Глава 1. Рассвет

Герман

Он всё сделал правильно.

Это ощущение билось жилкой в виске, когда Герман выходил из подъезда Юли. Он очень опасался того чувства гадливости, которое, случалось, он испытывал после необременительного времяпрепровождения с хорошенькими дамами. Как, бывает, смотришь на мороженое, думаешь: о, оно такое вкусное! Хочу-хочу! А когда съешь, оказывается, мороженое-то теперь разучились делать. Совсем оно не то, что было в детстве.

Вот и секс тоже. Не такой улётный, как в юности, почему-то.

Бывал.

Нередко.

Точнее, бывал он редко, и нередко оставлял после себя ощущение обманутых надежд.

Сегодня всё было по-честному. Без обмана.

Крышесносно.

Полноценно.

До краёв.

Не просто мороженое из детства, а в металлической креманочке, посыпанное тёртым шоколадом и грецким орехом.

Фух!..

Гера отёр пот с лица и непроизвольно бросил взгляд на себя, чтобы проверить, всё ли в порядке с одеждой. Всё было в порядке, если не считать состояния галстука. Видимо, когда он его надевал минут десять назад, мозг ещё не вышел из нирваны. Галстук, определённо, отжил своё. Но напоследок всласть повеселился.

Его шёлковая жизнь была прожита не зря.

Летов стянул петлю с шеи и скрутил рулетиком. Сначала хотел выкинуть, а потом подумал и сунул в бардачок: носить-то не поносишь, а для игр сгодится. Юля же обещала следующий раз…

Гера зевнул, потянулся, щёлкнул сложенными в перевёрнутый замок пальцами и тронул с места.

К дому он подъехал к двенадцати, прямо как Золушка с бала.

Эх, надо было галстук «потерять» у Юли дома. Для аутентичности. Кое-что он, конечно, там оставил. В мусорном ведре…

Подвздёрнутое сексуально-напряжённым полем воображение дорисовывало процедуру примерки. Правда, у Золушка всё должно быть не так, как у Золушки, а прямо наоборот. По части размеров. И тут входит он…

Нет, Гера оценивал себя объективно, но настроение было разухабистым и рисовало сюжеты для обещанного повторения.

Видимо, поэтому — потому что мозг не желал включаться, а думал о всякой неприличной ерунде, — Гера пошёл домой через главный вход. Какого хрена?

Супруга возникла в коридоре, как призрак коммунизма в Европе — зловещий, но без шансов на успех. Намотанное на голове полотенце, длинный велюровый халат и пандовые патчи под глазами придавали ей донельзя домашний вид. Нельзя в таком встречать ненавистного мужа, если хочешь, чтобы тебя приняли всерьёз.

— Привет! — Вот чего Гера сейчас категорически не хотел, это разборок.

И вообще видеть Милену.

И говорить с нею.

Была надежда, что она оскорбится на его жизнерадостное приветствие и промолчит. Небольшая, но была.

— Где был?

…Была. Но недолго.

— Не всё ли тебе равно? — Герман снял пальто с плеч и повесил на плечики в шкафу.

Балаган с разводом пора заканчивать как можно скорее.

Теперь Гера особенно остро ощутил, как тяготит его брак. Он сковывал, душил, засасывал, словно трясина.

— Вообще-то я твоя жена!

— Да что вы говорите, Милена Олеговна! — Он покачал головой, снял ботинки и нырнул носками в тапочки. — Надеюсь, это ненадолго.

Гера попытался протиснуться мимо дражайшей супруги.

— А чего это ты такой довольный? — В тоне Милены слышался глас судьи, выносящего обвинительный приговор. — Неужели тебе таки дали?

— Драгоценная моя, неужто в кои-то веки тебя в супруге волнует что-то, кроме денег? — Гера натянул пластиковую улыбку.

— Всё-таки смог, смог… Ничего, что молью слегка побитый… Старый конь, он борозды не испортит… — Жена проигнорировала реплику и, мелко покачивая головой, саркастично «порадовалась» за него. — А как же твоё «в жизни не всё сводится к сексу»?

— Секс — не главное в жизни. Но, безусловно, делает её приятнее. — Летов снова попытался просочиться мимо супружницы, но она опять преградила путь.

— Такими темпами и ночевать дома скоро не будешь?

Вообще-то Летов уже перешёл эту грань, когда праздновал Новый год. Но Милена почему-то решила об этом забыть. Видимо, в её глазах один раз — не водолаз.

— Да, завтра, — поделился Гера. — Еду на базу.

— Значит, с жёнами туда нельзя… А с девками, выходит, можно?!

Милену всегда бесило, почему в загородный клуб Тяжелкова нельзя поехать с женой, а Летов был глубоко и искренне благодарен Вереину за введённое правило.

— О, между жёнами и девками огромная разница! — Он сложил руки на груди, отгораживаясь от собеседницы. — Жену туда везти нет никакого желания. И потому нельзя. А с девками — наоборот. Очень хочется. Но тоже нельзя. Спокойной ночи, дорогая, я хочу спать.

К счастью, бросаться под ноги, как противотанковый ёж, Милена не стала. Возможно, пыталась сохранить достоинство.

— Какой ты всё-таки подонок, Летов, — выдавила она вслед. — Я тебе ни разу не изменила!

Ан нет. Не смогла.

Гера обернулся:

— Желающих не нашлось? Или все по финансовым показателям уступали «старому коню»? — Не дожидаясь ответа, он пошёл к лестнице на второй этаж.

Как это было в духе Милены — обязательно подгадить! Никто не имеет права быть счастливым, если она несчастна.

А вот когда она счастлива… Тогда она подумает. Может, кому-то и позволит порадоваться.

Впрочем, Летов был взрослым, дееспособным гражданином и мог себе позволить радоваться независимо от того, что думает на этот счёт его почти бывшая супруга.

Радости в Германе было столько, что даже после ведра грязи, в котором супруга пыталась его утопить, внутри ещё осталось что-то светлое.

Поэтому проснулся Гера хоть и затемно, зато в приподнятом настроении — во всех смыслах этого выражения, — что случалось с ним в последние годы нечасто. Приятно было ощущать, что есть, есть ещё порох в пороховницах! Было бы ещё приятней ощутить это, имея под боком тёплую и сонную барышню Гордееву.

И не только под боком.

Но… это был его выбор. В конце концов, с Юлией Игоревной он сможет увидеться когда угодно, а хорошую мужскую компанию попробуй собери…

Дом спал.

Гера тихо прошёл по коридору в кухню. Дверь в комнату дочери была приоткрыта. Ариша сопела в обнимку с плюшевым мишкой.

Принцесса выросла. Не в королеву, хотя предпосылки стать второй Миленой у неё были, но в коровушку-то точно. К её бы внешности да ещё мозги…

Гера не был фанатом концепции «дом, дерево, сын», хотя первых два пункта уже оптичил. Сына он тоже планировал. Сначала. Ещё до женитьбы, когда проектировал Дом Своей Мечты, он заложил на первом этаже две детских. Но сначала Милена не хотела, потому что уставала с маленьким ребёнком. Потом Летов получил новую должность, и ему стало не до семейных забот. Он хотел прийти домой и отдохнуть. В тишине и спокойствии. Да и Милена всё ещё была против, потому что Аришеньку нужно повсюду возить. Английский-балет-вышивание, или куда там ещё жена считала нужным пристроить дочуру, чтобы раскрыть её таланты? В общем, беременность была не ко времени, и в какой-то момент вторая детская превратилась в женскую гардеробную.

Герман прикрыл дверь и продолжил свой путь к кофе.

Наверное, стоило тогда настоять. Да, шум, гам, визги, бессонные ночи — если Милена не спит, то все остальные тоже должны. Коль у Принцессы температура, какой может быт сон? И муж, и скорая, и врачи из поликлиники — все должны стоять строем и петь колыбельную деточке, обмахивая опахалом.

Не факт, что это изменило бы ситуацию.

В смысле развода.

Зато у Геры было бы с кем поговорить. Взять с собой в клуб. Обсудить важные мужские проблемы, типа «как правильно дёргать девчонок за косички». Поделиться жизненным опытом и горой накопленных знаний.

Не факт, что вторым ребёнком родился бы мальчик.

Не факт, что мальчик пошёл бы в него, а не в супругу.

Однако прямо сейчас Летов жалел об утраченном шансе.

Перелив кофе в термокружку, Гера пошёл заводить машину.

↶ ❄ ↷

Рассвет Летов встретил в дороге. По случайному стечению обстоятельств он ехал на восток. Синее небо с чёрными разводами облаков медленно светлело, пока не зазолотилось лучами восходящего светила. Оно радостно разливало огненный позитив по унылому пейзажу: чёрному лесу и безнадёжно-мрачным небесам. Под слепящим шаром у горизонта легла сияющая полоса, будто солнышко потягивалось, раскидывая в стороны руки и нежно обнимая стылую землю. Снаружи сразу потеплело. Если не по градуснику, то по настроению точно.

На парковке у базы было многомашинно. Кто-то здесь ночевал, кто-то приехал спозаранку, как Герман. В ресторане среди блюд шведского стола людская воронка поглотила его мысли и его самого. Приятно бодрым добрым утром обсудить за завтраком судьбы мира с хорошими знакомыми.

Водоворот дел и развлечений закрутил Летова до обеда. Устав от общения, Гера упёрся в небольшой зимний сад, откуда открывался чудный вид на замёрзшую протоку в окружении таёжных склонов. Облака растянуло, небо было синее-синее. Оно отражалось в толще расчищенного под каток льда. Выпавший неделю назад снег искрился на ветвях в лучах яркого солнца. Прямо жизнеутверждающая пастораль в духе «Мороз и солнце, день чудесный».

Как Юля.

Искренняя, прямолинейная и несгибаемая, как «Варяг» на марше.

Летов хмыкнул и достал телефон.

«Привет! Я о тебе думаю, — настучал он. — Хочешь, фото пришлю?» — Добавил к сообщению три клубнички и отправил Гордеевой.

«У меня тут ученики вообще-то», — повелась на провокацию она.

«У меня тоже вокруг мужики стаями ходят. — Он подошёл к окну ближе и заснял суету во дворе. — Но я от них сбежал и теперь думаю о тебе».

«О! Это что у вас за Шаолинь такой?»

«Так и знал, что посторонние качки заинтересуют тебя больше, чем моё фото… — Гера отыскал самый жалобный смайлик. — А я тебе, между прочим, зачёт по анатомии вчера сдавал!»

«Между прочим» — это в промежутке от ужина до экзамена по физиологии. Нет, ну он же ни капельки не соврал! Всё по-честному, без обмана!

«Ладно. Давай своё фото! — сдалась наконец Юля. Она всегда рано или поздно сдавалось. И это Герману тоже очень нравилось. — Схожу-ка я за кофе на кухню».

«И присяду там на табуреточку, чтобы не упасть от художественной мощи снимка», — прилетело следом саркастическое.

Сдавалась, но делала вид, что нет. Это Гере тоже нравилось.

Летов выбрал удачный ракурс и отправил пейзаж в панорамном окне.

Юля прислала смеющийся смайлик.

«Красиво».

«Я тоже так подумал, — ответил Гера. — О тебе».

На сообщении появилось сердечко-реакция.

На душе стало теплее.

За спиной негромко стукнула дверь, Летов понял, что не один и, разворачиваясь к вошедшему, рефлекторно спрятал телефон за спиной. Это — личное, для посторонних глаз не предназначенное.

— О, привет! — в голосе Макса Бурова, ещё одного желающего удалиться от публики, слышалось разочарование. Видимо, у него тоже было личное.

— Привет! — Гера пошёл навстречу. — Ты не смотрел ссылочку, которую я тебе пересылал?

Макс Буров по прозвищу «Док» был гуру компьютерной безопасности и, как поговаривали знающие люди, тесно общался со спецслужбами. Гера в своё время ставил у него защиту на корпоративную сетку. После разговора с дочерью, которая жаждала купить оценку по ЕГЭ, Герман переслал ему ссылочку на канал молодцов-продавцов. Просто так. Без фанатизма. В перманентном режиме борьбы добра со злом.

Они пожали друг другу руки в приветствии.

— А, — Док отмахнулся. — Твоей дочери они бы точно не помогли.

— Спасибо! — Летов хлопнул знакомого по плечу. — За мной должок!

— Сочтёмся.

— Ладно. Пост сдал… — Герман показал на зелёный уголок за спиной и понял, что место напоминает ему квартиру Юли.

Каждый имеет право на личное пространство. Он своим уже воспользовался. Теперь очередь Дока.

— Пост принял! — воспрянул духом Буров.