Глава 35. Олеся

Медленно плетусь по лестнице после самого ужасного свидания в моей жизни.

Адам странный. Мне хотелось уйти примерно в то же время, как и пришла. Внешне он довольно мил, но тембр голоса, манера общения, даже внешний вид – отталкивали. Еще от него пахло луком.

Встречаться с ним нет больше никакого желания.

Почему я позволила поцелуй? Потому что приметила Крылова за деревом. Пусть посмотрит, каково это – видеть свою пару, целующуюся с кем-то тебе ненавистным. Ну, если Герман что-то ко мне чувствует.

Как я и думала, ничего он не чувствует. Так, та, кто задела его великое эго.

Поднявшись на этаж, опускаюсь перед дверью и взглядом утыкаюсь в железную дверь Крыловых. Герман наверняка у себя в комнате. Может, сообщает Соне, что отделался от соседки-девственницы. Они посмеялись, договорились о следующей встрече, признались друг другу в любви.

С силой сжимаю пальцами колени, пока ногти не протыкают тонкий капрон.

Хочу кричать от боли.

Дома меня ждет Маришка. Она думает, я была на свидании с Германом. Даже ей соврала. А сестра – единственная, кто остался за Крылова в качестве моего парня.

Но мама с папой оказались правы.

Это в детстве нас сватали, потому что детьми были, а сейчас выросли, и Крылов Герман – последний, с кем стоит водить дружбу. И точно не тот, кто станет особенным.

Вот только он все же стал… Несмотря на боль и все дальнейшие события, тот день был лучшим в моей жизни.

* * *

Мы с Германом совсем перестаем замечать друг друга. С его стороны еще были какие-то провокационные попытки вывести меня из себя, но я делала вид, что Крылова для меня не существует.

Сложно. Необычайно сложно было принять это: предательство, измену, грубые слова в мой адрес, оскорбления, игнор.

Но самое больное – случайные встречи у подъезда. Герман с блондинкой, с брюнеткой… Все они разные, довольно сексуальные.

Проходя мимо и встречаясь с Крыловым взглядом, терзала душу воспоминаниями и глупой надеждой, что именно в этот момент Герман догонит меня и скажет, что все увиденное – неправда. Он любит меня.

Этого, разумеется, не происходило. Считала, что и впрямь глупая дура.

Сложнее было принять другое…

Был вечер пятницы, и я возвращалась поздно из института. Это Крылов может не готовиться к семинарам, потому что оброс связями, мне же непозволительно.

Смеркалось, но силуэт Крылова приметила сразу. Он и какая-то невысокая девчонка стояли за подъездом и миловались. Целовались. Его рука на заднице этой… Дамочки. Гера сжимал и тискал, пока я медленно шла и умирала от боли.

В мире когда-нибудь изобретут лекарство, чтобы не чувствовать всего того, что чувствует разбитое сердце?

Замедляю ход. Внутренний садомазохист ликует, потому что рьяно вцепляюсь взглядом в девчонку. Она внешне напоминает меня. Такого же цвета волосы, большие глаза и губы. Мой стиль одежды. Даже рост схож.

Девчонка замечает, и:

– Кто это, милый? Почему она уставилась на нас? – Вот голос совсем не мой. Он показался мне грубым, немного прокуренным.

– Да так. Никто, – хрипло-возбужденный ответ некогда родным голосом.

Срываюсь с места и несусь к подъезду. Ключи, как назло, находятся не сразу. Когда все-таки противный ключ прикладываю к таблетке и слышу заунывный писк, влетаю в подъезд, по лестнице, на этаж и буквально меня разрывают рыдания.

Прошло больше двух месяцев, а в груди по-прежнему зияет дыра.

«Никто»… Я осталась для Германа никем, когда по-прежнему бережно храню наши с ним фотографии, а сердце – безответную любовь.