Глава 13. Нормальная женская психология
Юлия
Воскресный рабочий день подходил к концу. Сегодня Гордеева разбирала с Ариной элементы физиологии высшей нервной деятельности: условные рефлексы, виды их торможения, сигнальные системы… И зачем она снова полезла со своими привязками к психологии?
— Мне это всё равно не пригодится, — уверенно отмахнулась ученица, и Юля снова пожалела, что согласилась продолжать занятия.
Чёртов перфекционизм! Какая ей разница, как Арина сдаст экзамены, после того как с нею обошлось это семейство? Нахрена и главное зачем она не послала Германа Рудольфовича туда же, куда чуть ранее послала его деньги?
Денег, сказать по чести, было жалко. Гордеева их заработала. И что бы ни говорила Милена Олеговна, заработала честно. Двойной прайс — за вредность. Но Юля не обязана была продолжать занятия.
Она честно надеялась, что Арина больше не приедет.
Но та приехала.
И Гордеева просто не смогла выставить её за порог. Как она объяснила бы своё поведение? «Твоя мама наругала меня за то, что я сплю с твоим папой, и из-за этого я теперь не хочу готовить тебя к экзамену», так что ли?
Ну раз ты такая умная, и ничего не надо, — попроси папу, пусть он вместо того, чтобы на репетиторов деньги выбрасывать, диплом тебе купит! Можно сразу на работу выходить, не выбрасывая в помойку золотые годы!
— И как же ты представляешь себе работу психолога? — Юля старалась держать себя в руках.
— Я буду помогать женщинам бороться с мужчинами! — Горячая готовность вступить в бой с вражеским войском фонтаном била из Летовой-младшей.
— Это благородно, — оценила Гордеева. Надо же, как она недооценивала ученицу. — Ты права, к сожалению, в мире патриархата женщины находятся в уязвимом положении, и они вынуждены отстаивать свои права.
— Юлия Игоревна, я о нормальных женщинах! — Арина поправила её тоном, из которого сразу следовало, что, во-первых, у нормальных женщин при патриархате никаких проблем нет. А во-вторых, Гордеева к их числу не относится.
— А чем нормальные женщины отличаются от ненормальных? — Юля даже руку подставила под подбородок, готовясь внимать. Интересно же: лицом не вышла иль какой другой частью тела?
— Только не обижайтесь, Юлия Игоревна, — начала ученица, и она убедилась, что была права в своих предположениях относительно своего статуса в Арининой табели о рангах. — Нормальные — это когда дом, муж, семья, дети… — лихо ограничила девочка свою будущую клиентуру.
— То есть если замуж не вышли, то всё, уже ненормальные? — улыбнулась Гордеева.
— Юлия Игоревна, ну вот возьмём вас, — Арина быстро перешла на конкретику. — Вот вам сейчас сколько?
— Тридцать три.
— Вот видите! — воскликнула ученица с победным видом, будто это был диагноз. — Работа, ученики, рыбки, улиточки, цветочки… Юлия Игоревна, тут без вариков. Такие, как вы, не выходят замуж.
«Вы старая, — звучало между строк. — Заведите себе сорок котиков и вяжите по вечерам синий чулок». Тридцать три года в семнадцать звучит как глубокая дряхлость. Жизнь позади. Пора начинать ездить на грязи, чтобы к земле привыкать.
Намекать на то, что у неё есть соседняя комната с кроватью, песок пока ещё ниоткуда не сыплется и зашивать не упоминаемый в приличном обществе орган она пока не планирует, Гордеева не стала.
Во-первых, неэтично.
Во-вторых, ей всё равно не поверят.
— Венец безбрачия? — забавляясь разговором, уточнила Гордеева.
— Вы же биолог, а верите в такие глупости! — снисходительно сморщила носик Арина, очевидно, не заметив сарказма. — Просто мужчины — они как ваша ахатина.
— Тоже с рогами?
Арина проигнорировала шпильку:
— Осторожные. Нежные и ранимые, — в тоне Арины слышалось сюсюканье, как в отношении любимого питомца. — Они сливаются от сильных, слишком самостоятельных женщин и при первых же признаках независимости прячутся в раковину. Попробуй их потом оттуда выковыряй.
Ничего, жрать захочет — выберется! Но Гордеева со своими приземлёнными наблюдениями не стала губить песню на корню.
— То есть нормальные женщины — это слабые и зависимые? — уточнила она.
— Нет, слабых женщин мужчины используют и бросают!
— Вот вообще ничего не поняла! — помотала головой Юля.
— Что тут непонятного? Мужчины ищут слабых, а остаются с сильными. Законы эволюции знаете? Выживает сильнейший.
— Ариш, в процессе эволюции выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный к условиям в данный конкретный момент, — поправила ученицу Гордеева.
— А я о чём? Приспосабливаться нужно — это раз. А второе: вот из одинаково приспособленных кто выживет, а? Поэтому, чтобы привлечь мужчину, нужно сделать вид, что ты слабая, а чтобы удержать — быть сильной.
— То есть нужно притворяться? — дошло до Юли.
— Я же говорю, Юлия Игоревна, у вас никаких шансов! Надо не притворяться, а играть! Мужчины — они же как дети: хотят, чтобы их считали взрослыми, но так, чтобы при этом тупо чилить и ни за что не отвечать.
Юля чуть было не спросила: «Как ты?», но сумела сдержать насмешку.
— И с ними, как с детьми, нужно играть в их любимые игры. А самая любимая игра мужчин: «Кто самый сильный, самый умный и самый главный? Конечно, ты!», — продолжила гуру межличностных отношений. — И главное — не подавать виду, что вы можете сделать что-то самостоятельно. Без него вы погибнете. Пропадёте. Только он может вас спасти.
— То есть без игр ничего не получится? — На смену иронии медленно наползало осознание: она в это всё верит!
Арина Летова действительно так думает.
Понятно, что до истин этих она не сама дошла, и впитала оные с молоком матери. На уровне убеждений. Фундамента мировосприятия. И она не допускает, что отношения между мужчиной и женщиной могут строиться на чём-то другом, кроме манипуляций.
— Если в них не будете играть вы, сыграет кто-то другой. И кто будет играть лучше всех, того и мужчина и выберет.
— Ты действительно хочешь, чтобы рядом с тобой был такой трусливый, ленивый, безответственный носитель Y-хромосомы?.. — У Юли язык не повернулся назвать его мужчиной.
— При чём тут я?! Я вообще пока замуж не собираюсь. Мы же о работе говорим! А мужчины — ну какие есть. Других не завезли, — развела Арина руками. — За теми, кто получше, очередь до Колымы, и те жениться не хотят! Знаете, какой это труд? Найти, женить, заставить семью содержать…
Перед внутренним Юлиным взором, как картина маслом, рисовался трудовой подвиг Милены Олеговны. Как выуживала, подсекала она молодого ещё, не оперившегося Германа Рудольфовича. Как под чутким руководством супруги вставал он на крыло. Как неуверенно нёс под неусыпным контролем жены в клювике первый пушок для строительства семейного гнезда…
— В этом миссия женщины: сделать мужчину счастливым, но так, чтобы он всегда чувствовал себя чуть-чуть голодным, — делилась Арина мамиными лайфхаками. — Иначе не будет смысла делать больше, чем он делал вчера. Условные рефлексы: стимул — реакция…
— А как же любовь? — От цинизма юной девушки волосы на затылке шевелились.
— Вы же сами говорили, Юлия Игоревна: любовь — это всего лишь гормоны. Сегодня есть, завтра — нет. А семья — это работа. Встала, привела в порядок себя. Дом, дети, счастливый муж. И так каждый день. Понятно, что не все справятся. А тут ещё вокруг стаи охотниц кружатся, норовят увести мужика.
— Если мужчину можно увести из семьи, то это баран, а не мужчина, — не удержалась от замечания Юля.
— Баран — не баран, а масиков вокруг раз-два и обчёлся. То лейм, то маменькин пирожочек, то скуф, то нарик. Так что хватаем и бежим, — поучительно закончила дочь Германа Рудольфовича. — За своего мужчину нужно бороться!
— С мужчинами нужно бороться. За мужчин нужно бороться. Вся жизнь — борьба. А мир в жизни нормальной женщины когда-нибудь наступает? — В глубине души, где-то очень глубоко, Гордеевой даже стало жалко этих несчастных.
Правда, окружение этих несчастных стало ещё жальче. Ну мужчины — ладно, они сами себе счастье выбрали. А дети-то за что страдают?
— Что поделаешь? Здесь или ты, или тебя.
Вот интересно, что бы сказала Арина, если Юля вступила в борьбу за Летова? Кто ей мешал? Сыграла бы такую всю из себя несчастную, обманутую жертву буллинга вместо сцены «забирай свои игрушки». Чисто теоретически могла?
Теоретически — могла. Фактически — нет.
Потому что полагала, что Герман сам принимает решение, чего он хочет, и сам несёт ответственность за свои решения.
— Арина, скажи честно: ты своего папу тоже таким считаешь?
— Юлия Игоревна, вы не обижайтесь, но мой отец — краш. Ничего удивительного в том, что вы на него повелись. Он клеит всех, кто движется. — В тоне ученицы была нескрываемая жалость.
Уши Юли запылали, будто их зажали раскалёнными щипцами.
— Глупо спорить с очевидным — Герман Рудольфович привлекательный мужчина, — была вынуждена признать Гордеева. — Но я сейчас о другом. Ты считаешь, что твой папа трусливый, ленивый и безответственный?
На лице девочки мелькнула растерянность и отчаяние, как у ученика, который не знает правильный ответ, а родители точно вломят дома за двойку.
— Конечно, он не такой. Он женат на моей маме, — выкрутилась наконец она, и прямо лицо у неё расслабилось. Вроде как прямо не сказала, что папа тряпка, но и мамины заслуги отметила.
Будто Гордеева могла Милене Олеговне нажаловаться.
Или Герману настучать.
На душе стало стыдно и гадко. За него. Вроде, какое ей теперь до него дело? Только как же он живёт, когда дочь ни во что его не ставит?
Ему, скорее всего, глубоко плевать.
Он даже не подозревает об этом. А если бы и знал, списал бы на недостаток интеллекта, доставшегося от супруги.
Ей тоже должно быть всё равно.
— Да, конечно. Я об этом не подумала, — согласилась Юля, сворачивая тему. Кто она такая, чтобы ломать нравственные устои, которые привила ребёнку семья?