Глава 38. Олеся

– Ты готова? – спрашивает Герман, стоило мне едва переступить порог квартиры.

Зло зыркаю на Крылова. Родители дома и могут все услышать. Они по-прежнему против нашего как бы союза, и выяснять отношения на лестничной клетке нет никакого желания.

– Смотря к чему, – отвечаю нервно. Ключ заедает в замке.

– Сегодня я докажу тебе, что настроен решительно. И после ты мне поверишь, Птичкина.

Скептически смотрю на восторженного Германа и, демонстративно закатив глаза, спускаюсь по лестнице первой. Крылов следует за мной, практически дыша в затылок.

– Помнишь, что сегодня едем к Градовым?

– Ты решил, что Аня сможет убедить меня поверить тебе? Огорчу, женщины солидарны друг с другом так же, как и мужчины между собой.

Крылов чрезвычайно весел. Я понимаю: солнышко, весна, тепло…

Перед «Тойотой» останавливаюсь. Не сидела здесь долгие недели. За это время сколько девушек побывало здесь? Скольких он целовал на заднем сиденье? А скольким показывал свое «уважение» до крышесносного оргазма?

– Здесь никого не было, Лесь, – шепчет на ушко, нагнувшись.

– Хм, – берусь за ручку и открываю.

Делаю вид, что мне все равно, но это далеко не так. Даже больше, невыносимо ревную от одной мысли, что очередная Соня могла коснуться своей задницей хорошей кожи салона.

– Это правда, – говорит, садясь за руль. Отворачиваюсь.

Мы едем не спеша, но я чувствую нарастающее волнение. Герман не подает виду, но его пальцы часто стучат по рулю, а с зеленым светом светофора Крылов срывается с места довольно резко для своей манеры езды. Еще и насвистывает себе под нос…

– Скажешь, что задумал? А то как-то неуютно.

– Дай мне еще, – смотрит на навигатор, – пять минут. И гарантию своего молчания, пока тебя не спросят кое о чем.

– И о чем меня должны спросить?

Это уже ни в какие ворота не лезет! Я напугана, смущена и в полной прострации. Раньше думала, люблю сюрпризы, но Герман делает все, чтобы они мне в корне разонравились.

– Да так. Пустяки, – и зависает с дикой улыбкой на губах.

Мы подъезжаем к административному зданию. На табличке слишком мелкий шрифт, и не получается рассмотреть надписи.

Гера обходит машину, открывает передо мной дверь. Из багажника (вот ведь ненормальный!) достает цветы. Розовые розы. Довольно мило и как-то по-свадебному, что ль. Моя растерянность набирает нехилые обороты.

Крылов протягивает ладонь внутренней стороной и молча просит вложить в нее мою руку.

У меня около секунды, чтобы решиться. После, по ощущениям, назад дороги нет.

И я несмело вкладываю свою руку.

Крылов ведет меня уверенно, словно был здесь не раз. Постоянно оглядываюсь по сторонам, но взглядом не могу ни за что уцепиться. Гера делает это специально? Не удивлюсь!

– Пришли, – останавливаемся напротив самой обычной белой двери. Вместо таблички теперь смотрю на Крылова. Его глаза сейчас особенно яркие.

Заходим вместе, садимся напротив.

Понимаю, что Герман знаком с женщиной, сидящей за столом. Она выдает нам бумаги, и я заполняю их без вопросов, но под тяжелым взглядом Геры.

– Тут написано, согласна ли я взять фамилию мужа. Какого?

– Единственного, Птичкина, – усмехается. Его глаза стали еще более темными, а поза напряженнее.

– Угу. Ясно.

Ставлю галочку. Улыбку Германа можно почувствовать за сотни километров.

Дальше меня спрашивают, беру ли я в мужья… Бла-бла-бла… Вопросительно смотрю на Германа.

Во рту пересыхает.

Я и Герман. Муж и жена. Крылова Олеся, больше не Птичкина.

– Это твое доказательство, что ты честен со мной? Что… Любишь? Не бросишь?

– Мой ответ – да. А твой?

Поворачиваюсь к регистратору, затем к Герману. Наверное, нужно поторопиться. Наверняка за нами очередь.

– Лесь, я люблю тебя. И если нужно доказать тебе свою любовь – вот. Кроме тебя, никого рядом с собой не вижу. Не обещаю, что будет просто и гладко. Ты знаешь, мой характер не сахар. Все, что могу тебе пока предложить – машина, сердце и кольцо на безымянном пальце.

Опускаю взгляд на подписанные документы.

– Хорошо.

– Ты согласна?

– Да.

Герман из нагрудного кармана достает красную коробочку. Открывает и достает два кольца. Они простые, но имеют особую значимость теперь для нас.

Мое кольцо налезает как влитое. Ни миллиметром не ошибся этот Крылов. Муж теперь мой.

Ой, что начнется…

– Можете поцеловать невесту.

Поднимаемся со стульев, и Крылов оббегает стол. В ладони заключает мое лицо и нападает на губы. Целует с жадностью, как и всегда делал. Чувствую, что улыбается, да я и сама не могу сдержать улыбки.

По щекам слезы текут. Так все неожиданно, но как-то правильно. Быстро, но сейчас другой исход и не предполагаю. В чем-то мы сумасшедшие, кто-то скажет, что безумные, раз расписались едва двадцать исполнилось, а мы…

Мы с детства знаем друг друга. Ближе – не найти уже. Герман – мой особенный, всегда был. Ошибались несколько раз, расходились и… Возвращались друг к другу.

– Моя, – оторвавшись, говорит. – Крылова Леся.

Кладу голову ему на грудь, Герман меня обнимает. Спокойно на душе стало. Первый раз после нашего глупого, детского расставания.

– Молодые люди, вы можете уже пойти праздновать.

Переглядываемся и, поблагодарив, выходим, держась за руки.

Букет только оставила женщине-регистратору. Забыла всего навсего, а у нее, кажется, на безымянном пальце нет кольца…