«Так сходим?» — прилетело, когда Гордеева намылила вторую тарелку.

«Куда?».

«А куда ты обычно ходишь, когда хочешь расслабиться?».

«Обычно я хожу на каток». А не надо задавать вопросы, на которые ты можешь получить ответы, которые тебя не устраивают.

«Я бы с удовольствием».

Следом: «Если бы умел».

И дальше: «На данном этапе нашего знакомства я не готов к подобному фиаско».

«Моё нежное мужское самолюбие не выдержит столь болезненного столкновения с холодной и скользкой реальностью».

Кто мастер запутать собеседника? Герман Летов мастер!

А какое шедевральное владение языком и пальцами!

Юля аж залюбовалась.

«Давай после твоих учеников поужинать сходим?» — несло собеседника. — «Точнее, съездим».

Просто конфетно-букетный период по канону!

Может, у Германа Рудольфовича скрытый обсессивно-компульсивный синдром? Пока он не выполнит весь ритуал ухаживания, с танцами, бубнами и распушенным павлиньим хвостом, дальше продвинуться не может?

Вопреки внутреннему ёрничанью, Юлины губы растянулись в радостной улыбке. Давай! Давай!

«А куда?»

Да всё равно куда!

Но одеться нужно по случаю.

«В какое-нибудь приличное место».

«На сколько приличное?» — настороженно написала Юля.

Как бы не оказалось, что у неё и нарядов не найдётся, соответствующих его «приличному месту». Она просто столько не зарабатывает.

«За мой счёт, разумеется».

Подозрения крепли.

«Дресс-код там какой?» — написала Гордеева прямым текстом.

«А. Ну я пока не определился. И не узнавал, где столики есть. Напишу».

Молодец! Напишет он! А Юле с этим как жить?

Она теперь, может, спать не будет!

«Уже скучаю», — прилетело следом, и сердце забилось, как пойманный воробей.

Гордеева перечитала, чтобы убедиться, что ей не показалось, и поставила реакцию-сердечко.

И прочитала заново.

Два раза.

Она быстро закончила уборку на кухне и приготовила ужин. Уточнила у учеников, все ли придут — разумеется, явиться намеревались не все, но почему-то считали, что репетитор должна сама об этом догадаться. Что ж. Юля смирилась. Сам о своём времени не позаботишься — никто не позаботится. Спустя час у неё была полная информация о занятости на завтра. И она была готова ответить, если спросят.

Но никто не спрашивал.

Впрочем, чего ещё можно ждать от господина Летова?

Юля глянула глазком в мессенджер. Там было тихо и пусто, как на дне Марианской впадины. Гордеева шумно выдохнула и запустила бодренький детектив производства российского сериалостроения. Конечно, оно уступало Нетфликсу в спецэффектах, зато с логикой лучше.

И юмор забористее.

Правда, иногда от слова «забор», но всё своё, родное…

На третьей серии Гордеева прервалась, чтобы накромсать бутеров и запустить кофеварку, когда наконец свершилось.

«Привет! Что делаешь?» — спрашивал Герман Рудольфович. Почему он не мог задать свой содержательный вопрос десятью минутами раньше или двадцатью позже, когда бутерброды будут повержены, и она уже не будет есть после шести?

«Привет! Смотрю киношку». В целом же не соврала?

«О! Что за кино?».

Тут Юле стало немного неловко за свой выбор. Наверное, Летов к такому относится с лёгкой брезгливостью. Но хоть в этом решила не врать.

Не больше одной маленькой лжи за раз.

«Поддерживаю отечественного производителя».

«Интересное, наверное!» — не то саркастично, не то вежливо ответил Герман.

Юля не стала гадать по аватаре и просто отреагировала большим пальцем. Пусть теперь он думает, что имелось в виду: что действительно интересно, или что она оценила шутку.

А Гордеева просто подачу передала на его поле, и всё.

«Что на тебе надето?» — оправдал ожидания Герман.

Ну, точнее, как оправдал?.. Что ответил вообще.

По содержанию, конечно, Юля чуть вставной нижней челюстью не обзавелась от неожиданности. Кофе поперхнулась точно.

«Так! У нас тут вебкам намечается?» — несколько офонарела она. Под черепной коробкой чутка засквозило.

Гадёныш Летов отреагировал смайликом со звездами в глазах и коротким «Да?»

«Нет!» — обломила его Юля. Вы посмотрите, какой он смелый, когда виртуальный!

«Жаль».

Где его «жаль» был сегодня днём?!

Или, если, типа, без рук, то девственность потерянной не считается?

Юля тоже за компанию взгрустнула. Отправила вздыхающий эмодзи.

«Зачем было так обнадёживать?» — выдал Герман Рудольфович.

Это она обнадёживала?!

«Про одежду начал ты!».

«Ну я вообще про отечественного производителя думал…» — не стесняясь, соврал Летов.

Может, и о нём он тоже думал.

О себе, в смысле.

Хотя согласно методу оценки производителя по потомству, — золотому стандарту в селекции, кстати, — такой себе из Германа Рудольфовича производитель. Но так далеко Юля не загадывала. Её сейчас больше процесс интересовал, чем результат.

«Ты же беспокоилась сегодня по поводу дресс-кода». — Герман с лёгкостью иллюзиониста натянул сову на глобус.

Просто профессионал по натягиванию!

«Ты готов ответить на вопрос?» — поддержала Юля разговор.

«Смотря на какой».

«На вопрос о дресс-коде!!» — не сдержалась она и воткнула второй восклицательный знак для экспрессии.

«А-а».

Опять «А». Где «Б», блин?!

«Про дресс-код могу».

Герман Летов — чемпион мира по скоростному выматыванию нервов!

«Обычный дресс-код».

«А подробнее можно?».

«Юль, ну это ресторан. В ресторан ходят хорошо поесть. А не себя показать».

То есть Герман Рудольфович собирается просто хорошо покушать, а не себя показать? Ага! Ну лапша-то ему уже удалась на славу!

«Это же не концерт классической музыки. И не протокольное мероприятие», — прилетело от него следом.

«И не выставка! Ван Гога» — продолжила Гордеева логическую цепочку ««себя показать» — «главный экспонат»».

Герман отреагировал до слёз смеющимся смайликом.

«Да обычное коктейльное платье надень», — легко припечатал он.

И Юля ощутила себя бабочкой, которую расправляют для коллекции. Сушат их в конвертиках. А потом пришпиливают к матрасику, и каждое крылышко фиксируют между многочисленными иголочками.

Такое посмертное распятие для красоты.

«Герман, я, наверное, не пойду», — заставила себя написать Гордеева, и с души словно камень упал. Не нужно думать, как она будет выглядеть — вообще и на фоне спутника.

Можно спокойно жрать вечерние бутеры с кофе из капельной кофемашины. А если ещё обычным электромиксером с венчиками молоко взбить до плотной пенки, то такой латте получится — любой бариста от зависти локти обкусает.

Просто они не пара.

Они относятся к разным биологическим видам. И скрещиваются только на правах извращения.

«Не понял. Что это сейчас было?».

От сообщения пахнуло сталью и льдом, напоминая, что собеседник может и лапочка-пусечка, но на своих железобетонных условиях.

«У меня нет коктейльного платья». — Во рту горчило.

«Давай в джинсах пойдём».

Зачем сразу столько сарказма?

«Но у меня действительно нет! Просто нет».

«Да я понял». — Смайлик. — «Я на полном серьёзе: давай пойдём в джинсах. Ещё раз повторю: мы идём туда душевно поужинать. А не вот это всё».

Юля ещё не могла поверить, что её отпустило.

«Посидеть в хорошей компании друг друга. Поболтать. Юль, если тебе некомфортно — закажем еду и посидим дома».

«Ну его, этот ресторан. Нашла, из-за чего переживать!» — продолжал успокаивать Герман.

«А что, прямо в джинсах можно?» — уточнила Гордеева.

«Есть места, куда очень не рекомендуется. Но в таких помпезных местах обычно и вино, пока в бокал летит, скиснуть от пафоса успевает», — с улыбками-скобочками ответил Летов. — «Мы с тобой в нормальное пойдём. Если захочешь».

«Ну если ты настаиваешь…»

«Я — предлагаю. Но ты в любой момент можешь сказать «нет»».

Звучало как клятва.

Как можно сказать «нет» такому мужчине?