Глава 16. Герман

– Герман! Двенадцать дня! Ты вставать собираешься?

М-м-м…

Хватаюсь за голову. Она как старая и прогнившая скорлупа грецкого ореха. Еще и болит, сука.

– Я блины нажарила, но такими темпами тебе ничего не достанется, – мать совсем безжалостная в воскресенье утром. Входит в комнату шумно, говорит громко.

– Встаю.

– Во сколько вчера пришел-то?

Смотрю на родительницу одним приоткрытом глазом. Образ расплывчатый, пусть и знакомый. Птичкину напоминает. Такое же что-то голубое и несуразное на маме.

М-м-м.

Птичкина!

– Не знаю.

– Я утром Олю Птичкину встретила. Олеся пришла рано, двенадцати еще не было. Вы не вместе возвращались?

Поднимаю взгляд на мать. Она специально, да? Потому что ни имя, ни фамилию этой заразы слышать не могу.

Глаза трескаются от сухости. Хочется прикрыть веки, иначе смотреть невозможно. Каждый лопнувший капилляр чувствую. Обещаю себе больше ни глотка алкоголя. Даже пива.

– Я думала, вы вместе вернетесь. Неправильно девочку одну отпускать, – продолжает капать на мой воспаленный, напрочь отбитый мозг.

– Не вместе, мам.

– Эх, ну ладно, – растерянно отвечает, перекинув кухонное полотенце через плечо.

Иду в ванную и принимаю душ. В зеркале на меня смотрит помятый парень, с отросшей щетиной и взрывом на голове. Надо побриться, постричься. Вообще привести себя в порядок. Рокер какой-то после недельной попойки. Или бомж обычный.

Из дома выхожу вечером чисто прогуляться. Осень, холодно, на неделе снег обещают. А я в тонкой кожанке и рваных джинсах. Горю весь. Спина в поту.

– Ты совсем не видишь, куда идешь?

– Птичкина? – пораженно уставился на Олесю, выходящую из магазина. Я как раз туда направлялся воды купить. Сушняк, чтоб его.

Чистая такая. В смысле, без косметики, с обычным хвостом. Какая-то куртка, шапка. Глаза в пол-лица.

– Могу? – смотрит на выход, который я перегородил.

А отпускать ее не хочу.

Или, наоборот, пусть катится. Краля.

– Как добралась вчера? – задаю вопрос, сам от себя не ожидая.

– Отлично.

– Парень забрал? – прочищаю горло и отворачиваюсь. Надеюсь, она не будет в красках описывать страстную встречу с этим дебилом?

Она молчит.

Бросаю взгляд на обычный пакет из супермаркета в ее руках. Бутылка минералки, яблоки, хлеб и кекс к чаю. Мой любимый.

– Домой?

– Угу.

– Давай провожу. Темно уже.

Беру пакет из ее рук и иду вперед. Птичкина старается не отставать.

Сегодня между нами все культурно и очень скучно. А перед глазами продолжает ее юбка мелькать, ноги длинные и сиськи. Последние особо интересуют. Я не думал, что за год они могли так вырасти.

Нет, раньше я их не видел, но то, что носила Олеся Птичкина, явно давали мне полную картину – сисек у девчонки не было. И вдруг…

– Ты не заболел?

– Что? – останавливаюсь. Успел забыть, что обладательница этих самых сисек рядом.

– Дышишь так… Я бы тебе сатурацию проверила.

– Только ее? – ухмыляюсь. Пах обжигает от одной только мысли, что же еще мне можно проверить.

М-м-м.

– И к психиатру бы отправила, – обиделась вот. Женщины странные. Это она еще не знает, о чем я думал.

Больше не заговариваем. Птичкина обгоняет, быстрым шагом доходит до подъезда. В этот раз ловко находит ключ от домофона и открывает.

Застываем лишь на нашей лестничной клетке. Олеся звонит в дверь и ждет, пока ей откроют. Нервничает. В полумраке продолжаю ее рассматривать. Только сейчас подмечаю, что на ней домашние штаны.

– Герман, добрый вечер, – теть Оля встречает с улыбкой.

Они с моей мамой очень хорошо общаются. Мы поэтому с Олесей с детства и знакомы. Общая песочница, садик, школа и класс. Да, блин, даже институт и группа. Короче, кроме мамы и теть Оли есть еще одна постоянная женщина в моей жизни. И это Олеся Птичкина.

Надеюсь, не до последнего вздоха. Не жениться же мне на ней, как в свое время думали наши родители.

– Здрасьте.

– Заходи на чай. Леська пирог купила, твой любимый.

Улыбаюсь, как мартовский кот.

Да знаю я. Видел. Так и просится спросить: «А для кого, Лесечка, ты пирог покупала? Не для своего ли друга?»

Но молчу. Вдруг, снова обидится и передумает делиться.

– Если не помешаю, – расстегиваю куртку и смело шагаю в квартиру Птичкиной. Олеся вздыхает и готова проклясть меня своими большими глазищами.