Глава 18 Алекс

Как всегда это бывает, отпуск пролетел как мгновение. Вот только спускались с трапа на раскаленный асфальт аэродрома на Бали, и вот уже привычный кортеж встречает нас в Подмосковье.

Я сразу привез Таю к себе, не желая расставаться с ней ни на один день и заодно контролировать всех стервятников, которые теперь будут ее донимать звонками и предложениями.

Мне казалось, что Тае не нужно объяснять, в каком положении она сейчас оказалась, но то, что было очевидно мне, до Холодовой не доходило. Вместо обсуждения действий с прессой и новых для неё правил жизни она начинает ссориться со мной из-за ерунды.

— Тая, просто озвучь, что тебя не устраивает, — разглядываю её лицо, бледность которого даже загар не скрывает.

В её огромных глазах застыл какой-то страх, который она прячет от меня, опуская ресницы.

— Прости, Алекс. Я не готова. Просто не готова, дай мне время, — всхлипывает Холодова и утыкается лицом мне в грудь.

Сминая в кулачках рубашку на моей спине, Тая обильно орошала ее слезами. Все мужики генетически запрограммированы превращаться в тупиц со взглядом потерявшегося в джунглях дельфина, когда женщины плачут. А я и подавно впал в ступор, абсолютно не понимая, что их спровоцировало.

Я вижу только макушку Таи, рассеянно обнимая в ответ и вдыхая запах ее волос. Вопросы распирают голову, и впервые в жизни сердце рвется в клочья от непонимания, как избавить эти глаза от слёз. Я разве что кишками наружу для неё не вывернулся, а воз и ныне там.

Оставив на моей груди два мокрых пятна, Тая отстранилась и, не поднимая на меня взгляд, пробубнила:

— Алекс, извини. Ближайшие три дня у меня будет желание то поплакать, то кого-то убить. Я ужасно себя чувствую в эти… женские дни, понимаешь?

Теперь понятно, как сердце может разорваться от любви. Моё, тренированное многолетними нагрузками, не выдерживало. Тая, всегда жизнерадостная язва, сейчас была такой трогательной и беззащитной, что отпустить её стало ещё сложнее.

— Не сработала залетайка? — осторожно стираю со щёк соленые ручьи.

— Не перекладывай ответственность, Браун. — ворчит Тая. — И ещё. Если ты и дальше хочешь решать всё за двоих, то… найди себе другую наложницу.

— Так было принято издревле на Руси, Тая. Муж защитник, добытчик, глава семьи, а жена его верная и послушная спутница.

В нашем случае даже хранительницей очага не придется быть. В моей резиденции на это целый штат прислуги есть. Для Таи главное мужа ублажать да детей рожать.

— Издревле закончилось, Алекс. Даже на Руси, — вскинула подбородок моя коза упрямая.

С таким вызовом и протестом в глазах можно баллотироваться на пост президента феминистского движения. Это женщина не загадка! Её внутренний мир — невообразимо сложный лабиринт!

— Хорошо, Тая. Властью, данной мне мной, отпускаю тебя на три выходных. Я бы хотел эти три дня быть тоже рядом с тобой, но инстинкт самосохранения рекомендует держаться подальше, — согласился я на маленькую передышку.

— На три дня? Потом же выходные. А как же отчеты по выезду? Систему внедрить несложно, главное — сразу отладить. Ошибок будет много, как со стороны персонала, так и в программе, — тараторит Тая, забираясь в машину.

— Возьми мой планшет, с него доступ к любым программам офиса. Будешь следить удаленно, — ныряю в салон следом и отдаю в руки девушки, которую знаю меньше месяца, доступ к любой информации и не только.

С этого планшета можно списать все деньги со всех счетов Браунов, получить информацию обо всей деятельности и узнать местонахождение Алекса Брауна в режиме реального времени.

— Отвезем Таю, потом на Мясницкую, — говорю водителю, напрочь забыв, что Тае известны все адреса моих бывших любовниц.

Откуда мне было знать, что с женщинами, как на войне, нужно проявлять осторожность и хитрость. Ещё и с той, что умеет думать, вовсе как на минном поле. До своего дома Тая по большей части молчала, изредка отвечая односложно на мои вопросы, и даже на прощание не дала себя потискать, быстро оставив легкий поцелуй на губах, ушла.

Из всех своих бывших только с Анной я должен был расстаться по-человечески, и я не мог не встретиться с ней лично, но отчитываться об этом Холодовой мне в голову не пришло.

Помимо того, что Анна талантливая и красивая девушка, она ещё и человек хороший и уж точно не заслужила, чтобы ей прислали уведомление о расторжении отношений.

От Анны я уехал глубоко за полночь и был подавлен её слезами. Она умоляла не бросать её и клялась в любви. Рыдала, взахлеб обещая мне измениться, стать той, кого я смогу полюбить. Покорной, послушной… совсем не такой, какую люблю я. Ту, что запросто выскажет тебе в лицо всё, что думает. Ту, которую завоевать у меня не получается, как бы я ни старался.

Моим планам провести с Таей выходные в нашей большой тусовке не суждено было сбыться. В пятницу с утра в приемной меня ожидал Илья Сумароков собственной персоной. За год он сильно изменился. Повзрослел, возмужал, стал шире в плечах и обзавелся шрамом, рассекающим бровь. Видимо, шлялся где-то на экваторе. Загар походу до самых кишок.

— Ничего себе, какие люди! С чем пожаловал? — оскалился я, так как искренне был рад видеть этого бродягу.

— Задолжал тебе вот это, — незнакомым, будто простуженным голосом заявил Илья, и в мою челюсть прилетел тяжелый кулак.

Блядь, кажется, пора прекращать дружить с Липновыми Никой и Соней. Моя морда совершенно точно не груша для кулаков их возлюбленных.

Бумаги из моих рук разлетелись по всей приемной, и мне пришлось попотеть, вспоминая уроки Беса, чтобы не позволить сделать из меня отбивную.

— Идиот! Из-за своей неоправданной ревности такую женщину потерял! — рычу я, захватывая на болевой руку Ильи.

— Ты ее у меня украл, сволочь! — пыхтит Сумароков и неожиданно лупит пяткой мне в глаз. Хера себе растяжка!

Причина порыва дать мне в морду с утра пораньше понятнее не стала.

— Нет, ну точно дебил! С какой стати у тебя? Мы с Никой встречались уже полгода! Жениться собирались! Она никогда не была твоей девушкой! — пытаюсь я образумить ревнивого мавра.

Мне странно слышать такие претензии. Как вообще можно заявлять права на чужую девушку. Нет, я себя виноватым точно не считаю. Мне что, нужно было у Сумарокова разрешения спросить, чтобы свою девушку в постель повести? Может, еще и рядом со свечкой поставить надо было?

— И что не женился? Поматросил девку и бросил, мудак! У самого баб как грязи, а она в тень превратилась!

— Кретин! Она по тебе сохла этот год, что ты где-то гастролировал! — сквозь зубы выдавил я. — Вали отсюда, пока тебя не повязала охрана. Мне некогда, совещание через двадцать минут, — разозлившись собственным воспоминаниям, оттолкнул я вояку.

Демонстрируя ему свое безразличие, я собирал бумаги с пола. Не вижу ничего интересного в таких разборках. Наверное, у таких людей, как Сумароков, в жизни нет дел важнее, а на моей шее вот уже шесть лет огромная ответственность. Недосуг мне участвовать в петушиных боях.

Шаги Ильи еще не стихли, а за моей спиной раздался цокот каблучков. Скосив глаза, проследил, как мимо меня проплыли изящные икры с красивым бронзовым загаром. Подняв голову, застрял на уровне упругой попки, обтянутой черной узкой юбкой-карандаш.

Сразу как-то забыл про припухший глаз и ноющую челюсть. Пришла звезда моя, не выдержала три дня без дела.

Настроение сразу полетело вверх, и если бы рядом с моей головой была шкала отъезжающей кукухи, то и эта птаха уже укатила бы высоко за график. Никогда мне так башню не сносило только от того, что вижу желанную женщину. Что это, если не любовь?

В дверях приемной появилась Евгения, открыла было рот, чтобы поздороваться, да так и зависла с отвисшей челюстью.

— Хорошего дня, Евгения, — хмыкнул я, прикидывая, как быстро разлетится новость о моей разбитой роже по офису.

Подружка моей невесты молча кивнула и ретировалась без барского кофе, а я прямиком направился в кофе-пойнт.

Любуясь на вид сзади моей упрямой женщины, достал из морозилки лед и приложил к подбитому глазу.

— Тая, а у тебя есть мечта? — опершись задом на столешницу, поинтересовался я.

Все банальные составляющие ухаживаний я уже испробовал, и другой мужик уже бы начал повторяться с подарками и прочим, но я-то самый настоящий император! Мне подвластно и доступно всё, что только может пожелать Тая.

Обернувшись через плечо, Тая мазнула взглядом от моей руки со льдом на губы и с легкой усмешкой ответила:

— Только что на одну стало меньше.

Открыв верхний ящик, Тая потянулась за аптечкой. Ткань блузки на груди натянулась, заманчиво очерчивая кружевные мячики, которые мне сразу же захотелось полапать. Три дня разлуки после того, как неделю засыпал и просыпался с моей женщиной, оказались слишком долгими. Нижняя голова очугунела, накопившийся тестостерон зашкаливал, как у дембеля в поезде.

Ни ледяной тон Холодовой, ни намек на мечту о офонаренном боссе градус желания проверить столешницу кофе-пойнт на прочность во мне не убавлял.

— Выпишу Сумарокову чек за доставленную тебе радость, — наблюдая за Таей уцелевшим глазом, ждал я, когда она найдет, чем прижечь мою разбитую губу побольнее.

— Ага, вычти эту сумму из премий охранников, пропустивших его сюда, — моментально перераспределил расходы финансовый эксперт в голове Таи.

Уверен, ни один охранник не вспомнит, что Илья сегодня приходил. У этого проходимца редкий дар.

— Остальные мечты тоже обо мне?

— Большинство людей моего социального слоя и возраста имеют одинаково банальные мечты, о которых тебе не доводилось задумываться, мой херр.

Откопав в аптечке бинт и несколько флакончиков, моя заботливая леди подошла ближе. Естественно, моя свободная рука тут же легла на её талию и, несмотря на тяжесть в штанах, в груди всколыхнулось трепетное чувство. Такое тягуче-нежное и волнительное, которое ни с чем нельзя перепутать.

Тесно прижатые бедра к моим и легкий цветочный аромат кожи Таи будоражат кровь. Но Тая сегодня не в настроении, и на мой пожар в глазах внимания не обращает.

— Машина, квартира, дача? — сквозь опущенные ресницы сканировал я каждую эмоцию в распахнутых глазах, смотрящих на меня снизу вверх.

— Примерно такие. Но для начала водительские права и хорошую работу со стабильным доходом, — снова выбилась из привычного мне формата женщин Тая.

Если бы я задал этот вопрос любой из предыдущих моих женщин, то уже к обеду получил бы список желаний от туфель до коллекционных бриллиантов. Только Тая могла озвучить мечту работать. Дай ей волю, она и рожать будет в перевыве между совещанием и отчетом.

Сложив губы трубочкой, Тая подула мне на губы, и у меня привычно заискрило в затылке от желания её поцеловать.

Крепче прижав к себе Таю, я отбросил лёд и успел украсть лишь мимолетное прикосновение нежных губ. Тая отвернулась от меня, как от чумного. Плотно сжав губы и нахмурив брови, убрала мои руки с себя и снова увлеклась кофе-машиной. Мне казалось, что я робот поинтереснее!

В этот момент закралось подозрение, что настроение моей зазнобы с её особенными днями никак не связано. Только сейчас я распознал в её глазах обиду, словно я все её «ценные» сувениры на острове забыл.

— Тая, иди ко мне, — снова протянул я руку к её запястью. — Я соскучился.

Растерянно, как доверчивый новорожденный щенок, поглаживая её пальцы, я впал в состояние, мне незнакомое. В душе́ поселилось смятение, которое продолжало множиться, сдавливая грудную клетку с каждой секундой, что я смотрел на Таю.

Это была не та женщина, которая неделю на Бали не сводила с меня влюбленных глаз. Не та, что воспламеняла меня одним взглядом. Сегодня она снова чужая, не моя.

— Не моя очередь по графику, — изобразила улыбку Холодова одними губами, а в суженных зрачках застыла горькая обида.

Вместо трепетного тела любимой женщины в моих руках оказался мой же планшет.

— Следила за мной, Девочка-Демон? — догадался я, что дал в руки Тае не просто терабайты информации, а еще и возможность заглянуть в личные переписки и отследить местоположение херра.

— Там, кстати, висит сообщение от Василины, ответь девушке, пока она не сгорела… от волнения! — поскакали языки пламени в шоколадных радужках.

— Тая, что за неуместные претензии? Ты знала обо мне больше, чем это дозволено другим! Ответила бы сама Василине и всем остальным, — начал закипать и я.

Я не стыжусь своего прошлого. У каждого поступка есть мотивы и причины. Дело ведь не только во вседозволенности и возможностях. Может, если Ника бы выбрала меня, а не Илью, я бы давно был женат. А раз не срослось с отношениями и вокруг полно красивых женщин, согласных на всё, то почему я должен был отказываться?

— Не в моей компетенции! У нас на курсе не было «этики генитальной переписки»! И я не обязана отвечать одной твоей женщине, пока ты ночуешь у другой! Многоженец! Кем ты себя возомнил? Арабским шейхом? — разгонялась фурия, пока я лазил в планшете для понимания, что Тая в нем нашла.

Откровенные фотки Василины раньше производили впечатление. Красивая она баба, жаль, глупа как пробка. Теперь интерес фотографии не вызывали вовсе, скорее раздражение и злость, что их увидела Тая.

Когда моя прекрасная жизнь крутящего колесо хомячка превратилась в театр абсурда?

В переговорке сидит кандидат на должность ассистента, в конференц-зале руководители департаментов ждут нагоняй, мой стол завален бумагами, а телефон — неотвеченными звонками. А я вместо того, чтобы разгребать завалы с утра, должен оправдываться перед женщиной, которая сама не сделала ни одного шага навстречу.

— Сегодня у меня две встречи, а вечером в отеле благотворительный аукцион, где я должен присутствовать. Но я готов забить на все дела, весь день смотреть с тобой все серии «Сумерек», заказывать еду с курьером и кормить голубей на балконе, лишь бы быть с тобой рядом, Тая. А ты ищешь предлог, чтобы избежать моего общества. Что же, я достаточно себя уважаю, чтобы не быть там, где меня не ждут. Хорошего дня, Тая Яновна.

Знаю, я пропустил часть разборок, где я был и чем занимался, но мне нужно работать, а не доказывать Тае, что я не делал того, что она придумала. Бросив взгляд на циферблат часов, я заставил себя вернуться в прежнюю шкуру заядлого трудоголика.

К концу рабочего дня на меня свалился список сверхсрочных задач на два листа мелким почерком, новый ассистент Федор, которого в курс дела пришлось вводить гораздо дольше, чем шпионку Таю, и битком забитая рабочая почта, которую никто не сортировал уже неделю.

Рабочее время закончилось час назад, и, как водится в пятницу, никто не стал задерживаться, спеша каждый по своим интересам. Это время всегда было самым продуктивным для меня. Уже не нужно постоянно смотреть на часы и в расписание, телефон умолкает, как и вереница визитеров с «неотложным делом». Только сегодня я вместо работы стоял и пялился в окно, глядя на дом, где снимает квартиру Тая.

Удобно. До офиса буквально пять минут через парк. Если эта лань строптивая не захочет переезжать ко мне, то я перееду к ней. Путь дуется на меня сколько хочет, рано или поздно поймет, что все её подозрения необоснованы, и научится мне доверять.

Единственным позитивным событием этого дня стало возвращение Макара в Россию и его решение заехать ко мне в резиденцию субботним утром.

Даю честное императорское, что не выпущу Беса из дома, пока он мне не расскажет то, чего я знать не должен.

Утро у Беса начинается значительно позже моего, поэтому успел и кипу бумаг разворошить, и фотки с Бали на комп перекинуть.

Все-таки хорошо, что Тая таскала меня по всем этим паркам, рисовым полям и вулканам. Наши счастливые лица на фоне великолепных пейзажей никогда не сотрутся из памяти благодаря этим кадрам.

Я жадно вглядывался в каждую деталь, вспоминая ощущения её руки в моей, шелка её волос на моей щеке, пьянящие поцелуи и огромные глаза, в которых плавился шоколад. По щекам пробежался жар, словно мы снова стоим на красочных рисовых террасах, целуемся, обдуваемые раскаленным воздухом, и снова убегаем от охраны, прячась в хлипких строениях местных работяг.

В её глазах я видел самое главное — Тая любит меня, я в этом не сомневаюсь, но почему-то боится отношений. Я не встречал еще женщин, которых пугает замужество настолько, что они прячутся в непробиваемую раковину. И тем более не представлял, что существует женщина, способная отказаться от меня.

Представители четырех роскошных ювелирных брендов умаялись демонстрировать мне лучшие изделия, но среди десятков моделей не было ни одного, которое я бы счел достойным пальца моей невесты.

Все горизонтальные поверхности были заставлены боксами, а я всё ходил от одного к другому и не мог определиться.

Два метра борзого обаяния ввалились ко мне в кабинет, как обычно, со спичкой в зубах и с мигающими наушниками в ушах. Макар протяжно присвистнул, оценив развернувшийся масштаб действий.

— Никак император всю Москву окольцевать собрался? — радостно похлопав по моей спине своими кувалдами, поздоровался Макар.

— Её до меня пять раз окольцевали, у меня задача куда сложнее. Нужно окольцевать Девочку-Демона, — обнял я в ответ лучшего друга.

— Вот как? А что случилось? Подкатил своими маракасами к ней на Бали так, что теперь Таю не на биржу труда, а в декрет придется отправить? — иронично выгнулись брови Беса.

— Декрет ни при чем, я нашел ту самую, понимаешь? Ту, с которой пьянею, только от того, что дышу с ней одним воздухом. Хочу привязать её к себе всеми возможными способами, — коротко указав на выход щепетильникам с их лотками, поделился я с Бесом.

Я не ждал от него понимания, полагая, что эта часть человеческой жизни ему до фонаря. Макар Борзов и трепетные чувства, это как носорог в ромашковом поле.

— Ты точно добровольно голову в хомут пихаешь? Три недели назад ты хотел её уволить! С чего такие молниеносные перемены? — как-то слишком заинтересованно для человека, плюющего на чувства людей, спросил Макар.

— Как говорила моя бабушка: «Настоящим чувствам много времени не нужно». Они обрушиваются как ливень на голову в солнечный день, когда ты посреди голого поля… Неожиданно, быстро и сопротивление бесполезно. Не спрятаться, не убежать. Но вот скажи мне, почему любая другая уже от радости визжала бы о свадьбе на всю планету, а Тая молчит. Почему именно с ней так сложно?

— Потому что только дерьмо само плывет в руки, а за настоящим жемчугом придется нырять на дно океана, — впился в меня своими волчьими глазами татуированный кошмар всех преступных организмов.

— Рассказывай то, чего я знать не должен. Что она натворила? Снималась в порно? Ограбила банк? Убила человека?

— Ага. За то, что задавал идиотские вопросы, — явно затягивал время Макар, решая, говорить или оставить мою голову пухнуть от вопросов.

Задумчиво почесав короткий ежик волос на затылке, Макар прошелся по кабинету, разглядывая кольца и захлопывая один кейс за другим. Забраковал все.

— А я у Берга кольцо заказал, — деловито сообщил мне Бес и, как всегда, сунул нос в бар.

— У Берга? Ты чью-то почку продал? — хмыкнул я.

У Берга есть камни на разный кошелек, но напрямую, да ещё и на заказ, это явно что-то с бешеным количеством нолей.

— Он мне должен, — лениво повел плечом Макар и уставился на бутылку виски, будто впервые такую видит.

Удобно устроился Борзый, вечно ему все должны. А учитывая специфику его работы, некоторые пожизненно.

— Ты хоть за что-то сам платишь, прохвост?

— За эскорт, — хмыкнул Бес.

Вопросов сразу возникло много, например, на кой черт ему эскорт и для кого кольцо, но мне надоело ждать, когда Макар начнет рассказывать о тайнах моей девочки.

— Что ты мне маракасы выкручиваешь? Говори уже!

— На сухую не буду, — проворчал Макар, — с утра еще ни одной односолодовой росинки в горле не было!

— Тащи, — согласился я на шантаж, наплевав, что время двенадцать дня и мне ещё ехать к Тае вечером.

Расплескав по бокалам янтарную жижу, Макар заглянул в мой ноут, где на мониторе так и осталась открытой папка с фотками.

— Если бы вы не сосались как подростки две недели, может, она сама бы тебе рассказала, — кивнул Бес на фотографии.

— Сомневаюсь. Если бы я не провернул аферу с её одеждой, она бы вообще со мной только о делах говорила, — вздохнул я, рассказывая, как трудно было добиться хоть какой-никакой эмоции, направленной на меня лично, от Таи.

Борзов не давал стаканам просохнуть, подливая снова и снова. У меня печень не такая тренированная, как у него, но нервное напряжение хотелось снять.

— Интересные у вас, императоров, подарки женщинам, — поржал Бес над историей, как я Таю доводил до кондиции.

— Главное не подарки, а внимание, — философски подметил я, слегка окосев от скорости поступления алкоголя в кровь.

— Что тебе Тая рассказывала о себе, о семье? — задал простой вопрос Макар, но я его слишком хорошо знаю.

Несмотря на расслабленную позу и вроде как спокойный взгляд, сейчас Бес максимально собран.

— Помимо того, что было в досье, ничего особенного, — напрягся и я, догадываясь, что что-то не так именно в этой части биографии Таи, иначе Бес не утруждал бы себя этим вопросом.

— Совсем? Как она увлеклась китайским языком, тоже не в курсе?

— В курсе. Во втором классе попала в областную больницу, а там китайцев больше чем в Шанхае. Граница рядом.

Обычная история. С кем-то там подружилась, начала переписываться и увлеклась. Долгое время изучала самостоятельно с помощью носителей языка и только в старших классах начала заниматься с преподавателем онлайн-школы.

— А по какой причине она была постоянным клиентом в больницах, знаешь? — продолжил допрос Бес, чем уже сильно меня бесил.

— Бес, что ты как врач скорой помощи? Чем позже приедешь, тем точнее диагноз? Рассказывай, что знаешь, хватит ходить вокруг да около! — рыкнул я на друга, теряя терпение.

Зыркнув на меня исподлобья, Макар шумно выдохнул и поморщился, очевидно, говорить ему было неловко.

— Официально за время проживания с родителями под одной крышей Тая дважды падала в погреб, один раз с крыльца. На ровном месте споткнулась и сломала кость в предплечье… и вообще была крайне неловкой, пока не покинула отчий дом, в котором никогда не было погреба, — уставился мне в глаза Бес, отчетливо показывая, что всё совсем не так.

Кажется, внутри меня все начало стягиваться и сминаться в ледяные комки от догадки и больше от того, что Бес точно бы не церемонился, будь всё не так страшно.

— Жестокое обращение? Отец? — глухо прозвучал мой голос, словно мне на горло наехал грузовик.

Бес кивнул, налил еще по одной и сунул мне свой смартфон.

— Это сам прочти.

Ни один в жизни документ я не читал с таким мучением. Каждое слово отдавалось в голове болезненным спазмом.

Тае было восемь. Маленькая девочка с длинными косичками, огромными грустными глазами и черными как смоль ресницами. Пьяный папаша выгнал её на мороз полностью обнаженную и без обуви. Погнал по улице, попутно полосуя её кожу шнуром от пылесоса. До крови, которая тут же застывала на заледеневшей коже.

На людях учтивый, обходительный и благородный Ян дома был настоящим тираном, деспотом. Всегда готов помочь соседям и знакомым, дома палец о палец не ударит. После его же пьянок и дебошей выгребать всё дерьмо должны жена и дочери.

Читать воспоминания соседей о тех издевательствах, что творил Ян Холодов, было невыносимо. Внутри меня всё содрогалось от осознания, что пришлось перенести моей девочке, будучи ещё ребенком. После пробежки по морозу Тая загремела в больницу надолго и с целым списком болезней. Начиная с воспаления легких и заканчивая почками.

— Мразь, — с шипением просочилось у меня меж зубов, которые заныли от того, как я их стискивал.

— Надеюсь, ты справишься с желанием разбить будущему тестю морду? — почти угадал мои мысли Бес. — Не опускайся до его уровня в глазах Таи, уверен, она не будет от этого в восторге.

Прав, конечно. Тае и мои, можно сказать, дружеские потасовки с Бергом и Сумароковым были не по душе. Теперь понятно почему.

Натягивающиеся нервы скручивали все сухожилья, представленные кадры, где пьяное быдло бьет мою девочку, взрывали мозг, и я уже не мог молчать.

— Преступления против детей не должны оставаться безнаказанными! Как жить таким детям, с которыми так жестоко обращаются те, кому они доверяли? Самые близкие! Мама и папа!

Я хоть и не вчера родился и, конечно, слышал о семьях с такими взаимоотношениями, встретить в моём окружении подобное было чем-то сродни НЛО.

— Неужели некому было заступиться? — поражался я, почему люди оставались в стороне. Не только соседи, но и другие родственники, коих у Таи много.

Случись в моей семье рукоприкладство отца или матери, тут же деды бы вмешались. Мы со Стефи росли, окруженные любовью и заботой, в абсолютной уверенности, что мы особенные и неповторимые. С молоком матери впитали, что нам всё по плечу.

— Пока был жив дед, отец Яна, всё было не так страшно, но потом его уже никто не сдерживал. Сестра матери пыталась, увезла Таю и Майю как-то к себе, но Ян обвинил её в похищении детей. Что там были за разборки, неизвестно, но, скорее всего, этот дегенерат запугал детей, и больше они никому не жаловались, — обрисовал Макар частично картину из того, что удалось узнать.

Не нужно быть психологом, чтобы догадаться, как сложно таким детям в жизни. Сложно сходиться с людьми, доверять и тем более открываться. Сколько еще страхов и комплексов спрятано за маской жизнерадостной и уверенной в себе женщины, страшно представить.

От обрушившейся информации и мыслей мне стало нечем дышать. Из головы не выходили заплаканное личико маленькой девочки с большими глазами цвета горького шоколада.

— Как она смогла справиться? Каким непосильным трудом Тая добилась успеха в учебе, в работе? Непостижимо! — произнес я вслух, осознавая, что с этой минуты я не слепо увлечен этой женщиной.

— У неё есть цель. Тая хочет забрать сестру из дома родителей. Что там за военная секта в их городке, непонятно, но там она не смогла добиться ничего. Может, командир прикрывает Холодова, а может, и сама Тая не хочет широкой огласки. Военные вообще не любят выносить сор из избы. И дело не в имидже, а в том, что косяк летящих погон будет обеспечен, стань об этом известно.

Я поражен, восхищен и покорен её силой духа, умом и стремлением идти к цели, бороться, не жалея себя.

— С самого начала я ломал голову, зачем такая умная и талантливая девушка ввязалась в интригу Стефи. Почти убедил себя, что ради карьеры и перспектив, — улыбнулся я, вспоминая день, когда впервые увидел Таю.

— И не ради спаривания с самим херром Алексом, — набулькал еще по стопке Бес.

— Это самое необъяснимое, — согласно кивнул я, вызвав кривую ухмылку друга.

— Тае нужен Давид Фельдман, а точнее, его связи, чтобы забрать несовершеннолетнюю сестру, — озвучил Макар то, о чем догадаться было несложно, проследив всю цепочку событий.

Именно по этой причине Тая не плюнула мне в лицо и не ушла. Терпела несносного босса и все его придирки. Думать о том, что спала со мной тоже ради цели, мне не хочется, но червь по имени Ника грызет мозг: «Алекс, ты бесчувственный айсберг, рядом с тобой мерзнут даже кончики волос!».

— Я сам ей помогу. У меня тоже связей полно, — листая список контактов в смартфоне, проворчал я.

— Твои юристы не имеют такой практики, это раз. Тая выбрала Давида, потому что его брат занимает такой пост в правительстве, который задолбаешься выговаривать, это два. И напомню, что это военный закрытый город, куда так просто не попасть, это три. И в правовом поле это будет долго и муторно, что чревато для Майи новыми побоями, это четыре.

— Ты прав. Без заявления полиция работать не будет, опека тоже. Да и пока все процедуры соблюдут, Майе восемнадцать стукнет. Но ты можешь решить вопрос быстрее и без лишней бюрократии, — за неимением трезвого и выверенного решения кидало меня в крайности.

— Ну… меня за это по мигалке не погладят, конечно, — совершенно трезвым взглядом посмотрел на меня Бес, аж желудок свело.

— Забудь, я поторопился, — откинувшись в кресле, буркнул я.

Нехорошо подставлять друга только ради того, чтобы не отпускать Таю. Тогда как для Давида этот вопрос не займет много времени и труда. То, что мне не нравится вариант с Фельдманом, не накладывает на Макара обязанность рисковать своей свободой.