Глава 10. Там, где гормоны, всегда запутано
Герман
Когда Гера понял, что его кинули в чёрный список, первым желанием было стереть нахрен контакт Гордеевой. Он не для того разводится с одной истеричкой, чтобы завести другую!
Но не стёр.
Во-первых, как-то же нужно деньги переводить за занятия? Без номера телефона всё равно не обойтись. А если его где-то придётся сохранять, то какой смысл удалять контакт?
Во-вторых…
Во-вторых, в голове у Летова что-то не складывалось.
Поступок Юли не находил логического объяснения. Герман не вдуплял, что он такого сделал — или не сделал — чтобы вызвать подобную реакцию? Идея, что Гордеева обиделась на то, что после свидания её оставили без «сладкого», была основной. Хотя она не казалась ошалелой нимфоманкой, для которой связь с Германом была исключительно способом удовлетворения либидо.
Во всяком случае, он отказывался принимать факт, что его использовали в качестве девайса из магазина для взрослых.
Женщины так не поступают.
Ну правда же?
Может, он оказался недостаточно хорош? Слишком стар?
…Да он суперстар!
В любом случае, даже если Юля сочла его неподходящим для своих целей и аппетитов, зачем сразу в ЧС? Есть же более тактичные способы закончить связь. Например, отказаться от очередного свидания под благовидным предлогом. Гера всегда так делал.
Обычно с третьего раза даже до самых упоротых доходило.
Конечно, некоторым всё равно требовалось словами проговорить: finita la commedia. Но Летов-то смышлёный, он бы намёк уловил.
К чему такие резкие движения?
Что она имела в виду?
Она же не могла забеременеть?
Даже если презерватив дал осечку, — а Гера умел читать и знал, что в моменте нет стопроцентной контрацепции, — зачем рвать отношения, когда в них появился прямой смысл? Он не жаждал сразу жениться повторно (в режиме «из огня да в полымя» — сто процентов), но своего ребёнка бы точно не бросил.
Только с момента их первой близости до срока, когда тест показывает две полоски, прошло слишком мало времени. Поэтому вариант с беременностью по логике отпадал.
Венерическое заболевание?
В этом случае поведение Гордеевой была объяснимо. И оправдано. Гера бы сам так отреагировал, подари ему кто букет. Да даже одного «цветочка» хватило бы с лихвой. Правда, здравый смысл и здравоохранение требовали донести информацию о факте заражения до партнёра. Но в качестве первого эмоционального отклика Герман мог понять подобный демарш. Поэтому сдал чек-ап на ЗППП. Во избежание и в целях профилактики. Результата пока не было, и Герман нервничал, хотя объективных причин тому не было. Но мало ли? Некоторые заболевания протекают практически бессимптомно, он проверил в интернете. Поэтому Летов вариант не отметал, хотя и считал его маловероятным.
Может, про него кто-то что-то наговорил?
Со сплетнями — как с вирусом гриппа: никто не может считать себя в безопасности. А Летов не то чтобы был медийной персоной, но иногда ею бывал. Да и рассказать о нём было что. Если уж совсем честно. Не был он ангелом. И даже близко не летал.
Больше других про него могла наговорить Милена. Но, для начала, она не знала о новом романе мужа. И, что самое главное, дело по разводу наконец сдвинулось с мёртвой точки. Милена сказала, что прошла по нескольким юристам, признала правоту супруга, и теперь её адвокат отчаянно торговался с Антоном за имущество и бонусные условия. Правда, Данин встал рогом и категорически запретил даже смотреть в сторону договора вне судебного заседания. Только мировое соглашение одновременно с разводом. Но это мелочи.
Важно, что диалог пошёл.
Лезть в его личную жизнь сейчас, когда решался вопрос, сколько денажки жена бездвозмездно будет получать от бывшего супруга, — глупо. Милена по уровню IQ не была гением, но её прагматичности можно было лишь позавидовать. Вопреки ожиданиям, она даже перестала истерить. Возможно, Антон был прав: поговори Герман с женой напрямую, давно был бы свободным человеком. Но теперь оставалось лишь гадать: был бы, нет ли. Важно другое: её причастность к ситуации с Юлей была под очень большим вопросом.
В общем, когда первые эмоции схлынули, Герман окунулся в пучину растерянности, неясной вины и горечи утраты. Поэтому когда Арина осторожно спросила, можно ли перенести биологию с воскресенья куда-нибудь на другой день, потому что у них с девочками туса намечается, Летов дал согласие. Брови сурово нахмурил для порядка, сказал, что только с разрешения мамы (раз уж отношения перешли в конструктивное русло) и при отсутствии долгов по домашним работам.
И пообещал с Гордеевой всё утрясти.
Вот он, молодец, утряс!..
Вылетев от Юли как ошпаренный, Герман какое-то время просто сидел в машине. Всё же жизнь с Миленой чему-то его научила. Например, понимать, что ты создаёшь угрозу для участников дорожного движения, и останавливаться.
Бешенство после визита к Гордеевой пошло на спад.
Медленно, но верно на смену эмоциям приходит здравый смысл.
Он, конечно, богический идиот со своей фразой про «уважить». Больной на голову чудак на букву «м» и стопроцентный эгоист, страдающий комплексом неполноценности. Но облегчение отказывалось рассасываться.
Что бы ни задело Юлю, это было что-то очень личное.
Очень личное и очень болезненное. И это выдавало глубину её чувств. Только по-настоящему близкий человек может настолько сильно обидеть.
Вопреки логике и всей ситуации в целом, эта мысль грела душу нездоровым восторгом.
Чему ещё научила Геру семейная жизнь: обиды проходят. Это временно.
Нужно просто подождать.
Эмоции утихнут, и они спокойно поговорят.
Телефон вжикнул входящим сообщением. Герман торопливо, непослушными руками достал его из кармана.
Банк сообщил о денежном поступлении.
Если бы Юля врезала ему пощёчину, это было бы не так унизительно.
Намёк был более чем прозрачный.
Пожалуй, ждать придётся дольше, чем Летов думал сначала.
Утро вечера мудренее.
Поэтому Гера даже не пытался что-либо предпринимать на горячую голову. До среды ещё есть время. Время для того, чтобы запал если не иссяк, то, по крайней мере, притух.
В голове складывался конкретный план действий.
Герман дал сутки на то, чтобы буря стихла. Потом отправил деньги обратно с пометкой «Возврат ошибочного перевода». И с другой симки — у кого сейчас она одна? — отправил сообщение. Текст он написал ещё утром, потом дважды прочитал на свежую голову, и в целом остался доволен: «Здравствуйте, Юлия Игоревна. Приношу извинения за свои неоправданные обвинения в воскресенье. Мне очень жаль. Я погорячился и сказал глупость. И я по-прежнему не знаю, что произошло. Вы вправе поступать, как считаете нужным, но прошу вас: продолжите занятия с Ариной. Она только стала втягиваться, получать удовольствие, поверила в свои силы и начала менять отношение к учёбе. Я бы не хотел, чтобы она оказалась заложницей моих ошибок. Я понял, что вы хотели сказать возвратом денег. Но, пожалуйста, пересмотрите своё решение в отношении моей дочери. Или хотя бы в отношении честно заработанных вами денег».
Сообщение было прочитано.
Ответа не последовало. И это был хороший знак. Особенно в сочетании с тем, что перевод не вернулся.
Герман с тревогой ждал приближения среды и вызвался довезти Арину до репетиторши. Он не сомневался в том, что Юля не будет срываться на ученице. Максимум, что она может себе позволить — отказать. Но одно дело — выставить из дома мужчину, к которому испытываешь сложные и противоречивые чувства, и совсем другое — девочку, которая не сделала ей ничего плохого.
Это была манипуляция. Летов поступал, как свинья, и сам прекрасно понимал, каких слов заслуживал. Но проблема была не в том, как объяснить ситуацию дочери. Он — не самый хороший отец, да, и почти ничего не знал о своём ребёнке, но искренне хотел для дочери самого лучшего.
Несмотря на то, что любовь — штучный товар, за деньги её не купишь, да.
Гера сидел в машине.
Арина не вышла.
Расчет оправдался.
Очень легко манипулировать порядочными людьми. Наверное, Гордеева ненавидит его сейчас особенно люто.
В Юлином окне горел свет. Герман спинным мозгом чувствовал, как за этим окном счётчик немилосердно наматывает ему долг.
— Как позанимались? — по возможности нейтрально спросил Летов, когда дочь вышла из подъезда и села в машину.
— Нормально. Ты же обещал, что поговоришь с Юлией Игоревной по поводу Саши!
Щелк. Щелк. Летов чувствовал, как считывающий датчик перепрыгивает с извилины на извилину в поисках недостающей информации.
— Ой! Да, прости, забыл! — Как-то не до Саши рогатого было в последнее время.
— Но я сама ей сказала.
«Вжух! Вжух!» — намотал счётчик ещё пару оборотов.
— И как она отнеслась?
Арина без слёз на глазах, бодрая и деловая. Как минимум, Гордеева ей не навтыкала.
— Сказала, что ты прав. И позволила мне в следующее воскресенье убрать у ахатины и покормить её! — с видом победителя заявила дочь. Ещё бы! Она же сама! Вот! Она самостоятельная и ответственная, в отличие от родителя!
Гера попытался представить, какие чувства испытывала Юля, соглашаясь, так и быть, переложить на плечи Арины Летовой разгребание авгиевых ахатюшен. Но только при условии, что та вымоет полы и пропылесосит!
Раненая душа кровоточила от невозможности поучаствовать в этом процессе. Но Герман всё равно хохотнул. Только тихо, чтобы не обидеть дочь.
— Молодец! Совсем взрослая стала. — На слова отца Арина засветилась изнутри, как лампочка Ильича. — Что вы сегодня проходили?
Было странно спрашивать это, понимая, что теперь он отделён от этого мира, как заразный больной в голливудских блокбастерах, — непроницаемой прозрачной преградой.
— Ай! Повторяли мозги. Начали разбирать гормоны. Как у тебя с гормонами, кстати?
Гера от неожиданности чуть по тормозам не дал.
— Нормально у меня с гормонами, — буркнул он. Взрослая стала дочь, родного отца чуть до инфаркта не довела! — А что?
— Ну интересно! Так всё запутано, оказывается!
— Ой, Ариш, там, где гормоны, всегда запутано, — кивнул Герман.
Приехав домой, он отправил деньги за занятие и написал в мессенджере: «Спасибо большое за Арину». Но вторая симка тоже оказалась заблокирована. Гордеева сообщение не прочитала. И не получила.
А Гера получил.
Курьер доставил посылку в офис, Летов расписался бездумно, и только потом вчитался в адрес отправителя.
Юля Гордеева — человек слова. Пообещала подарить новогодний подарок на Старый Новый год — подарила. Правда, тот самый, с которым тридцать первого декабря к ней пришёл Летов… Но это уже мелочи. А ведь совсем недавно Гера жаловался, что никто ему их не дарит. Иногда люди не понимают своего счастья!
Жестяная коробка с улыбчивым Дедом Морозом и белочкой лежала под ёлочными шариками. Юлия Игоревна умела быть жестокой. И бить ниже пояса.
Возможное примирение отодвигалось всё дальше.
Надежды на него становились всё призрачнее.
Но чем сложнее цель, тем слаще победа!