Глава 24. Олеся

– В цирк я больше ни ногой! – раздраженно вещает на весь холл, пока я заботливо вытираю его свитер тонкой вязки от срыгивания малышки, которая сидела рядом с Германом.

– Ребенок сделал это не специально.

На нас оборачиваются, Крылов скалится.

– Не-ет, она сделала это специально. Смотрела на меня все представление и в самом конце сделала гадкое, вонючее дело.

– Ты ей понравился, Гер.

– Не забудь напомнить мне не заводить детей.

После этой фразы настроение резко ухудшается. Предъявить мне Герману нечего. Мы с ним даже не встречаемся, но своими словами задел какие-то струны души и не самым мягким образом.

– А я бы хотела детей, – говорю, когда мы сели в машину. Парковка у цирка совсем опустела. Мы выезжаем одни и едем по почти пустой Москве.

– Пф-ф… Ну нет. Кричаще-орущие мелкие засранцы. Вот тебе доказательства, – оттягивает двумя пальцами свой свитер.

И зачем я это все ему говорю?

– Два мальчика, – продолжаю, как не слышала резкого замечания.

Герман погружается в свои мысли, потому что какого-либо комментария я не слышу.

В своей голове представляю этих двух мальчишек. Никто не знает, но еще в десятом классе я даже дала им имена. Крылов, конечно же, был их отцом. Еще несколько недель назад я бы поделилась этим с Герой, сейчас рада, что не оказалась такой дурой.

Он и так смеялся над моей девственностью. Узнай Крылов и о двух мальчиках с его отчеством… Страшно представить громкость его смеха.

На подъезде к дому Герман прилично сбавляет скорость. Мы почти плетемся, когда еще год назад нам во дворах выложили новый и ровный асфальт.

Паркуемся под деревом. В салоне темно и тихо. Пахнет странно…

Ощущение дежавю не сбить.

– Спасибо, что пригласил, – говорю, хватаясь за ручку.

«Побудь еще со мной», – именно это я слышу в своем воображении. В реальности Крылов принимает мою благодарность коротким кивком и поджатыми губами. Задумался. Все еще вспоминает ту милую девочку?

Выхожу первой и хлопаю дверью. Похолодало значительно, утренний снег не растаял, к тому же ветер поднялся. Он забирается под платье, но даже так не уменьшает огонь, разожженный в моей груди и животе. Внутри так и пылает!

– Олеся, ты торопишься? – слышу в спину.

Сразу не поворачиваюсь. Раздумываю: послышалось или… Нет?

Каблуки приморозились к земле намертво. Улыбка вот-вот проявится на лице.

– А что?

– Можем просто… Пообщаться. Без рук, – скудно смеется и поднимает ладони вверх. Застывает. На расстоянии нескольких метров вижу, как он волнительно сглатывает.

Мне чудн о .

– Ну, можем. Наверное.