Глава 3. Между нами говоря

Герман

Герман понимал, что ведёт себя как мальчишка. Что лучше было бы дождаться дочь в машине и не загонять себя и Юлю в неловкую ситуацию. Но от близости и доступности эмоционального допинга аж пальцы мелко потряхивало. Как он ни старался приехать вовремя, прибыл за двадцать минут до конца занятия и потом уговаривал себя не подниматься сразу. Минуты тянулись, как жвачка, прилипшая к подошве. Стрелка на часах приклеилась к циферблату, не желая двигаться. Хотелось раздолбать непослушные часы вдребезги, но, к сожалению, время это бы не ускорило. В итоге Гера сторговался с совестью на без пяти.

Дилиньканье домофона прервалось глухим щелчком.

— Добрый вечер, Юлия Игоревна. — Летов старался, чтобы его голос звучал хотя бы ровно. И желательно нейтрально, но это уже как получится.

— Здравствуйте, Герман Рудольфович. — У Юли держать эмоции в кулаке выходило лучше.

Самолюбие не позволяло Гере думать, что их было меньше.

На четвёртый этаж Летов взлетел, как на крыльях. Махнул рукой Буцику, как старому приятелю.

— Привет! — произнёс он одними губами, когда дверь квартиры распахнулась.

— Проходите, Герман Рудольфович, мы уже заканчиваем, — официальным тоном ответила «Деловая колбаса» Гордеева и повернулась, чтобы идти в комнату.

— Не торопитесь, Юлия Игоревна. — Гера успел цапнуть её за задницу. — Я подожду.

Юля бросила на него через плечо взгляд «Делать больше нечего?!».

Есть! У Германа была целая гора вариантов. Но мешало присутствие дочери. Поэтому на минималках.

Летов поймал себя на мысли, что чувствует себя здесь как дома. Ёлочка всё так же стояла в углу, в шарах, гирляндах и мишуре. Гирлянды не горели. Непорядок. Нужно исправить. Мерцающий свет разноцветных лампочек, он, она и кресло…

Звучало, как хороший план!

Арину он поприветствовал жестом, как и велик в подъезде.

Лицо дочери выражало настороженность. Видимо, она гадала, за каким хреном папаша тут появился. Герман не стал её разочаровывать:

— Как успехи у Арины? — полюбопытствовал он, окидывая взглядом комнату.

Всё, как он оставил в последний свой визит. Разве что маленький аквариум, где какое-то время обитал самоотверженный петушок Егорка со своей подружкой, стоял осиротевшим и пустым.

Дочь заметно напряглась.

Судя по всему, успехи были не очень.

— Домашку сделала? — пробил Герман шар наугад.

Арина перевела на Гордееву взгляд, полный мольбы. Будто если та сейчас расскажет правду, Арине Германовне пропишут дома десяток розог.

Ей бы, безусловно, не повредило.

— Алина пообещала всё нагнать, и если она сдержит слово, то в следующий раз искупает Сашу, — заступилась за неё Юля, жертва гуманистической психологии.

— А я что должен сделать, чтобы в следующий раз искупать Сашу? — не удержался Летов.

Будь у него выбор между водными процедурами для ахатины и её хозяйки, он бы предпочёл искупать Юлю. Но сам факт, что ему даже выбора не предложили, будил в Германе хулиганские настроения.

— Арина, позволишь папе поприсутствовать? — приняла соломоново решение Гордеева. Вроде, и выбор перекинула на ученицу, но все же понимают, что в таком контексте она не скажет: «Нет, я против». А по факту повязала её обязательствами. «Папа в курсе и будет держать вопрос под контролем».

— Ладно, — сделала одолжение дочь, но без большого восторга.

— Тогда на сегодня всё, домашку по новой теме пришлю, — бодро закончила Гордеева, придвигая к столу свой стул и показывая всем видом, что занятие закончено.

Арина подорвалась с места, будто её два года держали прикованной и тут вдруг выпустили на свободу.

— С прошедшими праздниками, Юлия Игоревна! — вдруг вспомнил Гера о конспирации.

— Вас также, Герман Рудольфович! — Юля технично отвела взгляд, сняв очки и протирая их салфеткой. Из неё партизанка получалась лучше.

Очень не хотелось думать, что потому что у неё опыт больше. Что Летов знал о её личной жизни? Только то, что её нет на настоящий момент. И то не точно.

Арина собиралась со скоростью молнии.

Пока она обувалась, Герман подмигнул. Юля скорчила на лице «Ты что творишь?». Летов расплылся в довольной улыбке и отвернулся к двери открыть замок, когда дочь стала подниматься.

— Прошу! — Он пропустил Арину вперёд и за её спиной снова успел жамкнуть упругую попу училки. Такую попу просто грех не пожамкать! — До свидания, Юлия Игоревна!

— До свиданья! — обернулась дочь, но всё уже было чинно и благородно.

— До встречи, Арина! — попрощалась Гордеева с ученицей, а Герману скорчила вредную физиономию. Дескать, не заслужил.

Посмеиваясь про себя, Летов легко поскакал по ступенькам.

— Па, а зачем ты пришёл? — Арина пристёгивалась на переднем сидении.

— Освободился раньше, — отбил подачу Герман.

— А внизу почему не подождал? — продолжала давить бдительная дочь. Это Герману не понравилось. Неужели он прокололся? Только вмешательства Милены не хватало!

— Хотел лично поздравить Юлию Игоревну с Новым годом. Всё же она пошла нам навстречу, хотя могла отказать. И просто обязана была отказать. А что, какие-то проблемы?

— Выглядит, будто ты меня сталкеришь, — поморщилась Арина.

— А ты не давай повода так думать. — Летов облегчённо выдохнул про себя и вырулил на дорогу.

— Пап, а что такое «высоколик…» что-то там? — вдруг встрепенулась Арина.

— «Ликвидное»?

Дочь энергично закивала.

— А это тебе зачем?

— Юлия Игоревна, когда сегодня тему объясняла, сказала, что ты бы использовал это слово.

— М-м-м, — глубокомысленно промычал Гера. Не он один палится! — Ликвидность активов — это их способность превращаться в деньги. Например, средства на счетах или востребованная готовая продукция обладает высокой ликвидностью. А производственные площади и оборудование в деньги перевести гораздо сложней.

— А… Понятно. — На лице дочери было написано, что ни фига непонятно, но разбираться лениво. — Представь: раньше на Востоке в качестве детектора лжи использовали рис! — оживилась она.

— О как! И что с ним нужно было сделать?

— Съесть!

— Оригинально! Если прорастёт, значит, невиновен?

— Нет, папа! — Арина возбуждённо повернулась к Герману и продолжила, размахивая руками: — Ты не съел бы этот рис, если бы был виновен.

— И что бы мне помешало? — Летов на секунду перевёл взгляд на дочь.

— Симпатическая система!

— Надо же, какая она вредная.

— Она полезная! Ты просто ничего не понимаешь! — с видом знатока заявила Арина. — А у тебя когда-нибудь была медвежья болезнь?

Летов прыснул от внезапного поворота темы.

— Не случалось. А что, надо, чтобы было?

— Да нет… — Дочь отвела взгляд к окну. Видимо, она надеялась на другой ответ.

— Но вообще мне знакомо то, что называют «очковать», — поделился он.

— Да?! — Арина вновь развернулась к отцу. — А когда? В смысле, в каких случаях?

— Ну… — Герман честно попытался припомнить. — Как-то по работе было. Я не угадал с выбором и в итоге потерял немало денег. И когда нужно было докладывать об этом учредителям…

— А я — когда мама ругается, — призналась в ответ Принцесса.

Герман покачал головой в знак понимания:

— Я тоже иногда, когда мама ругается. Наверное, все мамы умеют так орать, — припомнилось ему из детства.

— Правда?.. — в голосе дочери было слышно облегчение.

— Но ты же понимаешь, что она не сделает тебе ничего плохого? Она просто переживает. Вообще, Ариш, громче всего люди орут от собственной слабости. Когда боятся, что ситуация выходит из-под контроля, а они не в состоянии на это повлиять. И тогда человек повышает голос, чтобы вернуть управление, в надежде, что его всё-таки будут слушаться. Пусть из страха, но всё же будут.

— А если не будут?

— Если не будут, можно ещё ударить. Не в смысле, что я это одобряю, — поправился Герман, переключая рычаг скоростей на светофоре. — В смысле, остаётся ещё такой способ показать, кто здесь главный.

— А если не помогает? — продолжала выспрашивать Арина.

— Если не помогает применение силы, остаётся высшая мера. Но, если вдуматься, это крайнее проявление бессилия. Признание своего полного поражения. Ведь смерть не заставит человека подчиниться. Ни сейчас, ни в будущем. — На светофоре зажёгся зелёный, и Летов выжал газ. — Но это способ напугать и заставить подчиняться других.

— А можно заставить как-нибудь по-другому?

— А зачем заставлять?

Разговор незаметно перешёл на другой уровень. Оказывается, с дочерью тоже можно беседовать о чём-то серьёзном.

О чём-то, кроме учёбы и упрёков.

Это было неожиданное открытие.

— Чтобы слушались, — с готовностью пояснила Арина.

— Нет, Принцесса моя. Власть строится на силе. Если она есть, её не нужно доказывать. Человек, уверенный в себе и осознающий за собой силу, не будет орать и размахивать кулаками.

— А как тогда он заставляет себя слушаться?

— Ариша, в этом весь смысл: ему не нужно никого заставлять. Ему нет дела, слушаются его или нет. Ну вот смотри: если ты не будешь меня слушаться, ты останешься без репетиторов, интернета, развлечений. Можешь ли ты без этого прожить?

Летов дал дочери несколько секунд на осмысление.

— Можешь, — ответил он. — Это будет не так весело и совсем не легко, но возможно. Тебе придётся приложить волевые усилия, чтобы выучить всё самостоятельно. Даже в отсутствии вай-фая никто не отменял библиотеки. Ты можешь пойти работать. Это будет сложно. Зато ты будешь свободна и сможешь делать всё, что хочешь.

— Не совсем всё, — скептически возразила дочь.

— Вот здесь, дорогая моя, и прячется тот самый дьявол, который в деталях. — Летов бросил на дочь короткий взгляд. — Те, кому нужно, чтобы их слушались, думают, что они кого-то «заставляют». Но на самом деле каждый человек просто выбирает из доступных вариантов то, что ему выгоднее и дешевле. Ты можешь плакаться о том, что злые родители заставляют тебя учить уроки, убираться и так далее. Но на самом деле это твой выбор.

— Ну, знаешь, выбирать-то особо не из чего, — сморщила носик Ариша.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — хмыкнул Гера. — Здесь у каждого выбора есть своя цена. Правда, у большинства она настолько высока, что эти варианты стараются не замечать. Но они есть.

В машине повисло молчание.

Не дождавшись продолжения разговора, Гера включил радио.

Навстречу, слепя фарами, неслись машины, спешащие в город. Мимо проносились огоньки домов — Герман выехал за границу многоэтажной застройки в экологически чистую зону элитных коттеджных посёлков. Душа была полна глубоким удовлетворением.

Забавно, что после знакомства с Гордеевой Герман чувствовал себя отцом значительно чаще, чем до этого знаменательного события.

Летов высадил дочь у крыльца и погнал машину в гараж. Имя автомобилю дать, что ли? Почему у Юли какой-то двухколёсный драндулет гордо зовётся Буцефалом, а у него полноценный автомобиль премиум-класса — и безымянный?

Ответ лежал на поверхности: потому что для Юли велосипед был другом и помощником. А для Германа — средством передвижения. Нет, пожалуй, пока Гера не был готов к столь близким отношениям с транспортным средством.

Он фыркнул, вытащил из багажника большой пакет с продуктами из супермаркета и поплёлся в дом.

Судя по машине, Милена тоже была где-то внутри. Однако сегодня Летов был преисполнен дзена. Если ему суждено сегодня столкнуться с женой, он сделает это с достоинством, как положено самураю.

Однако супруга не торопилась предоставлять ему шанс поупражняться в благородстве. Гера разобрал пакет, пополнив холодильник, и направился к себе.

Праздники — это прекрасно, но завтра он планировал выбраться на работу.

А потом в гости.

Планов громадьё придавало будущему подобие смысла.

Когда Герман дозрел до позднего перекуса, перекусывать было уже поздно. Но если очень хочется, то можно, даже если нельзя. К тому же он не собирался злоупотреблять. Так, по лёгкому. Стакан кефирчика перед сном.

Ну, может, с бутербродом.

Первое, что он услышал на лестнице, это гиперзвуковой вопль Милены:

— Ты что, меня не услышала?! Я сказала «нет»!

— Мама, ну почему? Почему у нас никогда нельзя? — удивительно, но Арина пыталась говорить спокойно. Видимо, разговор в машине пошёл ей впрок. — Почему я должна постоянно ездить к Лизе, чтобы снять ролик в свой канал?

Дочь, оказывается, свой канал имеет. Где-то. А Герман ни слухом ни духом. Отец года.

— Потому что к экзаменам нужно готовиться, а не глупостями заниматься!

В общем и целом Гера был с супругой солидарен.

Несмотря на твёрдое как никогда намерение развестись.

— Да я только то и делаю, что готовлюсь! С утра до вечера! — дочь таки завелась.

— Ты в телефоне сидишь с утра до вечера!!!

Тут Летов тоже Милену в душе поддерживал. Про телефон.

С другой стороны, Арина же девчонок не в телефон приглашала посидеть?

Ведь к ней действительно никогда не приходили подружки. Она у Лизы часто тусовалась. К кому-то ещё из одноклассниц ходила. Но никогда никого не приглашала домой. Во всяком случае, Герман такого не помнил.

Лично его всё устраивало: он не любил суету, шум, визги, чужих людей, мельтешащих под ногами… Он ценил неприкосновенность своего жилища. И не задумывался над тем, как к этому относится Арина. По дефолту значилось, что нормально относится.

Всё её устраивает.

А выходит, не всё.

— Привет, девочки! — Герман вошёл в кухню, как ледокол в гавань. Ссора по доброй привычке летовского дома происходила именно там. Где ещё могут встретиться для разговора члены их дружной семьи? — Что за канал? — обратился он дочери и направился к холодильнику.

— Ну надо же! Папочка заинтересовался тем, что происходит в жизни кровиночки! — Милена всплеснула руками и снова скрестила их на груди. Сарказм сочился из неё жирными каплями и пачкал пол.

— Заинтересовался. Лучше поздно, чем никогда. Так всё же?

Арина стояла надувшись и опустив голову. Судя по композиции, Гера не знал о дочкином канале потому, что лучше бы ему и не знать.

— Ну! — поддела её Милена, как матадор быка, и головой покрутила, дескать, «давай, где твоя смелость?». — Не хочешь рассказать?!

— Я про красоту канал веду! — бросила Арина, с вызовом глядя отцу в глаза.

Гера аж выдохнул про себя. Обычный бабский контент! Было бы из чего слона раздувать!

— Ну молодец! — одобрил он. — Много подписчиков?

— Четыреста двадцать один! — Под Арининым демонстративным «и что?» видом пробивалась неуверенность. Вдруг она недостаточно успешна с позиции отца?

— Ого! Неплохо. — Что там шестнадцатилетняя девочка может сделать без рекламы, оператора и профессионального монтажа? На банальном телефоне? — А кто тебе помогает с видео?

— Я сама! Папа, ну что там монтировать? Сейчас всё в телефоне. Это изи!

«Тяп-ляп». Что и требовалось доказать. Из Овна и палок. Для такого запредельного качества контента очень неплохой результат.

— Тебе, может, что-то из оборудования нужно купить? Ну там эти лампы ваши… — Герман очертил руками круг.

Не то чтобы он увлекался блогингом, но по просьбе одной… скажем, знакомой блогерши, покупал такое в подарочек. На добрую память. Интрижка закончилась так же стремительно, как и началась. Аппетиты девушки были такие, что Гера сразу понял: не потянет. Ни в постели — он всё же не двадцатилетний пацан с пятнадцатиминутной перезарядкой, — ни по части подарков. И командно-административный тон, который сквозил между строк, живо напомнил Летову Милену Олеговну.

— Думаешь, ему есть до тебя дело? — с язвящей усмешкой прокомментировала предложение супруга. — Он просто хочет сделать мне больно!

Фейспалм. Герман закатил глаза.

— Ну конечно, Милена! Весь мир крутится вокруг тебя! Всё, что творится на этом свете, преследует единственную цель: сделать тебя счастливой. Или несчастной. Опционально.

— Вот видишь! — в голосе благоверной наметились слёзы. — Будто не из-за него ты не можешь приводить подружек в дом!

Фейспалм-два.

— Я когда-то запрещал Арине приводить гостей?

— Да! И не только Арине!

Фейспалм-три.

Нет, возможно, и запрещал. Особенно Милене. Эти надутые курицы своим кудахтаньем его раздражали даже сильнее, чем детский визг. Хотя визг тоже бесил. А ещё после куриного налёта пустел холодильник. Да, Гера вполне допускал, что высказывал жене на этот счёт. Не помнил, что такое точно было, но допускал.

— Арина, когда ты спрашивала у меня разрешения пригласить подружек, и я тебе запретил? — Летов технично зашёл с беспроигрышной позиции.

Потому что дочь у него такого никогда не спрашивала. Она вообще у него ничего не спрашивала до недавнего времени. Все переговоры обычно велись через маму.

Арина неуверенно перевела взгляд с отца на мать и обратно. Да-да. Вот он снова, выбор между Добром и Злом. Зло, между прочим, намекает, что подружек приводить разрешается. Это прямо серьёзный аргумент!

А ещё со Злом-то, оказывается, можно разговаривать! Насколько по душам, вопрос спорный. Но по-человечески. Без ора, лишних эмоций и медвежьей болезни.

— Но мама го… — Тут под красноречивым маминым взглядом до Арины дошло, что она выбирает не ту сторону. «…Говорила, что ты запретил/запретишь, даже подходить к папе не смей, он тебе голову откусит» — это слишком явная расстановка фигур на чёрные и белые. Мама такого не простит. Поэтому дочь быстро выкрутилась: — А что, можно?

— Можно. — И Герман перевёл взгляд с дочери на мать.

— Ты специально это делаешь, да? Теперь дочь решил подкупить?

— Милена, очень неприятно об этом говорить, но у меня, по крайней мере, есть чем подкупать. И я искренне считаю, что когда у человека есть занятие для души, это прекрасно. Но при условии, что оно не мешает учёбе, — включил Гера напоследок «строгого отца». — И выполнению домашки!

Арина скуксилась. Но было заметно, что для вида.

— Ссылочку мне на канал пришли! Считай, что у тебя четыреста двадцать два подписчика, — подмигнул ей Гера. — И если что-то из оборудования надо, тоже напиши.

Захватив бутылку кефира и полбатона (на самом деле, пару хлебцев), Летов пошёл к себе. Понятно, что Милена дочери ещё мозги выест на тему условий для визита подружаек, но это уже некритично.

Он покидал поле боя, и оно оставалось за ним.