Глава 29 Аика

Четырнадцать месяцев назад (26 декабря)

Самолёт, пронзая облака, стремительно уносит нас от самого удивительного и далёкого континента с его рыжими засушливыми пустынями и бескрайними синими океанами, от несметной армии опасных хищников… и не менее опасных и таких пронзительных серых глаз, полных растерянности и боли. Глаз, что едва не заставили меня сдаться.

Выдержки Алекс хватило на целых три часа. Ровно столько продлился её бойкот, и всё это время она продолжала шмыгать покрасневшим и опухшим носом и нервировать мужика в соседнем кресле. Я же, прилипнув к иллюминатору, старательно не замечала страданий сестры, а уж на её соседа мне и подавно было начхать.

Попытки выбросить из головы наше безмолвное прощание с Киром и настроиться на встречу с младшенькой не увенчались успехом — Кирилла во мне по-прежнему несоизмеримо больше, чем Стешки. И прямо сейчас мне кажется, будто и не существует на свете никого важнее и значимее. Но это тоже пройдёт. А пока очень горько… и больно… и почему-то совсем нет слёз.

— Я хотела сидеть у окна, — капризным тоном напомнила Алекс о своём присутствии.

— Тогда поменяйся с тем, кто не хочет, — на сестру я даже не оглядываюсь.

— Ты, кстати, могла бы заказать билеты в бизнес-класс. Видела, какой там салон? А нам лететь целые сутки!

— Вот заработай и летай хоть первым классом, — парировала я, по-прежнему не отрывая глаз от неба и откровенно вынуждая Алекс обидеться и заткнуться. Потому что и без её нытья тошно.

— А с чего это ты вдруг взялась экономить рябининские бабки? Вообще-то, мы по его вине притащились на край света, и уж его кубышка точно не исхудала бы, — продолжила вредничать Алекс.

Быстро же она обесценила наше увлекательное и дорогостоящее путешествие! Но я не ведусь на её провокацию и никак не желаю ввязываться в спор.

— Молодой человек, а можно не разбрасывать свои локти по чужой территории? Вы не у себя дома! — рявкнула Алекс на беднягу соседа, и стало понятно, что ей просто жизненно необходимо хоть в кого-то вонзить своё ядовитое жало.

Завоеватель чужой территории вяло огрызнулся, но незамедлительно потеснился и прикусил свой язык.

— Ну-у?.. И каково тебе?.. — почти в самое ухо прошипела мне Алекс. — Совесть твоя спокойна, да? Мне ж теперь всю жизнь Кир-сан будет сниться!.. А должен тебе! Ты хоть видела его глаза? Я думала, он заплачет, — продолжила она нагнетать.

— Терпеть не могу рыдающих мужиков! — отвечаю, не поворачиваясь.

— Потому что ты сука бессердечная!

Му-гу, придумай уже что-нибудь новенькое.

— А знаешь, кто ты? — быстро сориентировалась Алекс. — Помнишь, Стешка нам рассказывала про самку богомола, которая убивает своего самца сразу после спаривания?

Браво, Сашка! Пример — в яблочко!

— Вот и возьми себе на вооружение, — советую, повернувшись лицом к сестре. — Зато у этой самочки нервы крепкие. Спит себе спокойно в полной уверенности, что она у него единственная.

— Дура! Тебе-то чего опасаться? Да таких, как твой Кир, больше не производят!

— А мы, русские девчонки, после первого не тормозим.

Сашкин сосед даже выглянул из-за её плеча, чтобы рассмотреть мою «славянскую» физиономию, но встретил зверский оскал рыжей самки:

— Так, в чём дело, богомол? Что, решил поинтересоваться, есть ли жизнь после секса? — и уже мне со злым шипением: — Мужики любопытные — хуже баб! Как же я ненавижу всех самцов!

— Не волнуйся, когда-нибудь они все умрут.

Следующие полчаса прошли в молчании, а мы сталия ещё на целых полчаса дальше от Австралии. И от Кирилла.

— Айка! — вдруг встрепенулась Алекс, попутно встрепенув и меня резким толчком. — Это ведь всё из-за той Кирюхиной блондинки, да? В смысле, бывшей. Ты серьёзно думаешь, что она беременная?

Вот гадство!

На самом деле про красавицу Алёну я уже и думать забыла, но спасибо Алекс — напомнила. Тормошить эту тему мне совсем не хочется. Это ведь яркое свидетельство того, что мой Кир был с этой роскошной тёткой, любил её… по-всякому, и даже перебрался вслед за ней на край света. Но всё же мне очень хочется ему верить. И я искренне верю, что к беременности Алёны он не имеет никакого отношения. К тому же не факт, что блондинка говорит правду.

— Нет, Саш, если она и залетела, то точно не от Кира.

— А с чего вдруг такая уверенность? — осторожно поинтересовалась Алекс. — Нет, не то чтобы я сомневалась, наоборот — я думаю, что наш Кир-сан очень порядочный и не стал бы отфутболивать своего ребёнка… но сам-то он что говорит?

— Что не при делах! — недовольно ворчу. — Саш, я что, буду выяснять вот эти самые подробности? Ну, сказал типа… что только на безответственного и неразборчивого лоха можно повесить ребёнка. А нормальный мужик никогда не допустит таких случайностей, если только действительно не планирует детей.

— М-м-да? — мычит Алекс, задумчиво уставившись на меня. — Но вы-то, надеюсь, не запланировали? — и в ответ на мои округлившиеся глаза: — А что ты вытаращилась на меня? Чем не повод удержать любимую женщину?

— Да трындец какой повод! — меня начал злить этот дурацкий разговор. — Нет, такой экстрим мы не планировали.

— А это ты только за себя можешь говорить, — подзуживает Сашка.

— Я могу говорить за обоих, — тихо порыкиваю. — Во-первых, Кирилл ко мне без «пальто» не заходил, а во-вторых, — я недовольно кривлюсь, вспоминая его слова: — Он как-то нечаянно размечтался о нашем общем будущем и обронил, что я сама едва вышла из детского возраста, а раннее материнство — это очаровательная безголовость. К тому же… — я осеклась и, решив, что сказала достаточно, подытожила. — Вот как-то так.

Отвернувшись к иллюминатору, я с грустью вспомнила, как Кир грозился меня баловать и делился своими жутко неприличными планами. И почти не интересовался моими. Наверное, это свойственно всем мужчинам добытчикам. На них мамонт, а на женщине — домашний очаг. Вот только у меня ещё свой очаг до ума не доведён, а впереди столько не забитых мамонтов.

— Ну а что… правильно он сказал, — согласилась Алекс и, наклонившись ко мне, прошипела: — А тебя, недальновидная самочка, могу лишь в очередной раз поздравить с тем, что ты редкостная дура! Разглядывай теперь своё помолвочное колечко и кусай коленки, потому что так, как относился к тебе Кир, больше ни один самец не отважится.

Вот и пусть валят с миром. И на хрен!

***

Перелет из осенней Москвы в весенний Сидней казался мне не настолько амплитудным и удивительным, как прыжок из знойного лета в снежную зиму. В отличие от меня Сашка ранее уже путешествовала по экзотическим странам, поэтому никакого удивления, а тем более восторга не выразила. Зато обругала всех и вся — погоду, не подстроившуюся к нашему лёгкому одеянию, меня — за то, что я притащила её в холодную зиму, ну и «чёртов аэропорт» — за удалённость от нашего дома.

Борисполь, международная воздушная гавань родного города, встретил нас ледяным ветром, колючим снегом и неповторимым запахом родины. Как же сильно я скучала!..

— Айчик! — шумная и радостная Стешка налетела, как вихрь, и едва не сбила меня с ног. Закружила, зацеловала, задушила в объятиях и оглушила визгом: — Как я п-по тебе соскучилась, мой маленький бурундучок! Какая же ты х-хорошенькая! Ой, а загорелая какая!.. Пап, ты т-только глянь на этого негритёнка!

— А на меня никто взглянуть не хочет? — оскорблённо напомнила о себе Алекс и ехидно добавила: — И вам всем здрасьте!

— Алька моя! — Стешка тут же перепрыгнула на неё: — Ой, какая ты рыженькая веснушка!

Папа Валик тепло улыбается старшей дочери, но делает шаг ко мне. Он кладёт свои большие ладони мне на плечи и теперь так внимательно разглядывает, будто не видел лет сто.

— Здравствуй, дочь, — притянув к себе, папа неуклюже меня обнимает и шепчет в макушку: — Добро пожаловать домой.

***

Из окна гостиничного номера по-праздничному нарядный и заснеженный центр Киева виден, как на ладони. Здесь, в недорогом и уютном отеле я чувствую себя гораздо комфортнее, чем в папиной новой квартире. Первые четыре дня мне всё же пришлось провести именно там, чтобы никого не обидеть. И папа был, как никогда, внимательным, и жена его оказалась доброй и гостеприимной женщиной, и девчонки изо всех сил не позволяли мне скучать… но вот такого домашнего тепла оказалось для меня слишком много.

Кутаясь в тонкий плед, я сижу на широком подоконнике и обнимаю озябшими ладонями тёплую кружку с ароматным какао. Сегодня я чересчур увлеклась пешей прогулкой по любимым местам и сильно замёрзла. Зато совместила удовольствие с полезной встречей и убила двух… нет — трёх зайцев.

Кроме Ли и Пушка, друзей в родном городе у меня отродясь не водилось, но парочка полезных знакомых ещё осталась. Опять же — спасибо Ли. Удивительно — район разросся и преобразился до неузнаваемости, но маленький цветочный магазинчик с неприметным фасадом так и остался благоухать на прежнем месте.

С Дамиром мы не виделись лет пять, но он как будто и не изменился совсем. Зато не признал меня. В ответ на моё приветствие этот хитрый старикашка флорист, так любящий изображать наивного простофилю, попытался прикинуться беспамятным — «Какой такой Айка? Кто такой вообще?..» Я терпеливо выдержала его приступ склероза и, когда Дамир понял, что я не отстану, память его прояснилась: «Ох-ох! Да гляди-ка — и правда Айка! Эх, старость не радость!.. А ты вон уж какая большая стала!»

Большая я не расчувствовалась — сухо поздравила Дамира с наступающим Рождеством и сразу перешла к делу. Старик внимательно выслушал, покачал головой, языком поцокал… а потом набросил на себя ветхое пальтишко и, приказав сторожить его цветочный рай, с тяжелыми вздохами и кряхтением покинул магазин. Вернулся Дамир минут через сорок, вздыхая ещё печальнее. Странно, но за это время ни одного покупателя так и не объявилось, и у меня даже промелькнула мысль — а бывают ли они здесь вообще? Или сочельник — не повод для цветов?

— Великоваты для тебя, так что поаккуратнее, — недовольно проворчал Дамир, передавая мне нунчаки. — Заранее надо обращаться, чтоб всё по тебе было. Вот не люблю я такие срочные дела, а вы, молодые, вечно торопитесь, всё спешите куда-то, а отсюда и беды все.

— Дамир, я ещё кое-что просила… забыл?

— Не забыл! — огрызнулся он и, засунув костлявую руку по самый локоть в карман своего пальто, извлёк оттуда мохнатые наручники.

— А почему розовые? — вырвалось у меня, но под хмурым взглядом старикана я пожала плечами и поспешила его успокоить: — Да, собственно без разницы, так даже симпатичнее. И что, это всё?

Я выжидающе уставилась на его бездонный карман.

— Может, и не всё, — передразнил меня вредный дед. Пошарив за пазухой, он достал маленькую пластиковую баночку и потряс ею: — Достаточно две штучки на пол-литра воды.

— А четыре можно для быстрого эффекта? — я потянулась рукой к баночке, но Дамир резко отдёрнул свою руку и снова запричитал:

— Всё вам быстрее, быстрее… всё куда-то спешите, спешите! Можно и четыре, но не больше.

— А через сколько времени начинает действовать? И-и… если шесть, то всё — кирдык? — попыталась я нащупать границу риска, а в ответ заработала длинную нудную отповедь, которая свелась к тому, что можно и десять штук проглотить, но ежели что — он меня предупредил. А кирдык никогда исключать нельзя, даже если пережрёшь конфет.

Щедро расплатившись с ворчливым стариком и получив в нагрузку изысканный букет, я распрощалась и поспешила к выходу. Мне было неизвестно, оставался ли Дамир другом Ли или тоже стал предателем, но, взявшись за ручку двери, я оглянулась и всё же спросила:

— Дамир, а ты Ли давно видел?

— Ли? — он растерянно поморгал, снова превращаясь в старого маразматика: — Какой такой Ли? Хто это?