Глава 32 Аика

Четырнадцать месяцев назад (продолжение)

Неожиданно выяснилось, что с клювастой Светочкой нас объединяет много общего. Впрочем, обо мне девчонке знать вовсе необязательно, зато её нехитрые мотивы для мести мне хотя и непонятны, но очень даже на руку — мелкие обиды на сестру и тупая девчоночья зависть. А в итоге младшие сёстры, два ангела мести, вышли на тропу войны с родичами — высокие отношения!

— Заходи, — Света открыла тяжелую дверь и впустила меня в просторную комнату, расположенную на втором этаже. — Это спальня родителей и сюда вряд ли кто-то сунется. Ты только не разбей мамины вазочки и не вздумай ничего украсть. Поняла меня?

Её командный тон меня развеселил, но в ответ я сделала страшные глаза — чтобы я, да украсть? — да ни в жисть!

— Смотри мне, я потом тебя обыщу! — пригрозила девчонка и тут же нахмурилась: — А зачем тебе столько времени? Просто я не уверена, что смогу надолго отвлечь Милку, я же с ней вроде поссорилась. А что ты тут собираешься делать с Алексом?

Пф-ф, с Алексом!

— Ну я ведь обещала, что тебе понравится, — я улыбаюсь. — Отвлеки, на сколько сможешь.

— Ладно, — перед выходом Светочка смерила меня недоверчивым взглядом. — Но учти, обратно через гараж ты без меня уже не сбежишь.

Ну до чего же противная девка! Тикай уже отсюда!

Ждать в засаде мне пришлось долго. И когда я уже решила, что девчонка не справилась с заданием, дверь внезапно распахнулась, едва не размазав меня по стене, и в спальню ввалился Рыжий. И замер, никого не обнаружив в комнате. Вот придурок, даже штаны надеть не удосужился, и сейчас приходится любоваться на его бледный непривлекательный зад. Ну что ж, ему ещё предстоит об этом пожалеть.

Я резко захлопнула дверь, и Санёк развернулся.

— Ты кто? — рявкнул он грозно.

— Немезида в пальто! — я сбросила полумаску с глаз и шагнула ему навстречу. — Неужто я так сильно изменилась за этот год?

— Айка? — Рыжий отступил назад, а глаза его суетливо забегали по сторонам, наверное, в поисках оборонительного оружия. — А ты что здесь забыла? Тебя не приглашали…

— Как же, дождёшься от тебя приглашения! Но ты не волнуйся, я ненадолго. Давай-ка порешаем с тобой всё по-быстрому, и не станем задерживать друг друга.

— Чего порешаем? Ты дура, что ли? — голос Рыжего дрогнул, однако он отважно подался мне навстречу с явным намерением покинуть спальню. — А ну свали с дороги!

Знаю, что справиться с одним рыжим ушлёпком не составит мне большого труда, но на борьбу я сегодня не настроена, поэтому резко извлекаю нунчаки из-под курточки и ловко выписываю восьмерку перед рыжим носом.

— Э, совсем охренела?! — Санек отпрыгивает назад. — Ты что творишь? Что тебе надо, вообще?!

Я наклоняюсь и выдёргиваю из стоящего на полу рюкзачка заранее приготовленную пластиковую бутылочку. Таких заготовок у меня аж три штуки — на всякий случай.

— На-ка вот, Санчо, испей живой водицы, — протягиваю ему бутылку.

— Это что? — он нервно усмехается и отступает ещё на шаг назад. — Конский возбудитель, что ли?

— А ты что, лошак голожопый, ещё недостаточно нарезвился? Или у тебя без стимуляторов ничего не работает? — я постучала рукояткой нунчак по дну бутылочки. — Пей бегом и разойдёмся по-хорошему.

— Да пошла ты!.. Ты всерьёз думаешь, что я стану это пить? — дыхание Рыжего заметно участилось, и он потёр ладони о свои тощие бёдра.

Ссыт, гадёныш! Ещё несколько секунд паники — и станет звать на помощь. А не хотелось бы.

— Конечно, будешь! У тебя ведь нет выбора. А хотя… — я снова выпустила нунчаки порезвиться. — Ты можешь сейчас заорать, и в ту же секунду лишишься зубов… как твоя бабуля когда-то, помнишь? И вот тогда я сама залью это тебе в глотку, — я потрясла бутылкой в воздухе. — Сопротивляться ты не сможешь, потому что нечем будет. Ты ведь наверняка знаешь, как работают эти штучки? Один удар — и минус четыре рабочие конечности. Но ты можешь избавить себя от боли и добровольно утолить жажду. Видишь, я даю тебе выбор?..

Рыжий издал какой-то сдавленный сип, и его лицо исказилось в гримасе ужаса и неверия.

— Но, знаешь, Санчо, должна сказать тебе честно, что будь подобный выбор у Ричарда — он предпочёл бы борьбу и никогда не стал бы добровольно хлебать твоё отравленное пойло. Но Ричи был воином… а кто ты, Александр?

— Айка, па-погоди… мы ведь можем с тобой решить всё цивилизованно, — он выставил вперёд подрагивающие ладони. — Ну ты же не зверь!

— А вот тут ты неправ. Потому что если такие, как ты, называют себя человеками, то я предпочитаю быть зверем, — я с силой впихнула бутылку ему в ладонь. — Пей, урод!

Рыжий судорожно вдохнул воздух, а его панический взгляд метнулся мне за спину, выдавая его намерения. Не выпуская нунчаки в полёт, я в тот же момент несильно приложила рукоятью по приоткрытым губам, и они тут же окрасились алым. Рыжий заскулил, прижав ладонь ко рту.

— А я ведь говорила, что будет, если вздумаешь орать. Забыл уже? — я ласково погладила рукоятью по его подбородку. — Это тебе предупреждение, Санчо. Второго не будет. Но и зубов у тебя тоже не будет. Ясно? Пей!

Нормальный мужик при таком тесном контакте уже давно попытался бы меня обезоружить, но только не этот жалкий, парализованный страхом червяк. Он сжал в ладони бутылку, и из его глаз брызнули слёзы. На шее и висках выступили крупные капли пота, а его полуголое тело начала сотрясать дрожь.

— Айка, п-п-прошу, не надо! Ну… ну что… что мне сделать, чтоб ты меня простила? Скажи, я всё сделаю!

— Просто выпей это. Я всё равно не прощу, но постараюсь забыть о твоем никчемном существовании.

— Да есть в тебе хоть капля жалости? — взвыл тот, кто по какому-то недоразумению назывался моим братом.

Жалость? Я поискала… но нет — ни капли. И перед рыжим носом снова запорхали нунчаки:

— Пей! Или убивать буду очень больно.

— Ты хочешь меня уби-ить? — блеет он и дрожащими руками пытается открутить крышку с бутылки.

— Жизнь за жизнь!

— Но это же была просто ворона, — обливается слезами Санёк. — А я твой родной брат!..

Вспомнил!

— Ричи не ворона, а ворон, — поправила я терпеливо. — И даже тысяча таких слизняков, как ты, не стоите его одного. Не брат ты мне, Санчо, а петух в перьях. Пей давай и не задерживай меня.

— Что это? — скривившись, он принюхался к горлышку.

— Очистительный раствор для твоей кармы. Пей!

— Тебя же не выпустят отсюда, — хватается Рыжий за хлипкую соломинку.

— Думаешь, я стану у кого-т отпрашиваться? — усмехаюсь, поигрывая нунчаками. — Уходя, гасите всех! Это мой девиз, Санчо.

— Айка, да опомнись, такой ведь праздник!

— Ух ты, праведник! С Подступающим тебя! Я и смотрю — футляр у тебя сегодня очень праздничный! Ну, давай тогда за праздник… и до дна!

Я делаю угрожающий выпад, но останавливаюсь, наблюдая, как сообщаются два сосуда.

Проливаясь мимо рта, прозрачные ручейки воды стекают по подбородку и обнажённой груди Рыжего, а ручейки слёз ползут по его лицу. А вот и ещё ручейки — они обильно заструились по ногам.

Вот ничтожество! Никакой воли, даже малейшей попытки борьбы… Слабак!

Я дождалась, когда остатки воды исчезнут в рыжем организме и задала, давно мучивший меня вопрос:

— Слушай, а на что ты потратил ту прорву денег, что стырил у меня пять лет назад?

А в ответ тишина. И, судя по выражению рыжей морды, мозг там уже основательно очистился и разгладился. Наверное, стоило об этом раньше спросить, а теперь он уже мысленно несётся к праотцам.

Санёк даже не сопротивляется, когда я завожу его руки за спину и защёлкиваю на его запястьях наручники. Не гундит, когда я толкаю его на широкую кровать с нежно-розовым покрывалом. Всё, он сдался и ждёт конца.

Мне так хотелось рассказать ему о моём невероятном Ричи! А ещё о Бабане… ведь так же, как мне и девчонкам, Саньку она тоже была родной бабушкой. Я хотела рассказать ему о тех кровных узах, что обычно связывают близнецов, и что ему стоит быть внимательнее и нежнее с Сашкой… хотела напомнить о том, как мама любит его и скучает, и он мог бы чаще ей звонить. Ну что ему стоит? А ведь у мамы совсем немного любимых людей. А любящих, оказывается, — и того меньше.

Я ещё много чего хотела сказать… но не успела.

Странно, Дамир говорил, что действие препарата наступает через тридцать-сорок минут, а иногда и позднее. А тут каких-то пять минут — и готово. Может, это страх стимулировал процесс? Ф-фу! Запахан поразил обоняние одновременно с прорвавшимися характерными звуками.

— Вот оно, Санчо, попёрло твоё истинное!..

Не навредить этой спальне всё же не удалось. Но хоть вазы все целы. Делать фото на память я передумала — вряд ли когда-то захочу на него смотреть. Засунув пустую бутылку в рюкзак, я распахнула балконную дверь и, прежде чем покинуть комнату, оглянулась на Рыжего засранца. Стринги сослужили ему недобрую службу.

— Надеюсь, те деньги принесли тебе много радости, и я прощаю тебе их, Сашок. Но за Ричи никогда не прощу.

Перебравшись через перила, я спружинила в мягкий сугроб и, отряхнувшись от снега, направилась вокруг дома к воротам. Встречаться со Светочкой, а тем более благодарить её я даже не думаю. Если подлая сучка получит взбучку от старшей сестры — будет только на пользу. Удивительно, но меня так никто и не окликнул. Всеобщий пофигизм и алкоголь снова на моей стороне.

— Эй, малая, не понравилось, что ли? — смеётся охранник. — Или ты ещё не доросла?

Изобразив на лице страдание, я встретила его озорной взгляд и очень грустно ответила:

— Я думала, они снежную бабу лепить будут, а они там такое слепили!.. Они детство моё разрушили, дядя, понимаете? И убили веру в любовь.

— А тебе сколько годков-то, ребёнок? — запоздало и испуганно поинтересовался «страж порядка».

Вскинув руку, я выдернула жёлтое перо из его шапки и протянула ему.

— Вы это в попу себе вставьте и продолжайте веселиться. Пятнадцать мне, дяденька.

Не оглядываясь и не реагируя на встревоженные голоса охранников, я быстро потопала туда, где наверняка потерял всякое терпение ожидающий меня таксист.

— Что так долго? — недовольно спросил он, когда я плюхнулась на заднее сиденье.

— Ну я же Вас предупреждала. А сейчас давайте в аэропорт.