Глава 17. Герман

Птичкина упирает руки в бока и смотрит гневно исподлобья.

В ее комнате перестановка, да и все теперь по-другому. На стуле вижу вчерашнюю юбку и кофту. В глаза бросается кинутая дурацкая шляпка. Беру ее в руки и рассматриваю. Именно через эту вуаль Олеся на меня глядела. Я продолжаю видеть темный взгляд Птичкиной.

– Все посмотрел? Теперь вали, Крылов.

Ложусь на кровать и прикрываю глаза. Ее просьбы мне побоку.

– Совсем сдурел?

– А твой парень был здесь? Лежал рядом? – спрашиваю быстрее, чем обдумываю вопросы.

Делаю глубокий вдох.

Лицо Леськи покрывается красными пятнами. Предполагаю, от возмущения.

От двери до своей кровати она доходит медленно и тихо, но с каждой секундой воздух электризуется и становится тяжело дышать.

Не будет же Птичкина меня душить?

– Что тебе от меня надо, а?

Олеся наклоняется. Вижу каждую черточку и крапинку на ее радужке. Довольно пухлые губы кажутся искусанными. Как нервничала, но старается этого не выдавать.

Пялюсь слишком долго.

– Не хочу, чтобы этот придурочный сюда приходил. И к тебе вообще.

– С чего ты взял что он придурочный? – ее брови взлетают вверх.

– Так чувствую.

Олеся фыркает и пытается отстраниться. Моя рука стремительно взлетает и оказывается на затылке этой недотроги и вредины.

Подтягиваю ее к себе и впиваюсь в сладкие губы. Они еще и со вкусом моего любимого пирога.

На какое-то время Птичкина оторопела. Ну я как бы нагло захватил чужую территорию. А потом как давай бить меня по плечам, спине, по всему, до чего дотягивается. Мычит мне в рот, пока я языком исследую ее.

Неправильно все как-то, но чертовски классно.

Если завтра наступит конец света и единственное, что можно будет сделать перед тем, как метеорит разорвет нашу планету на мелкие кусочки, я буду целовать дергающуюся в моих руках Олесю.

Но стерва кусается.

– Ошалелая баба! – с шипением произношу и хватаюсь за кровоточащую нижнюю губу.

В довесок получаю смачную пощечину.

– Ты что себе позволяешь, К-Крылов? – девчонка в панике. Щеки краснющее, губы стали еще пухлее. Соответственно, соблазнительней.

– Может, то, что не позволяет себе твой парень?

И снова тяну неуправляемую Птичкину к себе и накрываю ее рот. Она оттолкнуть пытается. Упертая. Но все же сдается, как и вчера.

Ослабляет свои удары кулаков по моим плечам и дает себя целовать. Сама отвечать начинает.

Теперь пусть падает метеорит.

Ее язык мягко скользит по моему. Целуется Птичкина, конечно, не так умело. Скорее, как девчонка, только-только встретившая парня. Все ее движения мягкие и нежные. В чем-то скромные.

От Олеси вкусно пахнет. И это не какие-то там духи. Просто ее кожа вкусно пахнет. Что-то пломбирное, сливочное, едва уловимое.

Отрываемся, и Леся тут же опускает свой взгляд.

Мне вновь хочется продолжить. Эти поцелуи – новый вид сильной зависимости.

– Тебе пора, Герман. В любой момент зайдет мама, и…

– Она не будет против.

Гневно стреляет глазами и поднимается.

Эм… И не только Леся поднялась. Встало кое-что еще.

– И уважение свое с собой забери.

Увидела-таки. Хотя его нельзя не увидеть. Моя гордость.

– Чтобы я про твоего парня больше не слышал, ясно?

Это не ревность, не. Я лишь беспокоюсь за наивную Птичкину.

Она стоит у стены, скрестив руки под грудью. Определенно, та выросла на размер точно. Подавляю желание потрогать и помять. Даже рычу беззвучно, пока мое уважение становится тверже.

– В восемь утра будь готова. Подброшу до института.

– Меня пар… – замолкает после моего строгого, отчасти гневного взгляда.

Просил ведь!

– Не опаздывай, – говорю последнее и ухожу из комнаты Птичкиной.

Напарываюсь на мелкую Маришку. Подслушивала! Стоит с хитрыми глазами и верхними зубами шкрябает по нижней губе. Боится, что выдам сестре?

– Я проконтролирую, – кивает. Делаю тоже в ответ.

Вроде и неплохо, что напарником обзавелся, но это пока мы с Олесей до горизонтальной плоскости не дошли. А мы дойдем, теперь я в этом уверен. Иначе уважение мое мне не простит.