Глава 11. Точки над ё

Герман

Герман помнил слова Юли о том, что на неё бесполезно давить. Нужно дать время всё обдумать и перерешать.

Но вдруг она перерешает неправильно!

Совершенно неясно, что у неё в голове творилось. И ситуация лишь усугублялась тем, что Гера так и не понял, на что она обиделась. А желание встретиться — просто увидеться — иногда било с такой силой, что дыхание перехватывало. Но Летов слишком ценил то хрупкое равновесие, которое установилось. Любой неосторожный шаг — и Юля откажется работать с его дочерью.

В понедельник он не выдержал и поехал на каток. Взял такси для пущей конспирации, чтобы машиной не выдать своё присутствие. Приехал заранее. Сел подальше, но так, чтобы просматривался гардероб. Больше всего Герману не хватало газеты, как в старых шпионских фильмах.

Юля подошла к раздевалке, бодрая и раскрасневшаяся, в компании двух женщин. Они оживлённо обсуждали какие-то прыжки. Гордеева размахивала руками, её спутницы смеялись… Судя по всему, Юлия Игоревна не слишком страдала, послав Геру.

Совсем даже не страдала, а веселилась и радовалась жизни.

От несправедливости мира было так горько, что хотелось подойти к Юле и наорать.

Да что, в самом деле, на ней свет клином сошёлся?

Летов твёрдо решил избавляться от этой зависимости. Он забудет её через неделю! Время пошло!

Во-первых, нужно перестать ездить в этот двор. Скажет Арине, что у него срочные дела, и бросит дополнительных денег на такси.

Во-вторых, о работе нужно думать.

О работе!

Вторник прошёл прекрасно. Всё было, как Гера запланировал. На душе появилась лёгкость, какая бывает в желудке, если после шести не есть и вообще не злоупотреблять. Герман уже мысленно поздравил себя с победой, но… В среду он проснулся с мыслью, что не поедет к Юле. То есть за Ариной. Объяснил дочери, что очень занят. Полдня помнил, что не едет.

В половину восьмого понял, что заворачивает в знакомый двор.

Он просто забыл, что собирался не ехать! Как организм смог так подло с ним поступить? Но сговор эмоций и сознания был на лицо. Как он вообще здесь оказался и что ему тут надо? На ум приходило только расхожее «а дальше всё как в тумане».

Летов плюнул, развернулся и поехал в супермаркет. Накупил много вредной еды и полезного протеинового мороженого без сахара — раз мозг обманул ожидания Геры, Гера обманет ожидания мозга!

Милена была в восторге и сразу забрала шоколадное, заявив, что это её любимое. Откуда только Герман знает? Герман не знал, даже не догадывался, и купил его для себя, но промолчал. И даже смиренно принял поцелуй в щёку, поскольку они вроде как договорились делать вид, что расстаются по-человечески.

Дни тянулись невыносимо медленно. Ситуация с разводом переходила в решающую стадию. Юристы, по словам Антона, пришли к согласию. На пятницу было назначено заседание суда. Геру слегка потряхивало, и никакие внезапные выверты сознания ему не нужны ни при каком раскладе. Поэтому в четверг он вернулся домой пораньше.

Вопреки приближению долгожданного финала, Летов чувствовал себя опустошённым. Все события, тревоги, разочарования последних недель, накопившаяся усталость и осознание тщетности бытия внезапно обрушились на плечи невыносимой ношей. Гера с огромным трудом дополз до своей комнаты и, не переодеваясь, рухнул в кресло у компьютера. Нужно было проверить, как там, без него, дела в мире. Прочитать свежую почту. Но руки были словно налиты чугуном и отказывались подниматься.

В дверь постучали.

— Гера, можно? — в комнату просочилась Милена. — Устал? — сочувственно спросила она.

Даже сил послать супругу у Летова не было. Он до такой степени выгорел, что горький пепел скрипел на зубах.

Нужно просто выслушать.

Просто выслушать, и даже не обязательно вдумываться в слова. Ещё чуть-чуть потерпеть, чтобы всё наконец закончилось.

— Чем занят? — Милена подошла к столу и встала за креслом.

Такого Герман не выносил. Особенно, когда за спиной находится человек, которого весь организм идентифицирует как опасность.

— Ты хотела что-то обсудить по завтрашнему дню? — Он обернулся через плечо.

Шелковый халат Милены был развязан. Под ним обнаружился красный кружевной корсет, замысловатым образом демонстрируя всё то, что было призвано скрывать нижнее бельё.

В голове всплыли самые грязные ругательства.

И даже энергия откуда-то взялась.

Он откатился в кресле и развернулся полностью.

Милена, неверно истолковав его действия, сексуально, как ей, наверное, казалось, развела полы халата в пол, демонстрируя идеальную эпиляцию под прозрачным бикини и ровные, стройные ноги.

Где-то в тёмной глубине у Германа что-то колыхнулось. Милена была красивой. И изобретательной в постели. Они прожили вместе почти двадцать лет.

Но брезгливость взяла верх.

— Милена, что это за демонстрация? — Гера постарался вложить в голос всю ту усталость, которую сейчас испытывал.

Прямо сейчас он неистово поддерживал монахов, которые приняли обет безбрачия.

Супруга сделала к нему пару крадущихся шагов. Она надеется его соблазнить?!

— Мы завтра подписываем соглашение об условиях развода, — напомнил Летов.

— Может, мы поспешили? — Она намеревалась забраться к нему на колени! Герман откатился дальше.

— В каком смысле?

— Я поняла, что была неправа. Нам нужно родить второго ребёнка!

Он не ослышался? Ему не причудилось?

— Второго ребёнка?..

— Да. Ты мне о нём постоянно говорил, а я была настолько сосредоточена на Арине, что совершенно не слышала тебя.

— Не слышала. — Летов помотал головой. Ему даже стало интересно, что будет дальше.

— Но ещё же не поздно! Возраст ещё позволяет.

— Милена, ты сейчас всерьёз?..

— Да! Я была у врача! Она сказала, что у меня все анализы в норме. Я смогу! В крайнем случае, можно с ЭКО по квоте. Но в Москве, мне говорили…

Кажется, жена приняла его вопросы и шок за несказанный восторг.

Она уже к врачу сходила! Анализы не только сдала, но результаты получила! И после этого сходила к врачу снова! То есть это плановая акция. Она его держит за лоха, которого за хобот потяни, и он побежит?!

— Милена. Я. Не хочу. От тебя. Детей. Я. Хочу. С тобой. Развестись. Что это за интимная демонстрация? — Герман показал рукой на неглиже.

— Почему ты так со мной? Я же признала, что была неправа! — Если не вышло с бельём и ребёнком, можно ещё слезами.

Гера поднялся. Откуда-то появились силы. Он подошёл к гардеробной, вытащил оттуда чемодан для командировок, пару костюмов и чехол для одежды.

— Думаешь, ты ей нужен? — выплеснула Милена уничижительно.

— Кому? — Внутри всё покрылось изморозью и встало колом. Герман медленно развернулся к супруге.

— Ты был ей нужен только для того, чтобы отомстить мне! Неужели ты этого не понимаешь?!

Недостающие кусочки пазла с грохотом встали на свои места. Картинка начала складываться.

Он имел глупость предположить, что его жена может проявить адекватность.

Как он мог быть настолько наивным?..

Он прожил свои почти сорок пять лет впустую.

Летов осторожно опустил костюм на диван. Сейчас он мог держать в руках только себя. И на то, чтобы удержаться от рукоприкладства, ему требовалась вся выдержка.

— То есть сам я никакого интереса вообще представлять не могу? — У Германа даже мысли не было опровергать очевидное или оправдываться. — Ты же меня на помойке подобрала. И только из жалости до сих пор не избавилась, как от чемодана без ручки.

Руки потянулись к рубашкам. Вряд ли он сейчас способен нормально их сложить. Но Летов всегда может их погладить.

— Да не в этом дело! Она же чистоплюйка! Зачем ей ещё связываться с женатым мужиком?

Герман хмыкнул:

— Хороший, кстати, вопрос. Ответ на него, правда, другой. Но это уже неважно.

Последний недостающий пазл втиснулся, закрыв зияющую дырищу.

Следом за рубашками в чемодан полетели чистые трусы, носки и уютный трикотажный комплект для дома. На первое время много не нужно. Он отключил ноутбук, скрутил блок питания, прихватил мышку и коврик. Можно и без них. Но он намеревался устроиться с максимальным удобством.

— Надеешься на половичок у двери? — На лице Милены читался циничный приговор.

— Вообще-то у меня есть квартира, — спокойно напомнил Герман и застегнул чемодан. Дежурный гигиенический набор и тапки оттуда не убирались, ими можно было не заморачиваться.

Пожалуй, вот и всё.

А, нет! Ключи от квартиры. Гера подошёл к столу, вытащил их из ящика и подбросил в воздухе. Звякнув, они упали в раскрытую ладонь.

— Ты туда не поедешь, — с угрозой в голосе прошипела Милена.

— Это с чего бы?

— Ты отдал квартиру мне!

— Ну так мы ещё не развелись, — напомнил Летов, вытягивая ручку из чемодана.

— Ты не посмеешь!

— Кто мне запретит?

— Там люди!

— Люди?! — Герман полагал, что падать ниже в его глазах некуда, но Милена постучала со дна. — Какие люди?! Ты хочешь сказать, что сдала мою квартиру?!

— Ты мне её отдал!

— Прости, дорогая, но ты охренела! Я предлагал переехать туда вам с Ариной, а не сдавать мою квартиру непонятно кому!

— Но я же должна была на что-то жить?! Ты не можешь заявиться туда среди ночи! — Супруга встала перед дверью, растопырив локти, будто это могло помешать его намерениям.

— Почему это не могу? — вкрадчиво поинтересовался Летов. — У меня и документы на неё имеются.

— Если ты туда поедешь, я расскажу Арине, что ты трахался с её репетиторшей!

Ну да. Куда же мы без шантажа?

— А то ты не от неё узнала о нас с Юлей?

— Ты тупой?! — Милена покрутила пальцем у виска. — У меня была выписка твоих банковских расходов! К тому же вы не особо скрывались. Когда мне сказали, что тебя видели в ресторане с шалавой в очках, всё стало очевидно.

Гера думал, что у него уже была полная картина происходящего. Но, как оказалось, нет.

Вот почему жена в последнее время ругалась с Ариной! Не могла простить предательство!

— Милена, пропусти.

Жена отошла в сторону, всем своим видом выражая готовность броситься с гранатой… Нет, не на танк. На родную дочь.

Герман легко сбежал по ступенькам, помахивая чемоданом, и остановился у двери в детскую.

— Арина, нам нужно поговорить, — громко сказал он, постучав.

— Папа, что случилось? — Дверь негромко скрипнула, и испуганная дочь выглянула в коридор.

— Нам нужно поговорить. Я могу войти?

— А что, можешь не войти? — Арина быстро взяла себя в руки. Молодец, девочка. Растёт.

— Мы можем поговорить и здесь, но лучше будет присесть.

— Ты уходишь от мамы к другой женщине? — Дочь сделала быстрые выводы.

Да что же такое! Будто Гера — не взрослый, состоявшийся мужик, а какой-то щенок бездомный, который без хозяйки сдохнет на улице!

— Нет. То есть, да, я ухожу от мамы. Но нет, сейчас я еду в отель. Потом сниму квартиру.

— Но почему?! — В глазах дочери набухли слезами, будто дождевая туча.

— Что «почему»?

— Почему ты уходишь? У тебя же есть твой второй этаж!

— Ариш. — У Германа мелькнуло желание присесть на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Только доченька выросла. — Ты — моя дочь. Что бы ни происходило в жизни, ты всегда останешься моей дочерью, потому что ты — наполовину я. А с мамой мы стали чужими людьми. Так иногда случается. Иногда люди долго живут рядом, а потом внезапно выясняется, что «рядом» — не значит «вместе». Понимаешь?

— У тебя кто-то есть, да? — Арина потянула шею куда-то Герману за спину. Видимо, жена наблюдала за сценой. Впрочем, Летов именно этого и добивался.

— Нет, Ариш. У меня сейчас никого нет. И чтобы это не отвлекало тебя от подготовки к экзаменам, обещаю: пока ты не окончишь школу, никого не будет.

Это не было стопроцентной гарантией, что Милена не исполнит свою угрозу. Но, как минимум, заставит дочь усомниться в обличающей речи матери, коль таковая случится, и смягчит удар.

— Правда? — в голосе Принцессы слышалась сложная смесь обиды, недоверия и сарказма.

— Правда. Ты же понимаешь, что я могу скрыть от тебя своё увлечение, если захочу?

Она кивнула.

— Поэтому я не буду тебе предлагать какие-либо способы проверки. Потому что я всё равно смогу их обойти, если захочу. Я предлагаю тебе поверить моему слову. И, разумеется, ты можешь в любое время без предупреждения приезжать ко мне на работу или домой, где бы это ни было. Мой дом — твой дом. Ты по-прежнему можешь рассчитывать на мою помощь с занятиями, если она тебе потребуется. Между нами ничего не меняется. По рукам? — Герман протянул дочери ладонь.

— По рукам! — Арина ответила твёрдым рукопожатием.