Глава 19. Олеся

– Ванильный раф, – озвучиваю заказ Герману, тот – официанту. Помимо этого себе еще пол-меню.

Волнение завязывает мой желудок в крепкий узел. Тот пытается вылезти через горло. Меня поэтому и тошнит.

Крылов рядом, сидит со мной на одном диванчике. Его рука за моей спиной и выглядим мы, как парочка. Здесь все такие – разбитые на пары.

Я об этом мечтала.

– Ты устроился на работу? – спрашиваю для поддержания разговора. Да и цену тут, мягко говоря, не демократические. Семья Германа обычная, там олигархов нет.

Герман отвечает невнятно.

– Мне нужно быть дома через час, – говорю, чтобы перевести тему.

– Не переживай, если что, удар беру на себя. Твои родители меня обожают. Помнишь, как сватали нас?

Ему смешно. Мне совсем нет. Верила в это. Потому что Герман для меня всегда был тот, кто смелый, сильный, надежный, умный. Да, хулиган, но это тоже мне нравилось. Вот и влюбилась… А он нет.

Сейчас вот кофе поит и целует, как неандерталец.

– А ты помнишь меня ? – спрашиваю.

– В смысле? – хмурится и убирает руку от моей спины.

– Помнишь, какой была в детстве? Когда в школе учились? Как день рождения вместе отмечали? Или только сейчас заметил, когда…

… «Грудь появилась, красится начала, целовать себя даю», – договариваю мысленно.

Герман замолкает.

Мне приносят раф, и я быстро отпиваю теплый кофе и не перестаю ждать ответа.

– Странной ты была. Неплохой. Списывать давала, – Гера смотрит в одну точку на столе. – Платье твое ужасное помню. Голубое. И торты. У тебя они такие вкусные!

Вызывает улыбку. Для Германа и печь их начала. Он сластун.

– Сейчас ты другая?

– Возможно, – быстро веду плечами и мажу по растерянному Крылову взглядом.

– Могу я узнать, какая ты?

– Языком?

Крылов дергается и давится смешком. Облизывает свои губы, которые, несмотря на боль, хочется поцеловать. Мечтала это сделать еще три года назад.

– Ты не поняла, что спросила, да?

Поворачивается. Его улыбка от уха до уха. Наглая, дурманящая, хулиганистая, как и он сам.

И тут до меня доходит. «Узнать языком, какая я».

Укладываю голову в раскрытые ладони и готова расплакаться. Это позор. По-зо-ри-ще! Я имела в виду поцелуи, а он… Пошляк и извращенец. И я, выходит, не лучше.

– Ну так что? Могу?

Поднимаю голову и без стеснения смотрю на Крылова. Красная, как рак, но хочу видеть глаза Германа.

– Без языка, – поднимает вверх ладони.

Дурак!

И наклоняется, чтобы с нежностью обхватить мой подбородок и поцеловать. Без языка.

У меня продолжают крутиться еще по меньшей мере сто вопросов. Но главный: мы встречаемся? Типа Герман – мой парень? Но как о таком спросить?

Домой попадаю в двенадцатом часу. Мы еще долго целовались с Крыловым в машине. Потом в подъезде и у наших дверей.

Бесстыже клала руки на его пресс. Восемь кубиков, как и было обещано. Пальцами зарывалась в волосы и оттягивала их под шипение Геры. Ох, а мне понравились эти звуки и ощущение жестких волос на моих ладонях.

– Эй, Птичкина? – зовет, облокотившись всем корпусом на косяк уже открытой двери.

– Что? – хочу казаться серьезной, но проваливаюсь в первую секунду и улыбаюсь.

Вечер чудесный.

– Завтра в восемь. Не опаздывай.