Глава 23 Кирилл

Комната с белым потолком и несмолкающим телевизором реально отупляет. Или это сотрясение сказывается. Так или иначе, но сейчас я искренне рад болтающей без умолку Маргоше. А под звонкий щебет сестрёнки мой отбитый организм принял внутрь даже геркулесовую кашу. Неожиданное угощение!

— Ой, Кирилл, ну я не знаю… папа хочет остаться здесь, мама рвётся в Нью-Йорк — задолбали уже!

— А сама-то ты чего хочешь?

— А я хочу в Париж, — Маргоша мечтательно закатила глаза. — Зря я, что ли, язык учу? Мне практика нужна. А английский я и так лучше америкосов знаю. А что ты улыбаешься?.. Я тебе серьёзно говорю.

Хорошенькая Марго надула губки и стала похожа на обиженную маленькую девочку. Собственно, таковой она и является. Но надо признать, что для своих неполных пятнадцати лет моя сестрёнка — просто кладезь полезных знаний и умений. Однако её пытливый ум и неугомонная натура стоят родителям немало седых волос. Я даже рад, что у нас с Марго разные мамы. У моей и так сердце слабое, а чтобы выдержать кипучую энергию чрезмерно деятельной и жадной до испытаний девчонки, нужны железный мотор и адское терпение.

«А что толку знать?! Сегодня знаю, а завтра уже не помню. Я же понимать должна!» — и этим всё сказано.

— Кир, ну что мучаешь эту кашу? Овсянка, чтоб ты знал, заряжает мужчину энергией и силой.

И ненавистью на весь оставшийся день.

— Давай, — хихикает Марго, — ложечку за маму, ложечку…

— За Геннадия Эдуардовича, — прозвучал бас Геныча, и в следующий миг возник он сам с каким-то баулом и букетом подснежников.

Это мне, что ли?

— Ой-ой, кто это?! — затрубил Геныч, прикрывая глаза рукой. — Я ослеплён! Маргарита Андревна, да никак Вы? Вот годы-то летят!.. — А обнаружив зажатые в кулаке цветы, мгновенно сориентировался: — Моё Вам почтение и трепетное восхищение, звезда очей моих!

И, низко поклонившись, вручил букет порозовевшей от смущения Марго.

— Спасибо, — пролепетала она. — Вы, Гена, тоже… сильно возмужали.

— Геныч, — рискнул я напомнить о своём присутствии и кивнул на дорожную сумку. — Ты уезжаешь иль приехал?

— О, здорово, Кирюх! Так это… кормить тебя приехал. А то завтра вдруг не получится заскочить, — и, раскрыв сумку, начал извлекать оттуда контейнеры с едой. — Здесь вот котлетки рубленые, картошечка горячая… с маслицем и зелёным лучком! А тут мясные рулетики… кстати, я их сам навертел! И шарлотка ещё не остыла. А она сегодня с яблоками и орехами — мой новый рецепт! А в термосе горячий индейский бульон!

— Для индейцев, что ли? — осторожно спросила Марго, немного ошарашенная шумным появлением Геныча.

— Из индейки! — снисходительно пояснил он. — Это птица такая… она там тоже плавает… расчленённая. Полезный диетический продукт, между прочим. Правда, пока я её разделывал, всё сердце себе порвал. Голая… беззащитная… безголовая… напомнила мне одну мою знакомую.

— Геныч, хорош мне ребёнка смущать, — едва сдерживаю смех, но Марго уже хохочет и восторженно взирает на потрошителя беззащитной птицы.

— И чем я оскорбил нежные девичьи ушки? Да, Маргарит Андревна? Ух, где мои семнадцать лет?! — он подмигнул Марго и снова переключился на меня: — Кстати, сегодня Женёк должен из Крыма примчать. Случка с Викулей не случилась! Хо-хо!

Я кивнул, потому что уже в курсе, что попытка Женькиных родителей развести его на договорной брак накрылась. И не понимаю, как вообще в их головы пришла мысль, что Жеку можно заставить жениться. Но тут встряла Марго:

— Серьёзно? Ой как я рада! Терпеть не могу эту идиотку Вику. Ума с гулькин носик, а гонора..! Но тётя Алла будет в шоке. Теперь у неё надежда только на Наташку, — Маргоша вздохнула и многозначительно посмотрела на Геныча.

— А при чём здесь Наташка? — выдали мы в один голос.

— Мальчики, ну вы как дети, — она закатила глаза. — У Наташки ведь тоже есть жених! Тётя Алла заочно даже дату свадьбы запланировала. А Наташка сказала, что если не выйдет замуж за любимого… — сделав паузу, Марго снова испепелила Геныча взглядом, — тогда ей всё равно, за кого выходить. Бедная Наташка.

— Кому это она сказала? — я ошарашенно спросил сестру, и она легонько ударила себя в грудь.

— Да что за Средневековье?! — взревел Геныч. — Как вообще можно принуждать к браку? Да Наташка… она же дитё ещё!

— Му-гу, — ехидно вставила Марго. — Младенцу, кстати, уже двадцать.

— Вот именно — сама себе хозяйка! Ноги в руки — и в путь!

— В какой путь, Гена? — ехидно спросила мелкая пиявка. — У Наташки только два пути, если ты вдруг не в курсе. Но там, куда рвётся она, её, к сожалению, никто не ждёт.

Взглянув на растерянного Геныча, мне вдруг захотелось взять Марго за ухо и вышвырнуть отсюда. Но Геныч вдруг вспомнил, что его где-то срочно ждут и, пробормотав «Я на минутку», сбежал сам.

— Ты что здесь устроила?! — рявкнул я грубее, чем хотел бы.

— А что я такого сказала? — ощетинилась Марго.

— Ты только что пыталась втереть человеку чувство вины.

— А твой Геночка хочет белым и пушистым остаться? Он же сам знает, что Наташкино счастье в его руках. Да она десять лет по нему сохнет!

Бля-а… женская логика устами младенца!

— Да хоть сорок! — вызверился я. — То есть счастье самого Геныча ты вообще в расчёт не берёшь… да? И ради Наташки он должен забить на собственные чувства — так, что ли?

— Почему забить? — жалобно пропищала Марго, вероятно, даже не рассматривая ситуацию в таком ключе. — Она ему что, совсем не нравится?

И в этот момент, к нашему общему облегчению, ей позвонил водитель отца и попросил выходить. Марго умчала, даже забыв поцеловать меня на прощанье — обиделась, мелкая. А я всерьёз задумался о Наташке и о том, знает ли об всём этом Женёк.

***

Геныч вернулся в палату с очень серьёзным лицом и явно настроенный на непростой разговор, а выяснив, что Марго уехала, заметно расслабился и заявил с довольной улыбкой:

— Мне уже заранее жаль беднягу, на котором крошка Маргошка остановит свой выбор. Ей сколько — пятнадцать?

— Только в мае будет. Извини, брат, я сам не ожидал, что её так занесёт.

— Да хорош тебе, Кирюх!.. А что, молодец девчонка… видал, как за семью сражается! А красотка стала — ух! Слышь, а я думал, она в Штатах учится.

— Вернулась уже. Теперь в Париж рвётся, французский учит.

— Правда? — оживился Геныч. — Слушай, а мне ведь тоже надо… какого-нибудь толкового репетитора по французскому.

— А тебе-то зачем?

— Ты только Жеке пока не говори, а то он ржать будет, — Геныч понизил голос и доверительно сообщил: — Хочу к нашей Драконихе в службу безопасности. Но ей я пока тоже не говорил. Ну а что, Кирюх, не вечно же мне по рингу скакать. Да и во Франции я ещё не был… ток вот с языками у меня полный швах. Гребучий случай, я столько лет жил в постоянном страхе, что однажды мне пригодятся школьные знания английского… и вот!..

— Мужайся, Геныч, во Франции без языка — никак. И я не хочу тебя расстраивать, но, боюсь, школьным багажом ты не обойдёшься.

— Да уж, этот багаж у меня не отнять… чего нет — того нет! — Геныч озадаченно почесал затылок и внезапно сменил тему. — О, кстати, Кирюх, я всё хотел спросить… а как твою девочку зовут? Ну-у… эту, ниндзю с нунчаками.

— Аика, — я впиваюсь взглядом в Геныча, который лупит себя по лбу. — Ты её видел?

— Я? Да где? Просто имя у неё необычное, — он смотрит на меня честными глазами. — Да серьёзно, Кирюх, я тут Малышу про неё рассказывал, а имя забыл.

— Геныч, мне бы свалить отсюда ненадолго…

— Охренел? Ты себя в зеркале видел? Да и хрен бы с ней, с помятой рожей… но ты ж еле ползаешь!

— Геныч, мне очень надо… поможешь?