Глава 11

— Хорошо спалось?

— По мне всю ночь муравьи ползали, — пью воду прямо из бутылки. — Даже странно, что ты остался чист.

Мажорчик невинно ухмыляется.

— А че красная такая? Жарко?

— Я вся горю. Градусник сломан, — махаю на себя ладошкой.

— Может снилось чего?

— Не могу вспомнить, — подозрительно на него щурюсь. Но он невозмутим, как и всегда.

— Какие планы на сегодня, рыжая?

— Ты че, издеваешься? — устремляю в него горящий взор. — Я буду делать все, что скажет мой рабовладелец.

Рабовладелец, кстати, стоит возле кровати, пока я высушиваю остаток воды, и насмешливым взглядом сканирует мои прелести под халатом.

— Че уставился? — меня слегка смущает этот бесстыдный взгляд. — Закройся.

— После такой бурной ночки, надо бы что-то перекусить.

— Как скажешь, — смущенно отвожу глаза от его татушек на кубиках.

— А ты чего такая послушная с утра? Выспалась? — и снова давит смешок. Даже кулачком проводит по скривившимся губкам. Усики над ними смешно изгибаются.

Подавляю свою впечатлительную натуру и не ржу в голос.

— Это все волшебная зеленка. Я чувствую, что стала добрее.

— А? — не вдупляет мой махараджа.

— Выспалась, говорю.

— Думаю, пора валить из этой дыры, — расслабленно покручивает шеей. Разминается. Сверкает мышцами на плечах. — Наотдыхались уже.

— Давно пора. А умываться не будешь?

— Не. Вчерашнего душа хватило. Скоро заедем в нормальный отель и там уже умоемся. Далековато, но это того стоит.

— Как знаешь, — пожимаю плечами. Значит, заметит позже. В другом зеркале. Настроение становится еще лучше.

— Поскакали. Найдем себе одежку.

Одежкой оказывается наша старая одежда, изрезанная и сшитая так, что идеально пролезает через наручники. Управляющий улыбается, орудуя нитками и иголочкой. Мы в это время уплетаем по веганскому невкусному бутерброду и наслаждаемся травяным чаем.

Пока мажорчик расплачивается по счетам, улыбка усатого вянет, оттого, что он заостряет внимание на зеленых шедеврах под носом психа. Ему явно все это не по душе.

— Вы мне понравились, — подмигиваю, чтобы не палиться. — Особенно усы.

Мажор хмурится, на меня удивленно смотрит.

— Поехали.

— На чем? — пришла моя очередь удивляться.

— На тачке.

К отелю подогнали какую-то развалюху на колесах. С трагическим ором в глазах смотрю на нее. Мы ж живыми не доедем. Развалимся по дороге.

Псих уверенно движется к водительскому месту. Ну, вы же понимаете, что мне приходиться двигаться за ним.

— С ума сошел?! — интересуюсь, пока меня запихивает в эту спичечную коробку, а затем залезает следом. Я устраиваюсь на пассажирском местечке. — И как ты собрался вести?

— Опыт не пропьешь.

— Я еще жить хочу, — твержу настойчиво, сочувственно глядя на то, как псих пытается закрыть упрямую дверку. Раздается громоподобный бум, отчего я вздрагиваю.

Отлично, запаковались.

— Живи, кто тебе не дает, — улыбается довольно, поворачивая ключ зажигания.

— Слушай, этот допотопный агрегат не довезет нас до нужного места.

— А какое тебе нужно место?

— Ну. Я точно не хочу ночевать в лесу. Да и на кладбище не хотелось бы…

— Сними это, — срывает с меня шапочку, отчего наручники в процессе его резко поднятой руки больно утыкаются мне в ноздри.

— Че делаешь? — дергаюсь, пока он зачем-то нежненько шерудит ручищей по моей шевелюре.

— Залипаю на этот хлам на твоей башке, — информирует придурок.

— Какой хлам? — бледнею я, поняв, что он сейчас оскорбил мою прическу. Ну и меня, соответственно.

— Я про волосы. Ты их сколько лет не расчесывала?

— Всего несколько дней. С тех пор меня взяли в плен, — пытаюсь поправить, но мажор натянул мою руку, удерживая руль. Мне приходится изогнуться.

— Я всегда думал, что ты потеряла расческу еще во времена младенчества.

— Ха. Ха. Ха. У меня спина болит. Долго мне так ехать?

— Сколько потребуется, — не церемонится.

Фыркаю. Машина злостно тарахтит. Едем по лесополосе. Дорога как после обстрела. Снег лежит волнами, ну и мы плывем по ним. Периодически врезаюсь носом в колено психа.

— Хватит уже! — злюсь на третий раз, обслюнявив его штанину.

— Знал бы, что ты такая бесстыдница, забрал бы тебя в рабство уже давно.

— Отвали, — краснею, маниакально поправляя локоны. Меня задели его слова про хлам.

— В следующий раз, когда припадешь к моим ногам, слюнявь выше.

— Какой же ты извращенец, — лютую я. — Как еще таких земля носит.

— Уж кто бы говорил… — издалека начинает мажорчик.

— На что ты намекаешь?

Щеки накрывает аленьким дурманом.

— Ты ночью так сладко мурлыкала.

— А ты храпел, как паровоз.

— Тебя мурахами накрывало.

— Что ты несешь? — чувствую пожар на лице. Стараюсь не смотреть на его верзильи ладони.

Это был сон… просто сон. И все, что было дальше впадинок тоже сон… Я забыла. Как проснулась, так забыла. Я никому ничего не расскажу. Это секрет. Закрытая зона.

— Не смущайся, не аленький цветочек, — широко улыбается. — Все гуд.

Подозрительно щурюсь на его хитрую улыбочку. Что-то он не договаривает…

— Это все жуки. Мое тело было в пупырках. И вовсе это не мурашки!

— А может ты ко мне неравнодушна.

— Сплюнь.

— Признавайся, ты меня хочешь.

Смотрю на психа исподлобья. Глаз начинает нервно дергаться.

— Может это ты меня хочешь?

— Меня не заводят рыжие гномы.

— Да пошел ты.

Почему-то обидненько становится.

— И давно ты страдаешь от неразделенной любви ко мне?

— Убейся, — гневно прошу. — Мне нравится другой.

— Харе обманывать.

— Твое смазливое личико меня отталкивает. Я ценю мужественность и ум.

— Я мужественный, — хмурится исчадие ада. — И умный. Просто в дополнение еще и красивый.

— Не хочется ломать твое раздутое эго.

— В отличии от некоторых, я реально был одним из первых списках по ЕГЭ.

— Это ни о чем не говорит.

— Так кто этот несчастный?

— Ты про что?

— Кто тебе нравится?

— Тебя это волнует?

Утыкаю ладошку в зачуханную магнитолу. Меня все больше кидает в стороны. Ремень безопасности тут, конечно, сломан.

— Мне интересна жизнь моих рабов.

— Он хорош собой. У него волевой подбородок, и он умеет быть джентльменом.

— Чет не припоминаю таких в нашем универе, — изгибает удивленно бровь. — Ботан какой-то что ли?

— Он умен, интересен и… весьма… эксцентричен.

— И что в твоем понимании означает «эксцентричный?»

— Ты же умный! Сам и скажи!

— Я то знаю, что это значит. Хочу от тебя услышать.

Краснею. Я вчера пока писяла, а мажор прятался за чуть прикрытой дверью, читала толковый словарь, который нашла на полочке за туалетной бумагой. Начала с буквы Э. На А я просто почти все знаю. Дочитать не успела, так как маленькое дело прошло максимально быстро, но слово понравилось.

— Ну…

Губы мажора начинают дрожать.

— Надо было узнать значение все-таки, да, рыжая?

— Ты про что?

— Да так.

— Давай о чем-то другом поговорим! — требую я, пытаясь приоткрыть окно. — Жарко. Уф.

— Предлагай.

— А че это я должна? Я вообще с тобой разговаривать не хочу.

— Развлекай меня, идиотка. Ехать далеко. От того как я буду себя чувствовать в дороге, зависит твое дальнейшее будущее.

— В смысле?

— В смысле я еще не решил какими обязанностями тебя нагрузить. Чем хуже будет мое настроение, тем извращённее будет моя фантазия на твой счет.

Козел. Да я сбегу раньше. Только избавимся от наручников, и меня уже нет.

— Кино. Какие тебе нравятся фильмы?

— Я ценитель ужасов.

— Уж кто бы сомневался.

— А тебе что нравится?

— Ну… Я тоже не прочь посмотреть ужасы. Например, про ходячих. Это очень страшно. Всегда представляю, что настал зомби-апокалипсис и я спасаю мир как могу.

— А. Долго ты в таком случае все равно не проживешь. Тебя, рыжая, сожрут первой.

— Почему это?

— Твои гномоподобные ножки далеко не убегут.

— От тебя же убежали!

— Да ну? И где ты теперь?

— Достал ты уже! Давай другую игру.

— Я весь во внимании.

— Города!

— Уверена в себе?

— Ладно. Цифры.

Широко улыбается.

— Это еще что за игра?

— Вот у тебя какая любимая цифра?

— Шестьдесят девять.

— Почему же ты такой придурок? Все надо опошлить?

— Это ты так опошлено поняла. А вообще хорошая цифра.

— Иди ты…

— Так в чем суть игры?

— Молчанка? — скромно предлагаю я.

— Не устраивает. Будешь молчать, когда я скажу. Теперь любой твой вдох по моему велению.

— А не много ты на себя берешь?

— Столько, сколько заплатил за тебя. Ты теперь моя рабыня. Отрабатывать будешь, уже все порешали. Хватит возникать.

Ручищей жестикулирует, причем той, на которой наручники. Из-за этого и моя рука нервно дергается. И глаз тоже.

— Хватит грубить, — также деловито требую я. — Великий махараджа. В зеркало давно смотрел? Красивый, ага.

Пришла пора напомнить, что я тоже не без тузов в рукаве. Точнее — усов.

И только подозревако мажористое собирается глянуть в зеркальце, как машина с жалобным звуком глохнет. Прямо посреди дороги. А вокруг… Леса. Леса… И еще раз леса.